По лицу Виктора будто волна пробежала. На короткий миг взгляд его стал внимательным и цепким, даже хищным. Дура, Ида, какая же ты дура! Держи свои рассуждения при себе, засунь их поглубже и не вываливай на публику — особенно на такую. Да и тон выбирай получше. А то смотри-ка: даром что не хмыкнула со всем своим чародейским пренебрежением.
Всё-таки магия не то чтобы портит даже смиреннейших из нас, но отпечаток накладывает нехороший. Отпечаток вседозволенности. Позволь ему разрастись — и превратишься в тварь, которая полагает, что магия делает её выше прочих, ценнее, достойнее. Так и начинаешь идти по головам, не замечая этого.
— Простите, — поспешила исправиться я. — Что-то совсем не подумала…
— Такое случается. Ничего, не переживайте — вы ведь, в сущности, обратили внимание ровно на тот маленький нюанс, который должен был остановить нас от переезда в Нирль.
Виктор немного помолчал.
— Знаете, — добавил он тише. — Дети не хотели оставаться здесь, но я решил рискнуть. Да, после того, что случилось с нами — со всеми вампирами! — казалось безумием переехать в местечко, известное своим магическим университетом. Сперва пришлось выкроить время и как следует всё осмотреть, побеседовать кое с кем из горожан… Так я и выяснил, что это там, в обители будущих магов, кипят страсти, а в сердце Нирля царят покой и порядок.
Ох, вот с этим можно было поспорить. Да, никто на улицах не швырялся заклинаниями направо и налево, однако магия давно стала частью повседневной жизни нашего города. Хотя многие наверняка этого не замечали. У меня глаз наметан: порой заходишь в очередную лавку и понимаешь, что без талисманов не обошлось. Например, обшарпанные стены и грязный пол легче всего спрятать за простенькой иллюзией. Поддерживать такую можно почти бесконечно — пока цел талисман.
Как домоправительница я никогда не понимала, зачем скрывать иллюзиями то, что можно отремонтировать. Одно дело, если новой лавке не успевают придать идеальный вид к открытию, и совсем другое — когда её владелец в итоге оставляет всё как есть и прибегает к магии. Неужели самому приятно работать в грязи и разрухе?
При мысли о разрухе я вновь начала прикидывать в уме, сколько придётся починить в Чёрном замке, чтобы он выглядел хотя бы приемлемо. А уж денег на это сколько понадобится… Нет, таких сумм лучше даже не представлять.
— В целом всё так, — осторожно согласилась я. — Но ведь вы наверняка поняли, что город пронизан магией?
— Конечно. Скажем так: пока никто не пытается ткнуть талисманом мне прямо в нос, это вполне терпимо.
Прежде чем хоть какое-то подобие ответа сорвалось с моих губ, щёлкнул замок, а после тонко, пронзительно скрипнула входная дверь. В нос ударил совершенно одуряющий аромат парфюма: приторный, будто его составитель пожелал добавить во флакон все фрукты сразу. А учитывая, что волна запаха пошла с самого порога… Боюсь предположить, сколько обладательница духов выпшикала на себя перед выходом.
В комнату вошли трое — и не надо было обладать магическим даром, чтобы понять: вот и они, детишки Виктора. Темнотищевы-младшие собственной персоной.
— Милые, — обрадовался он вполне искренне. — Как вы вовремя!
* * *
Три пары глаз изучали меня так пристально, будто на диване сидела не самая обыкновенная девица, а как минимум мантикора. Высокий черноволосый юноша (вылитый отец, только моложе!) пришёл в себя первым:
— Вы ищете работу, да? Не думал, что кто-то откликнется на объявление так быстро.
— Да-да, — кивнула я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в нелепой улыбке.
Как тут было не улыбнуться! Жизнь в этом парнишке била ключом — точно в щенке золотистого ретривера, не иначе. Подвижный, смешливый, он продолжил болтать и умолк, лишь поймав выразительный взгляд Виктора. Глаза у него горели, волосы до плеч могли бы ниспадать мягкими волнами, но вместо этого торчали в разные стороны.
Выглядел он лет на двадцать семь в лучшем случае, но я понимала, что юнец, должно быть, уже успел отпраздновать столетие.
— Ой, простите, — спохватился он. — Я Алеко. Алеко Темнотищев, старший сын, наследник, «ты должен подавать сёстрам хороший пример» и ещё куча всего. А вы?..
— Беттина Ло.
— Ло? Кажется, такие фамилии чаще всего носят на востоке… А по вам и не скажешь!
— Полукровка, — поспешно ответила я. — Мой отец родился на востоке, а потом из-за работы однажды перевёз нас сюда.
Алеко кивнул. Клыки у него были такие же длинные и острые, как у Виктора, но угрожающе совсем не выглядели. Сказывалось всё-таки общее впечатление.
Девушка, на первый взгляд ровесница той, в которую я превратилась сегодня, фыркнула. Она смотрела на меня без особой симпатии, но и острой неприязни там не было — скорее брезгливое недоумение. Так разглядывают мышиный помёт на любимом ковре.
Честно скажу, не залюбоваться ей смог бы только чёрствый сухарь, которого женская красота не заботит вообще никак. Изящная фигурка и точёное лицо, пышная рыжая копна волос — таких, как она, только из мрамора ваять. Портили всё разве что выражение этого самого лица, абсолютно убойный парфюм и довольно нелепое, с огромными разрезами платьице, сшитое из блестящей и явно неприятной на ощупь ткани. Впрочем, многим такие вещи кажутся стильными. Я же сама предпочитала природные оттенки, свободный крой и натуральные материалы — словом, выглядела как каждая третья чародейка в Нирле. Здесь ценили простоту и удобство.
— Надеюсь, ты умеешь варить хороший кофе, — процедила девица вместо приветствия. — У Алеко получается полная туфта.
— Николина, — укоризненно взглянул на неё Виктор.
Я и без того знала, кто передо мной, но, как оказалось, всё равно не была к этому готова. Нечеловечески красивая и, должно быть, настолько же заносчивая Николина выглядела как фея — фея из настоящих, не сдобренных ещё сахарной пудрой иллюзий сказок. Как существо, которое способно очаровать, а после причинить боль просто ради веселья.
Неудивительно, что Бозо…
Ну да.
Получается, это она теперь будет жить в доме, который я столько лет считала своим. Лежать подолгу в моей ванне, засыпать в моей постели и развешивать наряды, подобные тому, что был на ней сейчас, в моём шкафу. Судя по тому, что сказал о ней Виктор, он наверняка будет только счастлив передать дочурку с рук на руки.
Если он, конечно, знает о Бозо. Я бы на месте Николины не стремилась делиться с родителями историей под любопытнейшим заголовком: «Я связалась с женатым мужчиной и теперь переезжаю к нему».
— Ты такая вредина, Нико, — прошелестела едва слышно самая младшая девочка. Она была очень похожа на сестру — разве что и черты лица помягче, и жесты чуть более плавные. Волосы того же огненного оттенка, но не пышные, а, напротив, приглаженные и заплетённые в две длинных тугих косички. — Папа всегда говорил, что надо вести себя вежливо.
— С прислугой?
— Ни-ко-ли-на, — отчеканил Виктор. В его голосе теперь звучало явное недовольство — а ещё поблёскивала сталь. Я и сама хорошо знала, что такое быть родителем, но даже мне стало немного не по себе. — Иди наверх.
Та фыркнула, резко повернулась — и застучали по полу каблучки.
— Вы извините, пожалуйста, — сказала маленькая вампирша. — Мы очень любим Нико, но она иногда… Ну…
Она не договорила — засмущалась. Быстро приблизилась к отцу, уткнулась лицом ему в плечо. Так я могла видеть лишь краешек её щеки и ухо: и то и другое окрасилось в насыщенный алый.
Сердце защемило от нежности. Агнета никогда не стеснялась и росла бойкой девчонкой, которая бесстрашно лезла в драки со всеми сыновьями соседок. Единственный раз, когда она выглядела почти так же, был в последний учебный день в школе. Первая влюблённость — дело такое. Агнета страшно не хотела идти праздновать вместе со всеми. Почему-то думала, что тот мальчик всё понял и теперь обязательно выболтает остальным её однокашникам.
Насколько помню, он и впрямь догадался, что симпатичен моей дочке, но держал рот на замке. Истории любви в итоге не вышло: Агнета отправилась учиться дальше, и уже в первую неделю университетские будни поглотили её с головой. У талантливых два пути: либо ты лезешь вон из кожи, лишь бы узнать как можно больше и стать лучшим в своём деле, либо полагаешься только на дар, забыв о работе, и совсем скоро исчезаешь, будто падающая звезда. К счастью, Агнета выбрала первую дорогу — и была отличной оружейницей.
