Когда я был там, то много размышлял. И мне кажется, что смерть — это не тишина. Это хор. Бесконечный хор забытых голосов, и я был вынужден их слушать.

И вот я здесь.

Сломленный своими же амбициями, убитый своими же эмоциями, наблюдаю за крахом своих убеждений и стремлений.

Я обещаю себе быть сильным. Нести все то, что кипит внутри меня. Потому что я ему обещал. Потому что он верит в меня.

Брат, прости. Я искал тебя в каждом уголке небытия. А нашел лишь его.

В квартире немного прохладно. Знакомый запах книг перемешивается с ароматом остывшего утреннего кофе и еды. И действительно. Когда Лука проходит в гостиную, то видит три чашки на столе. Только три. Внутри затянулся тугой узел. Как морской. На плите сковородка с неубранным в холодильник завтраком. Луке не нравится беспорядок в квартире. Вот только сейчас ему кажется, что будто бы так и надо. Он фотографирует эту картинку для своей памяти, чтобы знать: Варя, Марк и Влад все это время жили без него. И справлялись как-то без него. И, видимо, не так-то плохо у них это и получалось.

Влад заходит следом и присвистывает:

— Вот это ничего себе… как все поменялось. Ну, почти все.

Лука смотрит налево и видит, что все на том же месте, на каком и было перед его исчезновением: письменный стол, куча виниловых пластинок, проигрыватель. Как будто никто не трогал его вещи это время.

Тонкие пальцы прикасаются к стене, ощущая холод, который проникает под кожу. Лука слышит голоса Марка и Вари. Они о чем-то спорят. Слышит ворчание Влада, который не может выиграть в компьютерной игре.

Глаза щиплет, они пытаются привыкнуть к реальности, которая предстает перед Лукой. Этот город, эта квартира, Клуб. По коже бегают мурашки, все вокруг замедляется. Лука словно восстал из мертвых и теперь должен заново научиться жить. Не в пустоте, а в мире, полном красок и эмоций.

Садясь в кресло, Лука проводит рукой по жесткой обивке.

— Оно раньше стояло там, — Влад указывает на место у окна. — А теперь тут, у стены.

— Ты уже все вспомнил? — спрашивает Лука, глядя исподлобья.

— Пока отрывками, — Влад садится рядом и сцепляет руки в замок. — Странные чувства.

Лука кидает взгляд на распахнутую дверь в свою комнату. И там тоже все на привычных местах. По крайней мере, так кажется издалека.

— Может расскажешь, что с тобой произошло? — интересуется Влад, почесав подбородок.

— Все завтра, когда соберемся вместе.

— Тут такое дело… — мнется Влад. — Марка, скорее всего, уже не будет с нами.

— Что случилось?

Хотя он все знает. Ровно с того самого момента, как попал в Небытие. Лука всегда наблюдал за ними. Вот только не мог вернуться обратно.

— Когда тебя не было, произошло многое. Марк… он кое-что натворил и теперь они с Варей не ладят. И в общем, вот…

Марк…

Лука твердо решает поговорить с ним. Ведь ему снова надо надевать маску лидера. Если он еще им является.

— И, кстати, — Влад берет со стола записную книжку и протягивает ему. — Это твое.

Его записи, размышления. По большей степени только благодаря ей ребята вышли на него. Ведь это Лука подбросил тетрадь в магазин Баженова. И он сделал все для того, чтобы Влад пошел туда работать.

— Я, наверное, пойду, — Влад сует руки в карманы. Кажется, он бежит от Луки, как от огня. — Спокойной ночи.

В своей комнате Лука долго осматривается и не может прийти в себя. Все-таки ребята будут пока держаться особняком. Не доверяют? Не могут понять? Наверное, он и сам себя не понимает: пропасть на несколько месяцев, а потом вернуться… Конечно, никто бы на их месте не вел себя как раньше.

Лука ложиться на кровать и закрывает глаза, закладывая руки за голову. Он думал, что никогда не вернется и навсегда останется там, где вечная мгла. Где нет места радости и искренности. Где все кажется чужим.

Он заключил сделку с Проводником. Чтобы спасти брата, который исчез уже очень давно. И Серафим всегда незримо появлялся в жизни Луки: казалось, что он находится среди толпы, его голос звучит из проигрывателя, в окне виден его силуэт. И как будто он просит о помощи, малюет, чтобы его услышали. И Лука долго не мог простить себя за то, что однажды упустил брата. Ведь тот просто однажды пропал, не оставив записки или как-то зацепок. А бабушки, — единственной, кто помнила о нем, — уже не было в живых.

Тогда, на Боровом мосту, Лука встретил Проводника. После недолгого разговора он согласился на сделку: увидеть брата в обмен на память друзей. И Лука был уверен, что выберется сразу, а Варя, Марк и Влад не станут так долго его искать. Но все оказалось иначе. Он попал в Небытие — альтернативный Петербург. Только все вокруг было неживым и серым. Нева не плескалась о камни, город молчал, по улочкам проплывали молчаливые призраки. И еще одиночество. Такое бесконечное, что его не вырвать и с корнем. Оно проросло в землю, цепко сплетаясь и не желая вырываться наружу.

Или… Может это был не Петербург? Да и вроде Лука говорил с некоторыми призраками, а значит был не настолько одинок.

Увидел ли он брата? Он уже не помнит. Лука помнил до того момента, пока был в Небытие. А сейчас… Только размытый образ Серафима, когда тот еще учился в университете. С тех самых пор он и пропал. Или он пропал чуть позже?

Лука мотает головой и погружается в сон.

Когда Марк открывает дверь, то, кажется, нисколько не удивляется. Лука пришел к нему, чтобы поговорить. Взгляд Марка как у цепного пса, который готов наброситься на свою жертву. Он поджимает губы, но не отводит глаза. Смотрит прямо на него. Не как Влад. Хоть тот и вел себя неловко, но все-таки тянется к нему и, наверное, хочет понять.

— Зачем пришел? — буркает Марк, его глаза сужаются.

— Даже не пустишь меня?

— А зачем мне это делать?

— Я хочу поговорить.

— Нам не о чем разговаривать.

— Не доверяешь мне?

— Допустим.

— А если я скажу, что у тебя есть шанс наладить отношения с Варей?

— Ты… — Марк стискивает зубы. — Лучше уходи по-хорошему.

— Без тебя Клуб распадется.

— Мне плевать.

— А плевать ли тебе на Варю?

— Еще раз произнесешь ее имя, и ты покойник.

— Просто выслушай меня, — Лука запинается. — Если ты откажешься от моего предложения, то я больше не появлюсь в твоей жизни.

Марк все еще очень долго и пристально смотрит на Луку, а затем отходит, пропуская в квартиру.

Лука оглядывается:

— Не просто тебя найти после переезда. Что-то произошло?

— Не твое дело, — бросает Марк. — Лучше говори, зачем пришел и проваливай.

Теперь Марк жил в съемной студии. Да, потерять фирму отца — это удар для него, особенно учитывая характер и чрезмерную эмоциональность.

Лука присаживается на диван. Марк встает перед ним, наблюдая сверху вниз и складывая руки на груди.

— Ты же читал мои записи о Клубе?

— Ну, и?

— Ты помнишь, что я рассуждал о сторонах света?

Он едва заметно кивает.

— Я не просто так написал, что ты — север и наша точка опоры. Клуб, можно сказать, — это живой организм. Это то же самое, если у человека не будет сердца. А ты — наше сердце, Марк.

— Красиво стелешь, — Марк усмехается. — Думаешь, что твое подхалимство как-то повлияет на меня?

— А как ты думаешь, Влад или Варя стали бы подхалимничать?

— Нет. Они не такие.

— Но они в тебе нуждаются. Особенно Варя.

На челюсти Марка играют желваки, вздувается венка на лбу.

— Я не хочу ее видеть.

— А ты пытался с ней поговорить?

— Я… — Марк открывает рот. — Нет.

— Варя не может долго злиться. Не знаю, что у вас произошло, но все же поговорите друг с другом. Вам нужно многое обсудить.

— Это не так-то просто, — говорит на выдохе Марк.

— Иногда сложнее всего — переступить через себя. Это больно. Это невыносимо. Я понимаю. Но подумай, чего бы ты хотел: оставаться в тени, неся на себе этот крест или обсудить? Даже если диалог не склеится, ты все равно будешь знать, что попробовал.