— Не всегда, — поправляет ее Эля, голос подруги слышится где-то вдалеке, грезы одурманивают.

Да, она стала часто засиживаться в Клубе, забыв о нормальной жизни. Призраки, расследования. Все это затянуло Варю с головой.

— Это все Клуб… — тараторит Варя. — Это все Клуб…

— Клуб? — удивляется Эля. — В смысле книжный какой-то?

Варя вскочила, широко раскрывая глаза. Нет. Что она наделала…

— Это не то, что ты…

Эля поворачивается к ней, в ее глазах читается заинтересованность.

Протяжный гудок грузовика. Грохот. Их резко заносит. А затем темнота. Все произошло слишком быстро.

Варя очнулась в глухой тишине. Рядом Эля. Без сознания. По виску стекает струйка крови.

— Нет, — Варя протягивает руку к Эле, но затем дергается. Ни боли, ничего нет. Зато очень больно Эле. Она это чувствует.

Варя вывалилась из машины на холодный снег. Он обжигал тело до боли, впивался до темноты в глазах.

— Я не должна была… Боже…

Варя лежала на земле. Снежинки били в лицо, холодный ветер трепал волосы и одежду, пронизывался под кофту, до боли в костях.

Она не знала. Не знала, что так будет.

К ней подбегает мужчина, светя фонариком.

Варя смотрит на небо, но там лишь мрак. Ничего светлого или того, что могло бы спасти. Отмотать время назад.

В голове лишь отголоском звучало Правило. Самое главное:

Никто не должен знать о Клубе.

__________

[1] Эрих Фромм. Анатомия человеческой деструктивности.

Она пришла,

Но готов ли я ее защитить?

Марк

Марк открывает дверь и искренне удивляется, когда видит Варю: промокшую, озябшую, заплаканную. Она дрожит всем телом, обнимая себя за плечи. Влажные спутанные пряди прилипли к щекам.

— Марк… — всхлипывает она. — Я…

— Что случилось? — он пропускает ее внутрь.

Она проходит в середину комнаты и застывает. Ее глаза блестят от слез, нижняя губа трясется, она часто моргает.

— Скажи мне одно: почему люди иногда бывают жестоки?

Он резко к ней подлетает и кладет руки на плечи, заглядывая в глаза:

— Тебя кто-то обидел?

Варя отводит взгляд.

— Никита? — спрашивает он.

— Ответь мне… — она запинается. — Ты всегда говоришь правду.

— Люди всегда жестоки.

— Но почему?

— Потому что все думают только о себе.

Варя как будто в этот момент запечатывает сказанные им слова в своей голове.

— Только о себе… — повторяет она вслед за ним.

— Так ты не расскажешь?

Она поднимает на него красные от слез глаза. Но Марку в этот момент кажется, что они прекраснее всего на свете. Но даже если Варя и поделится мыслями, от этого никому не станет легче. Поэтому следом произносит:

— Тебе нужно принять горячий душ и переодеться во что-нибудь сухое. Если хочешь, можешь остаться у меня.

Варя едва заметно кивает.

Он смотрит на нее, пытаясь отыскать в глазах причину. Но Марк не может как она читать людей по щелчку пальцев. Он способен лишь разрушать. Особенно надежды других людей.

Покопавшись в комоде, Марк дает Варе чистую футболку и домашние штаны. Она уходит в душ.

Марк выдыхает. Варя пришла, потому что пытается найти ответы или за этим скрывается что-то еще? Но он отгоняет от себя эти мысли, пряча их глубоко внутри. Сейчас главное, что она в теплом месте и в безопасности от тех, кто ее возможно обидел. В безопасности от Никиты.

Он бросает взгляд на ее сумку, на которой вышиты разноцветные цветы. Он горько усмехается, думая о том, что Варя все же еще до конца не может принять суровость этой жизни. А Марк уже вкусил ее сполна. Она только ступает на эту дорожку, поэтому многого не знает. Но он может ей помочь, может укрыть от этих невзгод. Или лучше сделать так, чтобы она прошла этот пусть самостоятельно?

Варя выходит из ванной и садится на край дивана, потирая руки. По распаренной коже стекают капли воды, лицо порозовело, кажется, что ей немного легче.

— Штаны великоваты, — с легкой улыбкой говорит Марк.

Варя оглядывает себя и поджимает губы.

Такой домашней Марк ее редко видел. Даже, можно сказать, никогда. Ему кажется, что это что-то по-настоящему интимное. То, что никогда не будет доступно ему. Но сейчас все по-другому.

Варя заправляет за ухо волосы.

Марк не хочет говорить первым, ожидая, что Варя сама заведет диалог. Может быть, она выговориться, а может быть, они просто помолчат.

— Знаешь, — начинает она шепотом, — мне всегда казалось, что я хорошо чувствую людей. Но в этот раз… оказалась бессильна.

— Не все поддаются прочтению, — отвечает Марк. — Чаще всего люди — это фолианты с закрытым замком и потерянным от него ключом.

— Но ведь в каждом есть и толика хорошего.

— Мы преследуем свои мотивы, хотим получить желаемое. И некоторые пойдут по головам, игнорируя чувства других.

— Просто я… — тихо говорит Варя, — запуталась.

— Однажды приходит момент, когда понимаешь, что тебе не все подвластно. Главное — это сохранять верность себе. И заботиться о себе в первую очередь.

— Но как же помощь другим?

— Варя, — Марк закрывает глаза и стискивает зубы, — плевать на других, слышишь? Ты есть у себя — это главное.

— Тогда получается, что я тоже преследую свои мотивы?

Он смотрит на нее, а Варя отводит взгляд. Тишина повисает между ними. Не напряженная. Скорее, нужная.

— Ты защищаешь себя, — уверенно произносит он. — Это другое.

В ее глазах играют блики от горящих ламп. Кажется, к ней приходит осознание, подвластное только ей, то, что Марк не в силах разгадать. Но ясно одно: Варя придет к тому, к чему шла. Обязательно. И если нужно, он ей в этом поможет.

— Варя, — он подвигается к ней ближе, — если я могу что-то сделать для тебя.

— Скажи мне: я разрушаю себя?

— Если стремишься только к тому, чтобы помогать другим, то да.

— Но я не думала, что приду… к такому концу.

— Это не конец, — он мотает головой. — Это часть жизни и одна из стадий принятия себя и этого мира.

— А что, если я не справлюсь?

— Если нужно, я буду рядом. Как друг.

— Как друг… — Варя снова повторяет за ним.

Кажется, что я ее глазах что-то просыпается. Огонек. Но крохотный. Такой, который пока не поймать руками, а можно лишь разглядеть в кромешной тьме. Но можно ли попытаться превратить его в пламя? Только для чего? Марк теперь понимает: ему важно знать, что Варя счастлива. Если ей больно, то он должен быть рядом, сопровождать ее на этом непростом пути, но держаться чуть поодаль. Чтобы не спугнуть. Этого он боится больше всего.

— Спасибо, — неуверенно произносит Варя.

Марк вопросительно на нее смотрит.

— За то, что рядом…

— Я всегда буду рядом.

— Мне казалось, что твоя циничность и честность — это пятно, которое не выведешь. А сейчас понимаю: ты такой, какой есть. И чаще всего честность важнее тысячи лживых слов. Будет больно, да, но зато так мы учимся понимать этот мир лучше. А ложь… только заставляет нас жить в другой реальности, за розовыми очками.

Она понимает. Все понимает. У Марка что-то екает внутри, что-то задевает его искалеченную душу. Но каждый раз, когда она рядом, ему спокойнее. Сердце снова бьется как прежде, не обливается кровью от безысходности.

Варя ему нравится, потому что она настоящая, не пытается казаться другой, живет с ненаигранными чувствами. А как знает. Спотыкается, поднимается и снова идет вверх по ступеням. Делает шаг назад, но потом два вперед. Она такая, какая есть.

— Может быть, чай? — предлагает Марк.

— Не откажусь.

Он встает с места, когда Варя его окликает:

— Марк… прости меня.

— За что? — удивляется он.

— Я была слепа.

Что она имеет в виду? Это он должен вечность вымаливать у нее прощение за то, что сделал. За то, что в свое время причинил много боли.

— Нет, — отрезает он. — Из всех людей на планете ты должна извиняться в последнюю очередь.