Снова гремит гром. Марк сначала не шевелится, а потом делает шаг навстречу. Между ними остаются миллиметры. Он чувствует дыхание Вари и даже, возможно, как сильно бьется ее сердце. И кажется, что его тоже бьется так же. В унисон.

— И что же ты видишь?

— Человека, — произносит она, понижая голос. — Человека, который потерял себя. Но я… — ее дыхание сбивается. — Тебе всегда было больно, Марк. Я это чувствовала еще с того самого момента, как мы познакомились. Просто ты играл свою роль. И тебе страшно. Ты боишься исчезнуть и быть найденным одновременно.

У Марка дрожат пальцы. Она видит его другим, не таким, как все остальные.

Он хватает ее за запястье и притягивает к себе:

— Ты не должна была этого говорить.

— Но все же сказала, — она смотрит на него снизу вверх. Ее голубые глаза блестят, а голос словно сталь.

Он ловит ее взгляд, она смотрит, не отрываясь от него.

— Я разрушу тебя.

— Попробуй.

— Я не принц на белом коне.

— Плевать.

И в следующую секунду начинается сильный дождь. А Марк целует Варю. Не осторожно. Не нежно. Рвано, с исступлением, почти с голодом. Она словно кислород. Но он не дает жизнь, а душит до головокружения, до темноты в глазах. Марк ощущает капли дождя на ее губах, которые он в тот же момент смазывает. Этот поцелуй — вместо тысячи слов о том, что вместе им будет сложно, до невыносимости больно. Но сейчас они здесь, рядом друг с другом.

Марк пытается запомнить запах Вари, запутываясь в ее волосах. Она касается руками его груди, цепляется ногтями за рубашку, рвано выдыхая, но в следующую секунду он снова заполняет ее сомнения поцелуем. Его рука скользит к ее затылку, будто Марк боится, что она убежит. Но она здесь. Отвечает ему взаимностью, не отстраняется.

Этот поцелуй — не признание. А битва, в которой не будет победителей.

Он отрывается первым и касается своим лбом ее. Марк на мгновение задерживает дыхание.

— Это неправильно, — Марк почти срывается на хрип.

— Да, — говорит Варя, глядя на его губы. — Но ты все равно будешь хотеть продолжения.

Рука все еще держит ее за талию. Слишком крепко.

— Варя… — это имя словно мольба и угроза одновременно.

— Мы не можем быть вместе, — говорит она ровным голосом.

— Я знаю.

— Тогда почему ты не отпускаешь?

Он смотрит на нее так, будто в нем проснулось что-то сломленное уже давным-давно.

— Потому что, когда ты рядом, я снова живой.

Она улыбается. Горько, робко, но без сомнения в глазах. И Марк понимает: это не любовь и не спасение. Это необходимость. Опасная, неправильная, но все же неизбежная.

Я хотел спасти,

Но уже все рушится

Лука

Он сделал все правильно. Но что-то пошло не так.

Влад, который выбрал для себя сторону. Уйдя, он поставил Клуб в уязвимое положение. Но винит ли его Лука? Возможно. Он обещал Владу, что тот не отпустит прошлое, будет рядом с Катей. И что в итоге получил? Крах надежд и стремлений. Убийственная смесь. Клуб дал ему свет. И в одночасье отнял. Влад просто потерялся. Он не проводник. Он хочет быть человеком.

Варя опасна для системы. Она нарушает Правила не из бунта, а из сострадания, но готова платить цену снова и снова. Была ли привязка к дневнику Бригонци ошибкой? Лука не знает. Он думает, что действовал из лучших побуждений, но тем не менее Варя пострадала больше всех. Морально. И сейчас Лука пожинает плоды. И если Варя сломается, то Марк сорвется.

А Марк?.. Самый непредсказуемый из них. Он разрушает границы, не подчиняется балансу. Бунтует. Марк способен уничтожить Клуб быстрее, чем любой враг. И теперь, когда ставки повысились, он больше не боится последствий. Сейчас он держится здесь только из-за Вари. Но однажды эту грань переступит, даже не моргнув глазом.

Но что Луке остается?

Прошлые члены Клуба твердили про систему, порядок, Правила. И Лука охотно слушал. Но времена меняются, да и они совсем другие.

Клуб, возможно, выживет. Но в другом виде.

Мысли прерывают крики чаек. Лука смотрит на небо, замечая кружащую над его головой стаю.

Он сидит на лавке у Асиного дома. Напечатав очередное сообщение, он убирает мобильник в карман. И что он надеется здесь найти? Но это его последний шанс узнать хоть что-то.

Железная дверь открывается и выглядывает Ася. Она поджимает губы:

— Пойдем.

Лука срывается с места и следует за ней.

Поднявшись на последний этаж, они заходят в квартиру.

Из часов вылетает кукушка. Сейчас ровно два часа дня. У входа его сразу встречает антиквариат. Он везде: на полках, на тумбе, на стенах. Но глаза не горят, как прежде. Лука лишь обводит взглядом всю эту картину и проходит вглубь.

В гостиной пахнет травами: бергамот, чабрец.

На диване сидит мужчина. На вид ему лет сорок. Волнистые черные волосы, задумчивый взгляд, на шее — очки на цепочке. Завидев Луку, его губы дергаются в легкой улыбке:

— Ну, здравствуй…

Он протягивает Луке руку, тот с осторожностью пожимает ее.

— Лука, меня зовут Алексей.

Ася стоит сзади него, облокотившись о стену:

— Ты, кажется, искал ответы…

— И я намерен их получить, — сухо отвечает он. — Но прежде всего объясните, что здесь происходит.

— А здесь происходит слом истории. Ты пришел туда, куда не стоило приходить.

— О чем вы?

Алексей разминает шею и указывает на стул:

— Для начала присядь.

— Лучше постою.

— Как знаешь.

Алексей встает и закладывает руки за спину.

— В мире существует много механизмов для самых разных вещей. Без них устройство просто не заработает.

Он останавливается и смотрит на Луку исподлобья. Взгляд пронзительный до костей, жгучий.

— Клуб — это устройство, а мы — Хранители — механизм.

— Хранители? — искренне удивляется Лука.

— Кто следит за соблюдением Правил.

Но ведь Лука должен делать это сам. Так ему объяснял Альберт.

Алексей будто прочитал его мысли:

— Всегда есть тот, кто выше. Иерархия. Ты исполнитель, я же — наблюдатель.

Значит, у Клуба есть Хранители, которые следят за порядком внутри? Они словно невидимые свидетели того, что происходят. По сути — ядро.

— Но мы никогда не вмешиваемся, — одев очки, он глядит сквозь них на Луку. — Таковы Правила.

— Почему вы мне это все рассказали? Почему именно сейчас?

— Клуб нестабилен, — пожимает плечами Алексей. — И только ты сможешь его спасти.

Но как спасти то, что уже разрушается, словно кирпичная стена? Отстроить заново, но с другим материалом?

— А что с моим братом? — Лука обращает внимания на Асю, которая все это время молчит, изучает его.

— Лучше присядь, — снова предлагает Алексей.

На этот раз Лука слушается.

— Твой брат — твоя цена.

— Цена? — уточняет он

— Ты ведь попал в Клуб, когда брат исчез?

Лука осторожно кивает, все еще не понимая, что здесь происходит.

— Когда Серафим родился, то он должен был получить способности. Сразу же после смерти ваших родителей. Это его роль и боль одновременно. Но ты… «отнял» их у брата. Ненамеренно, но все же отнял.

Лука выставляет ладонь вперед:

— Что вы несете…

— Я говорю, как есть. Твой брат слабее тебя. Ты рационально сильнее. Когда Серафим только родился, ваши родители погибли в аварии. Ты прочувствовал эту боль, потому что уже был в достаточно сознательном возрасте. Серафим же был еще совсем крохотным. Ты защитил его, забрав способность, но в то же время обрел своего брата на страдания. Когда ты вступил в Клуб, то, как лидер должен заплатить цену. Ею и стал твой брат.

Лука вскакивает:

— Где Серафим?

— Там, откуда не возвращаются.

— В Небытие?

— Нигде. Его расщепило.

Лука притихает. Но он слышал голос брата, видел мокрые следы на асфальте, которые его привели к дому Аси. Получается, это его галлюцинации? И ничего не было?