Варя заходит в квартиру.

Гостиную освещает тусклая лампа. Лука не любит яркий свет, поэтому после переезда Влада это стало небольшой проблемой, потому что тот особо не экономит электричество.

Варя не знает, как эта квартира досталась Луке. Родителей он почти не помнит. Они умерли, когда Луке было три.

Легкий запах книг вперемешку с ароматом прошедшего дождя дарят спокойствие и умиротворение, заставляют сердце успокаиваться.

Лука сидит за столом и что-то пишет.

Варя подходит ближе, читая заголовок:

21 марта. «Дом с заколоченными окнами».

Название звучит очень банально, но Лука, наверное, слишком устал, поэтому не может придумать другое.

Лука начинает выводить буквы, которые складываются в целые слова, а слова в предложения. Почерк его ровный, размашистый, аккуратный. Он ведет своего рода летопись Клуба, чтобы вновь возвращаться к старым записям. Может быть, в будущем найдутся закономерности, зацепки.

Он начинает шептать:

— Audire disce, si nescis loqui[3].

Из другой комнаты выходит Влад с полотенцем на плечах. Похоже, собирается в душ.

— Варя! — он машет рукой. — Какими судьбами?

Лука, все это время сидящий за записями, разворачивается и произносит:

— У нас свои дела.

— Мне уйти? — неловко произносит Влад.

Она смотрит на Луку, но тот мотает головой.

Влад садится в кресло напротив, подается вперед и сцепляет руки в замок.

— Фух, ну и денек выдался… — он выдыхает. — Классно провели время.

Он смеется и откидывается на спинку дивана, что-то едва слышно свистя под нос.

— Ты так и не рассказал, как там на стройке, — Лука закрывает тетрадь.

Тот отмахнулся.

— Петрович опять за свое: «Наши вон десять лет без страховки работают, а ты…», — Влад почесал затылок. — А что я? Хоть и люблю приключения, но жизнь дороже.

— Ты уволился? — спросила Варя, присаживаясь рядом.

Влад вздохнул:

— Что-нибудь придумаю.

Влад постоянно перебивается подработками, одна сменяется другой, но он так и не может найти себя. Вечно куда-то бежит. То ли от самого себя, то ли от других.

Полноценная квартира обходится дорого, поэтому Лука позвал Влада жить к себе. Конечно же, с оплатой коммуналки пополам.

Влад опускает голову, явно о чем-то задумавшись.

— Ты в порядке?

— Да так… — он улыбается, но эта улыбка явно невеселая. Что-то таится внутри Влада. Варя это чувствует. И уже не раз говорила об этом Луке. — Потом еще поговорим.

Затем он будто выныривает из своих мыслей, мнет полотенце и произносит:

— Ну ладно… Я пойду.

Варя и Лука остаются наедине.

Они молчат уже несколько секунд. Марка бы это уже утомило, а Влада позабавило, но Варя всегда чувствует Луку и знает, где нужно выдержать паузу и просто посидеть молча.

— Варя, — подает голос Лука. Сидит он ровно. У него донельзя идеальная осанка. — Я не буду тебя учить или подводить к чему-то. Но помни: мы в ответе за каждое дело, которое у нас было. Вмешиваться или нет — это спорный вопрос, но как не ты знаешь на него ответ.

— Я понимаю, — Варя опускает взгляд. — Прости. Старые раны.

Лука щурится:

— Это из-за Эли?

— Да, — выдавливает из себя Варя, кусая ногти. — Но я не должна оправдываться. Ты прав. И всегда был прав. Просто неожиданно чувства взяли вверх.

— В нашем случае их лучше спрятать куда-нибудь глубоко, — отчеканивает Лука. — Но я тебя понимаю.

Варя недоумевающе смотрит на него.

— Знаешь, — он замолкает на несколько секунд, а затем произносит: — все люди уязвимы. Как и память.

Лука прав. Только вот Варя никогда не видела, чтобы Лука показывал свои слабости. И как лидер он прекрасно подходит Клубу. Беспристрастный, уравновешенный, думающий.

— Просто не забывай о том, кто ты есть Варя, — продолжает Лука. — А я буду рядом.

От этих слов ком встает в горле. Но она счастлива иметь такого друга.

— Спасибо, Лука, — Варя чувствует, как кровь приливает к щекам, а слезы наворачиваются на глазах. — Да, это была слабость с моей стороны. Но такого больше не повторится.

Он кивает.

— А какая была цена?

Варя шмыгает носом и грустно улыбается, поддевая нитку на покрывале дивана:

— Воспоминания о выпускном.

— Но Варя…

— Это мой выбор, Лука, — прерывает его Варя. — Тем более школу я особо не любила.

Она знает, что за любую помощь, которую они оказывают, применяя свои способности, назначается своя цена. У Вари — это потеря определенных воспоминаний.

— Знаешь, — Варя ерзает на диване. — Я кое-что видела, когда связывала присутствие Лизы с внешним миром.

Лука внимательно смотрит на нее.

— Фигура в черном. Я не знаю, кто это, но именно она тогда забрала Лизу. Лица я не разглядела, голова была скрыта под капюшоном. Только вот… ощущения были странными. Словно в этот момент меня незримо контролировали.

Лука отводит взгляд, закусывает щеку изнутри, а затем произносит:

— Разберемся с этим.

Варя застывает. Она была уверена, что Лука молниеносно бы этим заинтересовался, однако сейчас реагирует крайне спокойно.

Они молчат еще некоторое время.

— Ты часто навещаешь Элю? — спрашивает Лука.

Варя вздрагивает от этого вопроса.

— Стараюсь каждую неделю, чаще к ней не пускают, — Варя мнется.

— Если понадобится какая-то помощь, не стесняйся. Я верю, что Эля поправится.

Варя тоже верит, вот только с каждым днем эта надежда гаснет. Она ведь знает, что натворила. И из-за чего Эля теперь лежит в больнице. Варя всегда будет нести этот груз на сердце.

Свет от фар грузовика, искореженный автомобиль. Падающий крупными хлопьями снег.

— Ты тоже удивился, когда увидел Лизу за пределами Небытия? — спрашивает Варя.

— Да, — решительно произнес Лука. — Это до сих пор не дает мне покоя. Лиза была еще маленькой, когда погибла. Значит, ее душа «слабая». Но из Небытия в мир живых могут попадать только «сильные» души.

Небытие, — город мертвых, — то место, откуда призраки редко попадают сюда. Но Лизе все же это удалось. Как и почему — это еще им предстоит выяснить.

__________________

[1] От лат. «Никто не лишен пороков».

[2] «Катка» — в геймерском сленге уровень, этап, раунд игры либо отдельная игровая сессия.

[3] От лат. «Учись слушать, если не умеешь говорить».

Каждое отражение приносит мне боль.

Но ее силуэт я там никогда не увижу.

Марк

Духота в офисе действует на нервы. Марк судорожно перебирает документы, чтобы войти в курс дел, которые накопились в компании.

Неформально Марк следит за всеми процессами, являсь владельцем и куратором в строительной фирме своего отца, который умер несколько лет назад. Марка более чем устраивает такое положение дел, потому что формально он не хочет вмешиваться в дела компании — ему совсем неинтересно заниматься бюрократическими вопросами. А вот управлять сверху, курировать — по вкусу. Директором же стал друг отца Самсонов.

Марк любит проникнуться историей очередного полуразрушенного здания, но ему также нравится и процесс его восстановления. История историей, но жить нужно сегодняшним днем. И сохранить наследие — первоочередная задача для Марка.

Заканчивая с вычиткой документов, Марк откидывается на спинку офисного кресла и трет переносицу. Его слишком утомляет заниматься документами. Да, он редко что-то подписывает и не погружается в процессы, но держать ухо востро никогда не помешает.

Марк закрывает глаза, вспоминая прошедшее дело, в которое их втянул этот старик Васильев. Когда Марк сказал, что комнату необходимо снести, он блефовал. На самом деле Марк мысленно перебирал у себя в голове этапы ее восстановления, что можно было улучшить, отреставрировать. Однако треклятая импульсивность иногда бежит впереди него.

Стук в дверь.

В кабинет входит мужчина. Ему уже давно за сорок, даже ближе к пятидесяти. Большие, но хитрые глазки бегают туда-сюда, как будто хотят за что-то зацепиться. Строгий серый костюм сидит на нем идеально, тут даже Марк не может придраться. Русые волосы аккуратно зачесаны назад. Вот только в нем, насколько знает Марк, таится та самая гнилая сущность, которая хочет хапнуть побольше денег и унести с собой в маленьком черном чемоданчике.