Влад снова поворачивается к призракам и спрашивает:

— Вы знаете тех, кто обитает здесь уже очень давно? Примерно с девятнадцатого века.

Парень-призрак делает шаг вперед:

— Их забрали.

— Мост буквально построен на костях. Кому это понадобилось?

— Тому, кто не забыл.

Варя в это время пытается нащупать нити, но постоянно одергивает себя, мотает головой, словно руки обжигает невидимый огонь.

— Мне сложно сконцентрироваться, — нервно произносит она. — Их слишком много. Души не хотят, чтобы тревожили их судьбы…

И она резко распахивает глаза и, отшатываясь, падает.

— Варя! — Влад подбегает к ней.

Марк тоже оказывается рядом, садясь на корточки:

— Ты в порядке?

— Это место, — она хватается за голову. — Оно как будто проклято. Я пытаюсь уцепиться хоть за что-то, но не получается.

Шевеление сзади. Поодаль от них стоит толпа мертвецов. Черные силуэты со светящимися глазами. Они наклонили головы набок, сверля их взглядом.

— Уходите… — шепчет одна из теней.

— Мы не хотим возвращаться, — подхватывает другая.

Вдруг Марк спрашивает:

— Потому что он вам приказал?

Они закивали.

— Но среди нас есть тот, кто не хочет, чтобы его забыли. Он старается найти к вам путь, но вы противитесь принимать его.

Влад и Варя переглядываются. На Влада накатывают противоречивые чувства. Слишком много навалилось на них за последнее время. Видение Влада, старая пластинка, которая откуда-то взялась. И что же Марк увидел тогда в отражении?

— Ерунда какая-то, — Марк супится. — У нас нет умерших друзей или родственников.

— А он не умер, — слова призрака бьют Влада по больному. Как бы он хотел, чтобы Катя нашла к нему путь.

— О ком вы вообще говорите? — Марк начинает злиться. Его лицо краснеет.

— О том, кто все-таки помнит.

Казалось, что территорию вокруг моста закрыл невидимый купол. Не слышно даже эха, стука каблуков от ботинок, произнесенные слова здесь сразу же растворяются в пустоте.

Марк и Влад помогают Варе подняться. Она дрожит, но в то же время держится стойко, пытается отвести взгляд.

— Мы не можем оставить вас здесь, — Варя обращается к теням. — Пожалуйста, позвольте помочь. Ведь память о вас должна жить в сердцах ваших родных. Только тогда вы сможете обрести покой.

— Уходите, — снова одно и то же слово. — Иначе, он заберет и вас.

Глухой треск под ногами. Еще чуть-чуть и мост сейчас разломится пополам, отрезая их от призраков. Влад, Марк и Варя, сразу прыгают на противоположную сторону, они пытаются устоять на ногах, держась друг за друга. Обломки, словно щебень, сыпятся в Обводный канал, а тени исчезают.

В эту же секунду они оказываются за пределами разлома.

Марк сует руки в карманы и произносит:

— Я говорил, что сюда лучше не возвращаться. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ты ведь знаешь больше нашего, — говорит Влад, выделяя каждое слово.

Марк молчит, потупив взгляд.

Варя вкрадчиво спрашивает:

— Марк, что ты тогда видел?

Он молча оборачивается. В его глазах читается глубокая печаль, даже, можно сказать, растерянность. Ветер усиливается, будто хочет, чтобы они ушли отсюда и никогда больше не возвращались. Через несколько секунд Марк тихо произносит:

— Нашу смерть.

______________

[1] Ты никогда не выбираешь простой путь.

Я не хочу верить.

А что, если правда куда хуже, чем может быть?

Марк

Дверь протяжно скрипнула, и Марк вошел в комнату. В нос ударил запах пота и старых книг. Пыль медленно оседала на пол, стеллажи и диван, мерцала при дневном свете. Золотистая штора только наполовину прикрывала большое окно, сквозь которое проникали солнечные лучи.

Мать сидела в кресле напротив зеркала. Ее карие глаза пустые, выцветшие. Многолетние морщины стали еще больше выделяться на ее исхудавшем лице. Она цеплялась пальцами за подлокотники и проводила по ним ногтями. Ткань трещала, издавала неприятные звуки, но мать это не останавливало. Она продолжала смотреть в одну точку, лишь повторяя одно и то же слово:

— Забери. Забери. Забери.

Ком встал в горле. Марк поправил галстук на шее, чтобы ослабить его. Кислород словно выкачали из легких.

Мать его не замечала. Или не хотела замечать. Она давно уже перестала видеть в нем сына. Того, кого она любила и оберегала.

Теперь же это в прошлом.

Общая трагедия должна была объединить и без того хрупкую семью, но она лишь расколола ее пополам.

Слезы медленно текли по ее щекам, капая на старое, измятое платье красного цвета в горошек. Она его очень любила носить, потому что эта вещь была подарена отцом Марка.

Половица застонала под тяжестью ноги. Каждое движение Марку давалось с трудом. Он боялся спугнуть мать, боялся сделать неверное движение. Но Марк хотел достучаться до нее, предпринять хоть что-то. Но прошло уже несколько месяцев со дня трагедии. А дом умер вместе с их владельцем.

— Мам? — вкрадчиво произнес Марк, голос дрожал.

Слова растворились в воздухе. Звук не отскакивал от стен. Они впитывали его безвозвратно.

Мать даже не моргала, не говорила ни слова.

Ее состояние било по самому уязвимому месту. По сердцу.

По пальцам словно пробежал ток, и они онемели.

Он сделал еще шаг, кусая щеку с внутренней стороны. До крови. На языке застыл металлический привкус.

Мать повернула голову в его сторону. Отражение сделало то же самое, но на секунду быстрее.

Марк сглотнул, рубашка прилипла к телу от пота. Но он все же посмотрел в зеркало.

Мать ничего не говорила, а тот, кто находится по ту сторону, произнес:

— Пора.

Марк мотает головой и образ матери медленно расплывается перед глазами.

В архиве тихо. Стеллажи с документами скромно наблюдают за Марком, будто ждут, что он найдет ответы на свои самые сокровенные вопросы. Запах пергамента и старого дерева ударяет в нос, не помогает сосредоточиться. Марк чувствует себя слишком живым среди этих мертвых документов.

Он опускает взгляд на газетные вырезки и фотографии девятнадцатого века.

Ему не дает покоя тот случай, когда они с Владом пришли в заброшенный дом и Марк увидел образ отца по ту сторону зеркала. Только это был вовсе не он. Фигура в черном. И тогда, на Боровом мосту она тоже пришла к ним, выдавая все личные тайны. Что ей надо от них? И что ей надо именно от Марка?

Он решает провести собственное расследование, не предупредив об этом Варю и Влада. Марк считает, что сможет справиться в одиночку. А вдруг они узнают ту горькую правду, которую он все это время прятал? Вдруг осудят его?

Тусклые лампы освещают просторный зал. Одна из них начинает искрить, словно подмигивать. Внутри себя Марк бесится, злится. Он чувствует, как нарастает внутренний гнев. И почему он выходит из себя из-за таких мелочей?

Марк закрывает глаза. Он медленно выдыхает и берет в руки зарисовку Борового моста. Он никак не дает ему покоя. Может быть, Марку удастся что-то отыскать в архиве и узнать, почему на мосту происходили массовые самоубийства и почему в отражении вод Обводного канала он увидел ту самую фигуру в черном. И смерть.

Марк проводит пальцами по шершавой бумаге, всматриваясь в конструкцию Борового моста. Еще в те времена он был деревянным.

С 1881 до середины 1880-х годов мост именовали Андреевским. После этого он получил название Боровой. Работы велись под руководством инженера А. И. Штукенберга.

Марк еще раз перечитывает строчки, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но вместо ответов на вопросы он получает лишь сухие факты, которые никоим образом не помогают. Марк прикрывает веки, пытаясь взять себя в руки, но треск лампы так и действует на нервы. Хотелось разнести весь архив к чертям. Марк берется за следующий документ.

Перед глазами копии документов, в которых рассказывается об истории Борового моста, его строительстве, реконструкции и инженерах. Вот только где-то уже поплыли чернила, где-то вырваны страницы или куски текста, поэтому Марк не может собрать все это в единую картину.