Васса замялась.
— Скажите, а если… Если я не уверена, как именно хочу закончить историю? Или ещё сама не знаю, чем она закончится?
— Бывает и такое. Некоторые авторы работают по строгому плану, другие начинают писать, потому что им полюбилась изначальная идея, но пока не развили её. Это в порядке вещей. Если вы уже придумали концовку, добавьте её в пересказ. Если нет — ничего страшного. Со всеми авторами мы поддерживаем связь, сможете поделиться в любой момент.
— Письма идут довольно долго, — возразила Васса. — Даже внутри города.
Ноция неожиданно поманила нас обеих к себе и приоткрыла ящик стола. Внутри покоились талисманы — никак не меньше пятнадцати, а то и двадцати штук, все довольно простенькие, но наверняка рабочие.
— Это связники, — пояснила она. — Разумеется, мы предупреждаем авторов, чтобы придерживались рабочих обсуждений и отправляли весточки только днём. Но это сильно упрощает процессы. Если автор говорит, что глава готова, мы отправляем сотрудника за рукописью.
Меня разобрало любопытство.
— Выходит, вы сотрудничаете только с писателями, живущими в Нирле?
— О, конечно нет. Просто у кого-то принимаем только законченные рассказы, чтобы можно было спокойно отправить их почтой.
Вот это досадный промах с нашей стороны — со стороны магов, имею в виду. Мы столько всего сделали, чтобы облегчить жизнь пяти империй, но при этом так и не придумали, как сделать перевозки скоростными. Пару раз пытались приручить грифонов — они вполне могли бы доставлять посылки среднего и небольшого размеров, — но эти создания слишком своенравны.
— Так что, — спросила Ноция, в упор взглянув на Вассу. — Что скажете?
* * *
Ненадолго в кабинете воцарилась такая тишина, что слышно было, как ворочаются мысли в голове Вассы. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и тянула с ответом.
Растерялась, должно быть, под таким напором — да и неудивительно. Уж очень цепкой дамочкой оказалась Ноция, а меж тем рассказала-то далеко не обо всём… Даже подозрительно.
— Госпожа Анохилис, — вступила я. — Вы не рассказали, на каких условиях заключается договор. А ведь это важный момент.
Она быстро изучила меня с ног до головы. Взгляд был холодным, немигающим, как у змеи перед броском.
— Напомните, вы…
— Беттина Ло. Горничная госпожи Темнотищевой.
— Вот как, — Ноция заметно расслабилась, даже чуть округлилась спина, которая до этого выглядела так, будто она позавтракала стальным прутом, и теперь он заменял ей позвоночник. Ещё бы — кто в здравом уме увидит угрозу в какой-то горничной! — Пожалуй, вы правы.
Она жестом предложила Вассе присесть на стул напротив рабочего стола. Интересно, почему только сейчас? Хотела, чтобы, устав, авторы соглашались на любые условия, лишь бы долгая беседа закончилась? Но это не очень-то умный ход — уверена, среди писателей много молодых крепких ребят, которые могут простоять так не час и не два.
— Итак, о договоре, — начала Ноция. — Мы выплачиваем небольшой гонорар всем нашим авторам. Говоря «небольшой», я не преуменьшаю — деньги и впрямь чисто символические. Устроит ли вас такой расклад?
Она назвала сумму — моё месячное жалованье до последнего медяка.
— Конечно, устроит, — отозвалась Васса. — Я бы и бесплатно согласилась опубликоваться. Это же такая честь!
— Приятно знать, что вы так думаете. Теперь об авторских правах… В течение года они будут принадлежать нам. Это значит, что распространять «Наперекор судьбе» сможет только «Вестник Нирля». Если в дальнейшем, когда этот срок истечёт, вы захотите издать где-то свою историю целиком, никаких претензий не будет.
— А если раньше?
— За нарушение авторских прав необходимо выплатить штраф.
Ноция достала большое перо, по виду орлиное, но утверждать не берусь, и быстро начертала на листке новую сумму — примерно раз в пятнадцать больше той, что составляла гонорар писателя.
Справа от меня тихо охнула Васса.
— Да, это может быть большим ударом по вашим сбережениям, — подтвердила Ноция, заглядывая ей в лицо. — Поэтому лучше всё-таки ничего не нарушать.
Ещё бы! У Темнотищевых и без того с деньгами не очень, а такой штраф их, мягко говоря, подкосит. Даже если учитывать, что продажа вещей из подвала принесла им неплохую выручку.
— Я и не собиралась.
— Это радует. Если условия договора вас устраивают, в ближайшую неделю прошу вас подписать его.
— О, — уронила Васса с удивлением, — так не прямо сейчас?
— Разумеется, нет. Мы никогда не вынуждаем наших авторов подписывать документы вслепую, без внимательного ознакомления. Сейчас вы заберёте договор с собой, изучите как следует — а после подпишете и отправите в редакцию по почте.
— А связник…
— Талисманы мы выдаём тем, кто уже подписал бумаги и сотрудничает с нами официально.
Пока всё шло неплохо, но меня не покидало ощущение, будто кто-то, желая пошутить, подсунул мне под платье небольшую колючку. Время от времени та впивалась в кожу — не то чтобы больно, но забыть о себе не позволяла. Вот как работало моё чутьё, маленький безотказный помощник, который не раз выручал в самых щекотливых ситуациях.
Что-то здесь было не так, и я, хоть убей, никак не могла понять, что именно.
— Скажите, — обратилась я к Ноции, пользуясь тем, что она наверняка считает меня простодушной девицей, которая умеет только полы намывать да еду готовить. — Может быть, вы о чём-то не предупредили мою госпожу? Уж слишком всё гладенько, не верится мне в это.
— Ну что вы, Беттина.
— А я с Тиной согласна, — вставила Васса. — Пожалуйста, будьте со мной честны. Вы же сами говорили, что предпочитаете беседовать открыто.
Ноция примолкла. С минуту она внимательно, будто редких бабочек или драгоценные камни на ладони, разглядывала нас, и явно прикидывала, стоит ли продолжать этот разговор. Но, если я что-то понимала в людях, перед нами была слишком прямолинейная, даже резкая дама, которая либо не умела плести интриги (в чём лично я очень сомневаюсь), либо считала себя выше этого (весьма вероятно).
— Хорошо, — вздохнула она наконец. — Знайте одно: госпожа Темнотищева, всё, что я сейчас скажу, будет проговорено без намерения каким-либо образом оскорбить вас.
Мы быстро переглянулись.
Ну что же… Я догадывалась, о чём пойдёт речь. В памяти сразу всплыла первая встреча в истинном облике с Виктором — тогда подвыпившие мальчишки были настроены к нему уж очень недружелюбно. Но, с другой стороны, постоянные читатели «Вестника Нирля» — наверняка публика иного толка.
— Если вы регулярно читаете нашу газету, наверняка знаете, что перед первой публикацией мы даём короткую справку об авторе. Это позволяет читателям познакомиться с вами, понять, что за человек, — на последнем слове она едва уловимо, но всё-таки замешкалась, — приглашает их в придуманный им мир.
— Это же хорошо?
— Да, безусловно, — кивнула Ноция. — Но вы — вампир. Прямо об этом мы писать не станем, но у вас говорящее имя, и нашей аудитории его будет более чем достаточно.
Я не смотрела на Вассу, но кожей чувствовала, как она напряжена. Нужно было брать всё в свои руки, пока никто не сказал того, о чём впоследствии может пожалеть.
— И что тогда? — спросила я чуть громче, чем нужно. — Пикси побери, прошло больше двух сотен лет с того самого дня! Не имеете же вы в виду, что читатели начнут травить госпожу Темнотищеву!
— Этого я не говорила. «Вестник Нирля» в основном читают люди с безукоризненными манерами.
А вот тут ты, милочка, брешешь и даже не краснеешь. «Вестник» читают абсолютно все, от бородатого старика, подметающего по утрам соседнюю улицу, до самого Кохарта Шена. И готова поставить что угодно: лишь малая часть аудитории газеты обладает теми самыми манерами, о которых так уверенно заявляет Ноция. Любовь к свежим новостям не делает человека воспитанным.
— Тогда… — предположила я. — Эти знатоки этикета начнут строчить вам гневные письма?
