— Я все потерял, — Марк смотрит вдаль, касаясь пальцами подбородка. — Мне уже ничего не нужно.

— Мы нуждаемся в тебе, Марк, — Лука поднимает голову и встречается с ним взглядом. — Я знаю, что ты боишься…

— Да какого ты…

— Не перебивай меня, — произносит спокойно Лука, выставляя ладонь вперед. — Мы все боимся, Марк. И бежать от чего-то — это нормально. Но я знаю, что ты способен взглянуть страху в глаза.

— Ты закончил?

— Пожалуй.

— Тогда не смею задерживать.

Пока Лука идет к двери, Марк кидает ему вслед:

— Ты думаешь, что если вернулся, то все тебе будут кланяться в ноги? Я тебе не доверяю. И ты это знаешь.

Лука останавливается у порога, но так и не оборачивается. Марк прав. Его возращение было лишь вопросом времени. Луку бросает в пот от осознания, что может быть его никогда не примут.

Варя сдает зачеты, Влад работает в магазине, поэтому собрать всех, кроме Марка, удается лишь под вечер. В воздухе витает неловкость: Варя мнет пальцы и заправляет за ухо волосы, Влад прищелкивает языком и чешет затылок. Они искоса поглядываю на Луку, не решаясь заговорить первыми.

Варя заваривает чай. Все трое садятся за стол.

Наступает неловкая пауза, после которой Варя подает голос:

— Лука… как ты? Мы решили дать тебе немного времени, чтобы ты пришел в себя.

Лука берет в руки кружку, заглядывая в свое отражение. Мелкая рябь искажает лицо, делает его поистине зловещим. Как будто сам Проводник смотрит на него, не хочет отпускать.

— Об этом я и хотел поговорить.

— Где ты был все это время? — шепчет Варя.

Лука втягивает носом воздух, начиная рассказывать все, что видел по ту сторону:

— Вы знаете это место. Город без ярких красок, населенный призраками. Мне казалось, что я провел там всю жизнь, вот только прошло всего-навсего несколько месяцев.

— Но как ты попал в Небытие? — спрашивает Влад.

— Я заключил сделку.

Варя и Влад переглядываются. Варя поджимает губы, а Влад рисует какие-то странные узоры на столе.

— С Проводником? — Варя застывает в ужасе.

Лука кивает.

— Но… зачем? — похоже, что Влад хоть и интересуется, но относится ко всему с опаской: его голос безжизненный, не такой звонкий как раньше, даже, можно сказать, сухой.

— Вы помните Серафима?

— Твоего брата? Конечно, — оживляется Варя, делая глоток чая. — Ты говорил, что он исчез.

— Условия были такие: ваша память обо мне в обмен на встречу с братом.

Варя сжимает кружку в руках. Влад тихо присвистывает:

— Ты хотя бы его увидел?

— Я… не помню.

— А Проводник? — интересуется Варя, подаваясь вперед.

— После того, как мы оказались на Боровом мосту, я встретил его. Разговор вышел странным, но в этот момент я чувствовал, что нужен брату. Мне казалось, что я смогу выбраться из этого города самостоятельно. Но Проводник продиктовал свои условия.

— Ты знаешь, кто он? — спрашивает Влад.

— Наверное, не больше вашего.

Марк, наверное, сейчас бы взорвался от ярости, но Влад и Варя то ли сочувствуют ему, то пренебрегают. Они держатся на расстоянии, задают правильные, но осторожные вопросы. Боятся его?

— Я не стремлюсь, чтобы вы сразу приняли меня. На это нужно время.

Варя оживляется, размахивая руками:

— Нет-нет, что ты…

— Варя, — Лука поворачивается к ней. — Я все понимаю. Я хочу все-таки спасти эти хрупкие крупицы Клуба. И понимаю, что вы пожертвовали частью своих способностей ради меня. Простите за это. Я… совершил ошибку.

Лука уткнулся лицом в ладони и замотал головой:

— Простите…

Вдруг он чувствует движение рядом с собой, а затем, что кто-то кладет ему руку на плечо.

Варя стоит рядом, в ее глазах играют огоньки печали:

— Мы все оказались обмануты. А Клуб спасать необходимо. Это правда.

— Я все для этого сделаю, — со сталью в голосе произносит Лука и осторожно касается пальцами ладони Вари.

Они ведь были друзьями. Близкими. Не как с Владом и особенно с Марком. Между ними всегда таилось то самое понимание, которое было нужно обоим.

Варя начинает собираться в общежитие. Лука стоит в проходе. Она кидает на него странные взгляды, то спотыкаясь, то снова поправляя волосы за ухо. Варя встает посередине коридора, сжимая в руках сумку и исподлобья глядя на Луку:

— Слушай… — она еле говорит. — А там… ты видел, ну… Элю?

— Да.

— Ты помог ей выбраться?

— Можно и так сказать.

Глаза Вари блестят. Она отворачивается, а Лука кидает вслед:

— Я ей передал, что ты ее очень любишь и скучаешь.

Варя стоит к нему спиной, открывая дверь и бросает тихое «спасибо».

Влад уходит спать, а Лука кидает взгляд на проигрыватель. У него же остались старые заказы, которые можно разобрать.

Лука реставрирует аудиозаписи. Он начал этим заниматься несколько лет назад, чувствуя, что это помогает собрать мысли воедино. Очищать записи от ненужных шумов — главная задача Луки. Как и в ситуации со способностями, так и в этой профессии.

Берет заказы Лука через знакомых, а те, в свою очередь, рекомендуют его своим. Постепенно у Луки появился список клиентов — как новых, так и постоянных. Восстановить записи со старых кассет, пластинок, дисков — обыденное дело, которое уже входит в повседневную рутину. Лука любит этим заниматься по ночам, когда никто не тревожит. Так он может сблизится вплотную со звуками, понять, от чего пленку или пластинку нужно «очистить», какой результат выйдет по итогу.

Лука ставит патефон на стол. Новый, практически нетронутый цивилизацией, Лука всегда бережно относится как к старым и новым вещам. Первые сохраняют дух времени, а вторые постепенно его приобретают, впитывая отголоски прошлого.

Он берет со стеллажа старую пластинку, которую передал ему клиент для реставрации. Запись восьмидесятых годов, только вот ее владелец не смог ее сохранить до наших дней в нормальном состоянии, поэтому и обратился к Луке. Он достает пластинку, вертит в руках, проводя пальцами по поверхности. Летит небольшая пыль, видимо, клиент осознал ее ценность только недавно.

Руки дрожат, Лука закусывает щеку с внутренней стороны. Такие простые радости, которые он не ценил до этого. Лука очень скучал по реставрации.

Лука включает патефон. Комната наполняется мотивами электронной гитары и отстукивающими ритм барабанами:

Мы часто помним, что почем.

И забываем о бесценном…[1]

Лука подпирает щеку кулаком и погружается в музыку, которая периодически издает шипящие звуки, прерывается. Лука уже предполагает, что ему нужно восстановить на компьютере, какие шумы убрать, что почистить.

Он начинает проваливаться в сон. Комната расплывается перед глазами.

Лука?

Он одергивает себя.

— Серафим? — звук исходит из проигрывателя, поэтому Лука двигается ближе и прислоняет ухо к колонке.

И ничего, что он — звезда.

Что он не виден днем[2].

Песня льется, как ни в чем не бывало.

Лука трет глаза, все еще пытаясь разобраться, послышалось ему или нет.

И тут неожиданно музыка искажается, помехи усиливаются, слышится тихий треск. Сквозь мелодию Лука улавливает хриплый голос:

Спаси меня, брат.

________________

[1] Группа «Диалог» – Поймем потом.

[2]Группа «Диалог» – Созвездие гончих псов.

Только так я могу забыться.

Но она говорит, что я не такой.

Марк

Когда у отца обнаружили рак, Марк не почувствовал ничего. Ни страха, ни боли. Только пустоту. Всю жизнь отец только и делал, что унижал Марка, не давал вздохнуть полной грудью. Может, в глубине души, Марк даже был рад такому исходу событий. Однако, он не знал, что будет ждать его дальше.

Когда врачи сказали о четвертой стадии, то Марк понял: это конец. Ни химиотерапия, ни лекарства уже не могли помочь. Отца отправили домой умирать в окружении близких людей. Каждый день к ним приезжала медсестра, чтобы поставить капельницу, которая могла лишь облегчить его страдания на пути к смерти.