Эля бы с ней не заговорила, она ее прогнала.

Варя смотрит на подругу, а затем переводит взгляд в пустоту коридора.

Глаза наполняются слезами. Все, что их связывало — теперь в прошлом. Она не может изменить ее судьбу. Не потому, что не хочет, а потому, что не знает точно, как будет после. А подвергать себя опасности все равно, что лезть на плаху.

Варя встает и идет задом.

— Спасибо, — напоследок говорит подруга.

Образ Эли отдаляется, пока не превращается в маленькую точку. И она не останавливала ее, не кричала. А просто отпустила. Коридор рушится, камни летят в пустоту.

И все это не про правильность. Это про необходимость.

Марк

Она снова бредит. Снова не в себе.

Она на привычном месте, в своей спальне. Смотрит в одну точку, но как будто сквозь стену.

Марк наблюдает за ней, следит за каждой ее эмоцией: она то хмурит брови, то улыбается, то скалит зубы.

— Мам? — Марк проглатывает это слово, дернув рукой. — Все в порядке?

Она поворачивается к нему:

— Кто вы? — сухой голос.

Нет, этого не может быть. Только не сейчас. Он упускает ее. Или уже упустил?

Отчаяние окутывает разум. А еще гнев. Гнев на самого себя, что он не смог ее удержать в этом мире. Теперь она летает где-то там, в своих мыслях.

Он подходит к комоду, на котором стоят фотографии. Они все вместе: он, отец и мать. Вот тут они на рыбалке, тогда был хороший улов. А вот здесь Марк окончил университет. Мама даже не обнимает его, а стискивает в объятиях от радости.

Да, отец для него был и наставником, и проклятием одновременно. Мать же — мудростью и спокойствием. Она всегда поддерживала его. Хоть и в тайне от отца. Говорила не перечить, но в то же время тепло обнимала. Она радовалась каждой его победе и была рядом при каждом промахе.

И вот они остались вдвоем. Хотя Марк даже не знает, здесь ли теперь его мать. Она как будто ушла, оставив дверь открытой. Марк мог бы заглянуть в нее. Если это возможно.

В тот раз Марк плохо контролировал способности. Но что, если в этот раз все будет по-другому?

Он представлял, как мать улыбнется ему, вспомнит. Они заживут спокойной жизнью, она будет приезжает к нему в гости. А еще ходить в театры, путешествовать и играть в настольные игры. Она очень их любила.

— Ты правда меня не узнаешь? — спрашивает Марк, обернувшись.

Мать покачала головой:

— Я хочу лишь к Сашеньке. К моему любимому Сашеньке.

Он приблизился к ней и схватил за плечи, начал легонько трясти:

— Я твой сын, мам, — в горле встает ком. — Меня зовут Марк. Марк, черт возьми. И я тебя очень люблю.

— Нет… — срывается с ее губ. — У меня никогда не было сына.

Эти слова режут, словно нож.

Никогда не было сына.

Кто он теперь? Марк не знал. Пешка, пустое место, никто. Без ее поддержки он не справится.

Рядом стоит зеркало.

Это его шанс попробовать все заново. Вернуть так, как было. Сейчас все под контролем, он понимает, что делает.

Марк встал напротив, глядя на себя. На кого он стал похож? Растрепанные волосы, мешковатая одежда. Он убивает себя. Медленно, но верно. Зачем жить, когда рядом нет ее?

Марк подносит руку к отражению. Пальцы дрожат. Только один миг и все изменится. Воздух затих, стало душно, Марк сглатывает, но в горле встает ком.

И тут он вспоминает Варю. Она как лучик света в его беспроглядной тьме.

А что, если спасение матери — это ошибка? Что если все будет не так, как он задумал?

Если Марк откажется, то потеряет тело, но сохранит память.

А если все-таки вытащит?

Но не всякое спасение — это любовь.

Она останется в его глазах тем самым образом, который он любил. Мудрым, правильным, жалеющим. А если вернет, то, может быть, она не станет прежней.

Остался миллиметр до касания. Всего один.

Но Марк одергивает руку.

Комната искажается, и Марк падает вниз. Ветер бьет в лицо, тело застывает, словно статуя.

Перед ним появляется мать. Она улыбается ему:

— Сынок, я тобой горжусь.

И теперь неважно, что говорил отец. Эта фраза — сильнее тысячи слов о любви. Он не простил отца, но отпустил. Так же, как отпустил мать.

Потому что у него есть Варя. И у него есть своя жизнь.

Влад

— Посмотри, звезда упала, — Катя указывает на небо. — Ты загадал желание?

— Конечно, — кивает Влад, улыбаясь.

— Какое?

— Если расскажу, то не сбудется, — он подтягивает колени к подбородку.

— Вла-а-ад, — Катя супится. — Ну, пожалуйста-пожалуйста.

— Ладно… — говорит он. — Загадал, чтобы ты всегда была рядом.

Ночь накрыла Петербург. В небе рассеянной дымкой отражались огни, освещая его, словно сейчас день. Летний прохладный воздух щекотал кожу, а еще в нем витал запах цветов и Катиных духов. Он всегда любил этот аромат. Терпкий, но с нотками цитруса.

Катя поднесла ладони к лицу и, упираясь локтями о колени, и стала наблюдать за звездами. Влад повернулся к ней, любуясь. Он такая счастливая. Нет тех кругов под глазами, румяные щеки, живой взгляд. Она искренне наслаждалась этим моментом. Катя выглядела так, как тогда. Раньше.

— А ты меня когда-нибудь позовешь замуж? — спрашивает она мечтательно.

— Я уже об этом думал, — кивает он, смотря на небо.

— Неправда.

— Правда, — отмахивается Влад. — И дети у нас будут.

— Похожие на тебя, — вздыхает Катя. — Хочу, чтобы у них были твои глаза.

— А еще у них будет твоя улыбка, — говорит он. — Лучезарная, яркая, родная.

Он чувствовал себя живым. Такая жизнь ему была по душе. Рядом с ней. Они уже строили будущее, где они счастливы. Его все устраивало, он мечтал об этом, стремился. И, кажется, его желание исполняется.

— Надо веселиться на полную катушку, — протягивает Катя с азартом. — Хорошо, что я это принимаю.

Она протягивает ему руку:

— Ты готов пойти со мной бок о бок? Вместе.

Влад смотрит на ее нежную ладонь.

Всего одно касание. И это будет согласием.

Влад тянется к ней, хочет вступить в этот мир, в котором нет боли и страха. Он должен быть рядом с ней.

Она искренне улыбается, ждет от него ответа.

И он подносит пальцы к ее руке. Медленно, осторожно.

И все изменится.

Касание. Невесомое, приятное, такое родное.

Но тут Влада осеняет.

Надо веселиться на полную катушку.

Хорошо, что я это принимаю.

Катя так не говорила ему. И никогда бы не сказала. Она с самого начала сомневалась. С самого начала была не уверена в своих ощущениях.

А что, если он ошибся, что, если все это — ложь самому себе, что все станет как прежде?

Он не нуждался в Кате. Он нуждался в чувствах, которые она ему дарила. Он хотел быть нужным. И эти эмоции вели его.

По пальцам проходит ток. Сильный разряд. Влад одергивает руку, его потрясывает.

Катя растворяется в воздухе, так ничего и не сказав напоследок.

Влад вскакивает с места.

Звезды и луна скрылись за тучами, пошел дождь.

Он подходит к краю крыши и замечает вдалеке, что все здания начинают рушится в одно мгновение, приближаясь к нему.

Нутром Влад ощущал, как открывается бесконечное количество брешей. Как будто проделали дыру в нем, не в городе.

Что он наделал?

Это… конец?

Влад

Влад бежит, что есть сил. Недалеко от Катиного дома он чувствует пульсацию.

Ноги привели его к Боровому мосту. Отсюда все началось.

Здания вдалеке продолжали рушится, город не застывал, он откликался на его ошибку.

Там уже были Марк и Варя. Они, кажется, дезориентированы.

— Влад! — кричит Варя. — Что происходит?

— Я… — он запинается. — Простите, я не смог.

— Не смог что? — уточняет Марк. — Что ты сделал?

— Я… я коснулся, я не знал…

Варя и Марк переглянулись.

Земля под ногами тряслась, ходила ходуном. Влад еле удерживал равновесие.