Я напрягаюсь лишь раз — когда к ней приближается Вениамин Венчиков, с которым год назад она так рвалась дружить. Но тревога оказывается ложной — теперь Богдана общается с ним так же, как с остальными. Не ищет его глазами, как в первый раз. Не только не выглядит такой же отчаянно нуждающейся в нём, как год назад, но даже не испытывающей интереса. Или научилась маскировать его?..

Хмурюсь. Мне совсем не нравится ход собственных мыслей.

Но ещё больше мне не нравится мимолётная ревность, кольнувшая при догадке о неохладевшей симпатии к Вениамину. А ещё мне не нравится идея играть новую для себя роль — бдящего опекуна на этом чёртовом вечере. Никогда бы не подумал, что мог до такого дойти. Более того, в какой-то момент ловлю себя на мысли, что не столько играю, сколько на самом деле волнуюсь за неё.

Но самое досадное — в моём присутствии нет нужды. Богдана прекрасно справляется. И я уже почти бешусь на себя, что пришёл. Да ещё и приехал ради этого в Москву чуть раньше, стоило только дворецкому сказать, что девчонка попросила заново дать ей допуск на благотворительный вечер, чтобы там начать с нуля.

Но самое странное и бесячее тут — что я непонятно зачем остаюсь, с необъяснимой досадой наблюдая, как мужчины снова и снова втягивают её в разговор или приглашают потанцевать.

Богдана же играет по моим правилам. Скоро она, так или иначе, съедет из моего дома. Очаровывает других... Не это ли я ей советовал?

Так в чём тогда проблема? Почему в жилах кипит кровь, стоит только увидеть её очередную естественную улыбку кому-то или услышать смех?

К чему задаваться вопросами. Я не идиот, чтобы ломать голову из-за своей реакции. Уж тем более глупо избегать очевидного ответа на всё это. Вывод прост: каким-то невероятным образом, незаметно для себя, я увлёкся ею больше, чем могу себе позволить.

Давлю в себе дурацкое желание пригласить её на танец. Она даже не смотрит в мою сторону. А присоединяться к её поклонникам, добивающимся внимания, — не, тут я точно пас.

К тому же, я вообще не танцую на таких мероприятиях и не рвусь. И если сделаю Богдане исключение, это заметят. Ну и пусть я ей официально кто-то типа опекуна, но девчонке всё равно не нужны лишние разговоры о нас.

Перетанцевать с половиной зала, чтобы добиться возможности прикоснуться к ней? Пфф. Это слишком. Я никому не позволю такой власти надо мной. Да и нет причин искать способ потанцевать с ней. Это имело бы смысл, будь ей нужна поддержка. Но Богдана пользуется успехом.

По всему выходило, что я тут вообще лишний.

Пора уходить. Бросив последний взгляд в её сторону, я так и делаю.

Причём уверен, что она и не заметит моего отсутствия.

*******

Богдана возвращается поздно. Во время её отсутствия я занимался скопившимися делами, но при этом точно улавливаю, когда она приходит.

Выхожу ей навстречу.

— Повеселилась? — резко спрашиваю, злясь больше на себя.

Какого чёрта мне вообще есть дело до этого? Как ревнивый идиот, хочу узнать, прониклась ли она к кому-то симпатией на том вечере. Чувствовала ли что-то к проклятому Венчикову.

— Не опозорила тебя.

Богдана по-прежнему разговаривает со мной отчуждённо. Никаких эмоций. Даже в ответ на моё очевидное недовольство.

И это только больше раздражает.

— Да, я видел, — пытаюсь как можно спокойнее сказать, хотя внутри какого-то чёрта кипит. — Уже присмотрела себе будущего мужа?

Богдана смотрит мне в глаза. Неожиданно так, прицельно. Словно улавливает, что меня чем-то задело её поведение на том благотворительном вечере. Вглядывается теперь, пытаясь убедиться, показалось ли ей.

Да, знаю, что всё это дико.

Снова вспоминается поцелуй. И по резко накалившейся обстановке я уверен, что не мне одному.

— Ещё нет, — наконец отвечает Богдана с привычной вежливостью. — Я не столько ради этого туда шла, но мужчины и вправду очень достойные. Замужество вполне себе вариант, но только если я действительно этого захочу. Ты можешь помочь мне советом, кстати. Ты ведь отлично разбираешься в людях.

— Сватовством уж точно не занимаюсь, — отдаю себе отчёт, что у меня в голосе стальные нотки вдруг.

Но, кажется, на Богдану это не действует. Скорее наоборот... Непонятно, чего она добивается, но как провоцирует, продолжая тему:

— Ты уже советовал мне Виктора Чёрного. Он действительно хороший человек, но говорят, уже собирается жениться. Может, кто-то ещё?

Сжимаю челюсть. Напускаю на себя максимально отстранённый вид. Не знаю, что во мне ковыряет вдруг Богдана, но я не собираюсь давать реакцию.

— Выбирай сама. Думаю, на этот раз не ошибёшься, — отчуждённо выдаю.

Девчонка чуть меняется в лице. Вроде неуловимо, но какой-то момент я словно снова вижу в ней черты знакомой Богданы.

— Ты прав, — говорит она уже иначе, без эмоций. — Прошу прощения, что завела эту тему. Не стоило спрашивать совета у тебя.

Хмурюсь. Снова эта безразличная вежливость. С каждым таким тоном Богдана отдаляется всё сильнее. И неважно, почему, но меня это не устраивает.

Мне нужны её эмоции — любые.

— Почему же, я готов помочь, — миролюбиво возражаю. — За тебя выбирать не буду, но если захочешь узнать моё мнение о ком-либо — готов ответить.

В конце концов, это не худшая роль. По сравнению с теми, что я уже примерял на себя на этом чёртовом благотворительном вечере.

— Благодарю, — так же отчуждённо, но с едва заметным удивлением откликается Богдана.

Она растерялась — это видно. Несмотря даже на быстрый и сдержанный ответ.

— Вениамин Венчиков тебе точно не нужен, — не сдерживаюсь.

Богдана смотрит мне в глаза — смело, долго, задумчиво. Словно изучающе.

Аж немного по себе. Не столько от этого взгляда, сколько от осознания, как она на меня действует. А ведь я даже толком не разобрался, что с этим делать.

— Мы с ним почти не общаемся, — отведя взгляд и помолчав немного, сообщает Богдана. — Хотя после того, как ты ушёл, он стал уделять мне больше внимания. Но я теперь не выделяю его из остальных.

Чувствую, как напряжение само собой уходить начинает. Похоже, Богдана говорит правду. Но главное в её словах даже не то, что она теперь равнодушна к Венчикову...

Она заметила, как я ушёл. Всё-таки обратила внимание.

До этого момента я почему-то сосредоточился только на своём изменившемся отношении к ней.

Но ведь Богдана тогда откликалась на поцелуй. Вдруг за её отчуждённой вежливостью и сейчас что-то стоит? Внутренняя борьба?..

Может, ей всё-таки есть до меня дело. Как бы она ни подавляла это в себе.

— А кого-то выделяешь? — напрямую выпаливаю, впиваясь в неё взглядом.

С глаз — на губы. Намеренно провокационно.

Безмолвно напоминаю ей о моменте, случившемся здесь, неподалёку, год назад. И, какой бы невозмутимой ни пыталась казаться Богдана, цель достигнута. Она перехватывает мой взгляд на её губы. И тоже вспоминает.

Сразу понимаю это, хоть у неё и было лишь секундное смятение. Но и этого достаточно, чтобы понять — её безразличие как маска.

— Нет. Пока присматриваюсь. Доброй ночи, — отвечает она так, будто ничего не произошло.

Но ведь произошло. Я это точно знаю. Уж такие вещи запросто секу.

Богдана выходит сразу, как прощается, не дожидаясь ответа. Сбегает?

Смотрю ей вслед, с трудом сдерживаясь, чтобы не догнать.

Это ни к чему. Серьёзные отношения мне не нужны, с этим я давно разобрался. А просто лишить девственности девчонку — слишком даже для меня. Очевидно, что у неё опыта никакого.

Да, я бы запросто мог раскрыть её и сделать всё, чтобы она не пожалела о первом разе со мной, даже зная, что это будет просто секс. Между нами есть влечение — это чувствовалось не только во время поцелуя, но даже от одного напоминания о нём. Её реакция выдавала нужный отклик.

Но все эти игры — новая для меня роль, ненужная. Абсолютно бессмысленная. Ведь ни к чему не приведёт. Станет ошибкой.

И всё же... почему я ищу поводы задержать её в доме? Почему уже отправил доверенного человека заключать за меня выгодный контракт с Сингапуром, предложение о котором поступило буквально утром?