Главное, что желающие купить вещи Гризельды точно найдутся.
Иногда я задумывалась, насколько истаяли сбережения Виктора. За первую неделю мне заплатили день в день — рано было делать выводы, — но я не сомневалась, что и дальше будут платить исправно. Всё-таки горничная здорово облегчала им жизнь.
Но куда сильнее эту самую жизнь облегчила бы куча золота. А значит, нужно привести здесь в порядок всё, что можно (и даже кое-что из того, что нельзя) — и устроить грандиозную распродажу. Но не на пороге кусадьбы.
— Скажите, — обернулась я к Виктору, — вы думали о том, где именно продавать вещи?
— Мне кажется, у дома неплохой участок.
Зря он это. Ох, зря.
— Местные сюда не пойдут.
— Но почему? — удивился Виктор. — Да, я заметил, что кое-кто обходит кусадьбу стороной… Однако не все же!
— Дети Нирля ещё лет тридцать назад прозвали вашу кусадьбу Чёрным замком, — пояснила я. — Считается, что это страшный дом, обиталище привидений. Приблизишься к нему — и скоро тебя настигнет жуткая участь.
Я скорчила страшную рожу, но Виктор лишь рассмеялся — правда, натужно.
— Это же просто слухи, Беттиночка!
— Разве вы не поняли, какую силу в Нирле имеют слухи?
Вообще-то не следовало этого говорить, но я жила тут с самого детства и выходила из себя, когда мой родной городок недооценивали. Бытует мнение, что такие места — идеальные убежища, где все друг другу рады, все если не лучшие друзья, то хотя бы добрые приятели.
Но у любого города есть мрачная сторона.
Чем он меньше, тем больше шансов, что местные жители будут изо всех сил сопротивляться любым переменам. Мы здесь застываем, словно бабочки в янтаре, и наслаждаемся своим идеальным мирком. Не все, но четверти три горожан так точно. Во мне слишком многое поломалось и срослось заново — и совсем по-другому, — когда Бозо позволил себе влюбиться в одно из своих, уверена, многочисленных увлечений. Достаточно сильно, чтобы решить перевезти её к себе.
Правда, я не сомневалась, что Виктор не позволит. Он и так не был в восторге от того, что возлюбленный Николины — колдун. А как только узнает, сколько Бозо лет…
Мне бы хотелось послушать, что он скажет.
В Нирле каждый приезжий оказывается под пристальным наблюдением. В первые же дни о нём узнают всё, что можно, обмениваются фактами, чередуют их с самыми дикими слухами. Своим новичок станет не через полгода и даже не через год. Исключение делается лишь для тех, кто как-то полезен городу.
Всё потому, что с приезжими сюда прилетает иной ветер. Он несёт с собой непривычные запахи: пыль дорог, незнакомые травы, солёное бурное море. Он обещает перемены, к которым Нирль не готов и которых не желает.
Наверняка о Темнотищевых, когда они приехали сюда, тоже ходили слухи, но мне каким-то чудом удалось их избежать. Я была занята тем бардаком, что творился в моей семье. До этого — брала один заказ за другим, не желая уступать Бозо, который всегда зарабатывал куда больше.
Не сомневаюсь, всему городу известно, что у Чёрного замка появились новые хозяева — вампиры. И этого хватит, чтобы обходить кусадьбу стороной так долго, как только возможно.
И как, как же тогда устроить эту проклятую распродажу?
Хотя…
— У меня идея, — медленно, едва успевая додумать план до конца, протянула я. — Давайте выставим вещи Гризельды и Освальда в парке. Он недалеко, там постоянно хоть кто-то да гуляет.
— Место хорошее, — одобрил Виктор. — Но, возможно, я правда не понимаю, что для Нирля значат слухи. Скажите честно, Беттиночка: многие придут за покупками к семье вампиров?
— Единицы. Нужно чем-то привлечь их — чем-то значимым. Или кем-то.
Что сказать, идея моя была нелепой, притянутой за уши, но именно поэтому я верила: сработает как надо.
— Я знаю, вы не любите магов, — добавила я. — Но в Нирле их ценят и уважают. Если найдёте того, кто поручится за вас… В общем, это должно помочь.
Виктор застыл было, уставившись в какую-то точку над моим правым плечом, но вдруг отмер.
— Есть такой человек, — заявил он. — Здесь мы провозимся целый день, вечером будет поздновато… Может, отнесёте завтра от меня записку чародейке-домоправительнице Иде Логмир?
* * *
Пока всё складывалось в точности так, как я и запланировала: передам Виктору, что работаю над заказом и освобожусь лишь в тот день, когда Беттине обещали выходной. Вряд ли он отступится от своего слова даже ради продажи вещей. Беттина же, в свою очередь, пообещает наготовить печенья и пирожных с вечера, чтобы было чем порадовать гостей — тогда Виктор уж наверняка растает и отпустит её отдохнуть.
А после… После я в своём истинном облике приду на распродажу, а по пути заодно оповещу всех, кого встречу, что новые жильцы Чёрного замка продают за бесценок настоящие сокровища. Вот и всё! Почти никаких хлопот — и деньги у Виктора в кармане.
В подвале мы и впрямь проторчали до позднего вечера, но зато нашли немало хороших вещей. Кое-что требовало починки, и я только порадовалась, что до выходного ещё шесть дней. Как раз успею привести всё в порядок. Да и Виктор, поглядев на это всё, согласится, что тут есть над чем поработать.
Он ещё разбирал завалы, когда я, вздохнув с облегчением, отправилась наверх — пора было смыть с себя накопленную за многие годы подвальную пыль. Близилось время ужина. Я всего покупала с запасом, и сейчас на кухне хватало продуктов для него. Отлично! Ещё и поход по лавкам я бы этим вечером просто не потянула.
К сожалению, омолаживающий бальзам работает только с обложкой, а содержание «книги» остаётся прежним. Выглядела-то я на двадцать семь, а вот ощущала себя вдвое старше — и уставала быстрее. Жаль, нет такого зелья, которое молодило бы и внутренние органы, и мышцы… Но, как я уже говорила, не всякая роскошь нам доступна, а потому довольствуемся тем, что есть.
Я поднялась к себе за сменным комплектом одежды, потому что форма превратилась в грязное пыльное нечто — в таком на кухню лучше не заходить. Да и в ванную, по-хорошему, не стоило бы, но ладно уж: быстро забегу и сразу сниму эти испачканные тряпки.
Предвкушая, с каким наслаждением окунусь в горячую воду, на втором этаже я услышала странный звук и замерла, не решаясь спускаться дальше. Так, если повторится…
Звук, чтоб его, повторился. Потом ещё раз и ещё — и вот тогда-то я поняла, что это были громкие всхлипывания, которые перемежались отборнейшими проклятиями. Такому словарному запасу позавидовали бы и в университете, а в Нирле все считали, что никто не бранится искуснее магов.
Я медленно двинулась вдоль дверей, пока не остановилась у комнаты Николины. Ну да, кто бы сомневался… Разумеется, плач и ругань доносились оттуда — и не нужно быть сыщиком, чтобы понять, кто тому причиной.
— Госпожа, — я постучала, потом чуть приоткрыла дверь, — вам нужна помощь?
— Пошла вон! — крикнула Николина. Голос дрогнул, сорвался на жалкий писк.
Вообще-то как хорошая прислуга я была обязана повиноваться, но тут меня с головой захлестнуло раздражение. Эта девчонка рыдала из-за Бозо и думала, что прекрасно его знает, хотя на самом деле едва ли понимала, куда ввязывается, когда согласилась на эти отношения.
И да, ей лет семьдесят — но выглядела-то она не старше Беттины! К тому же… Николина, вероятно, обладала огромным опытом в некоторых сферах жизни, однако в том, что касалось отношений, явно была полным нулём. Ещё бы: столько мотаться по миру с отцом… Она же просто не успевала ни с кем познакомиться — только задержишься в каком-нибудь городке, а тут приходится снова срываться с места, потому что Виктор счёл его неподходящим.
Сказывалось и то, что всё тело у меня ломило от усталости. Стараешься, носишься как угорелая по этой развалине, а тут на тебе: «Пошла вон». Нет, не бывать такому. Гордыня и маги, помните?
В общем, я ослушалась и проскользнула в комнату Николины.
Та сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и горько рыдала. В дрожащих пальцах я заметила талисман-связник и с трудом удержалась от усмешки: ну да, снова попыталась связаться с Бозо — и не преуспела.
