Лука сосредотачивается, будто впускает все чужие мысли, собирает их в одну кучу, не дает расползаться. Сначала он слышит голоса где-то вдалеке. Затем они начинают усиливаться, приближаться. Медленно, но верно.

— Нет, этого не может быть! Здание должно было выстоять!

— И это будет ваша последняя работа.

— Не смейте мне угрожать!

— Что вы, я бы не посмел. Я не угрожаю… а предупреждаю.

Лука выныривает обратно.

Больше он ничего не слышит. Кто это говорил? Первый — Бригонци. Это его голос. Но там есть кто-то еще. Кем он был? И почему угрожал?

В комнату врывается порывистый ветер, колыша занавески. Лука притаивается, наблюдая. Вдруг радио, которое стоит на подоконнике, включается. Начинается треск и сильное шипение. Лука медленно подходит и берет приемник в руки, прислоняя к динамику ухо.

Скрип входной двери.

В гостиную входит Влад, заставая Луку.

— Все в порядке?

— Да, — Лука откладывает радио. — Как на работе?

— Знаешь, — Влад чешет затылок. — Прозвучит странно, но мне даже там нравится. Да, где-то раньше платили больше, но все же я чувствую, что дело интересное.

— Я рад.

— А ты как?

— Посмотрел брошь. Услышал странный диалог.

Лука рассказывает Владу, что почувствовал.

Влад удивляется:

— Может быть, Бригонци кому-то перешел дорогу?

— А может, перешли дорогу ему, — Лука качает головой.

— В любом случае Варя права: квинтэссенция — лучший вариант. Мы, кстати, как-то пробовали ее провести без тебя, но у нас ничего не получилось.

Влад мнется, а Лука думает о том, какого же им было без него. Да, они его не помнили на тот момент, но все же Лука пытался ворваться в их жизнь, достучаться. И понимать, что в картинке не хватает пазла — это тяжело. Особенно, если даже не понимаешь, кто исчез из твоей жизни.

И как только Проводник позволял Луке косвенно общаться с Клубом? Как будто тот хотел, чтобы он вернулся обратно. Не без высокой цены, конечно. Ребята пошли на это, потому что хотели сохранить Клуб. И Лука это очень ценит. Хотел ли он вернуться? Очень. Вот только Серафима он так и не запомнил.

На улице моросит. Лука прибывает на Моховую улицу, разглядывая арку. Снаружи — ничего примечательного. Про какое место говорила Ася?

Он проходит внутрь и видит вывеску: «Каменный дом». Лука подходит к старой двери, выдыхая.

Войдя, он блуждает по коридорам, пока не добирается до нужного места. Перед ним предстает большой магазин антикварных вещей. Такого масштаба, какого Лука никогда не видел: на огромных стеллажах лежат диковинные предметы от брошей до оружия. В воздухе витает запах старины. Такой, которая была нужна Луке. Он попал в ту самую тайную комнату, нашел клад.

И народа здесь побольше. Как будто многие знали об этом месте, кроме Луки.

Он подходит к старому проигрывателю, от которого сразу же ощущает пульсацию. Затем переходит к маске конца семнадцатого века. Он чувствует исходящий от нее мороз, ощущая его каждой клеткой тела. В следующий момент у него в руках оказывается канделябр, в котором он слышит едва уловимое эхо чужой судьбы.

Лука оглядывается в поисках интересного, пока не замечает Асю, которая непринужденно болтает с покупателями. Заметив его, она машет рукой. Он кивает.

Отпустив посетителей, Ася подходит к нему:

— А я думала, что вы не придете, — она улыбается. Луке на секунду кажется, что она его ждала.

— И все же я здесь.

— Хотите проведу вас экскурсию? Может быть, что-нибудь прикупите.

— Не откажусь.

Она начинает вести его, а затем через плечо бросает:

— Думаю, что можно перейти на «ты», как считаете?

Лука бросает что-то наподобие «да» и идет следом.

Ася останавливается напротив одного из стеллажей, рассказывая отдельно о каждом предмете. Затем переходит к одному и еще одному. Лука думает, что прошла целая вечность, но одновременно и миг. Так увлеченно Ася рассказывает о вещах. Она слегка дергается, поправляя свой небрежный хвост:

— А ты коллекционер?

— Можно и так сказать.

— Таких людей я ценю, — кивает Ася. — Они немного…

— Странные?

— Нет, особенные. В них просыпается та сама жилка.

— А ты давно здесь работаешь?

— Это магазин моего отца. Можно сказать, что я вскормлена не молоком матери, а памятью этих вещей.

Она смеется, а Лука обращает внимание на ее ямочки на щеках.

Но в тот же момент одергивает себя.

— А ты много уже собрал вещей?

— Достаточно, — бросает он, как будто говорит о погоде.

Лука подходит к полке, на которой лежат старинные карманные часы. Практически не тронутые временем, они выглядят идеально. Отполированные, серебряные.

Ася заглядывает через его плечо:

— Я так и не помню, как они сюда попали. Но отец сказал, что они восемнадцатого века. Он много денег потратил на их реставрацию.

Пока Ася говорит, Лука кидает взгляд вправо и застывает: среди вещей лежит перстень. Но не простой. Точно такой же был у Серафима.

Сердце проваливается, руки трясутся, в горле встает ком. Это что, какая-то шутка? Откуда этот перстень здесь?

Он тут же хватает его и разглядывает. Белое золото с печаткой. Посередине высечены буквы. «С.В».

Лука отшатывается, не зная, куда себя деть. По спине струится холодный пот, ноги становятся ватными, кончики пальцев немеют. Может быть, это другой перстень. Может быть, это ошибка? Но украшение слишком уж похоже на то, что всегда носил Серафим. Он никогда с ним не расставался. Потому что это был подарок Луки.

И в этот момент рядом появляется Ася:

— Он зовет тебя?

Лука молчит.

Она касается рукой стеллажа:

— Иногда некоторые вещи хотят, чтобы их нашли. Но в нужное время.

Лука едва сдерживает себя, чтобы не схватить этот перстень и сбежать. Он закрывает глаза, считает до трех. Сердце стучит медленнее, но в голове проносится образ брата. Такого правильного и думающего. Как и он. Они всегда были не разлей вода.

Но самый главный вопрос: кто эта Ася? И почему она так чувствует людей?

Она гасла на моих глазах,

Но я не смог помочь

Влад

— Катя? — окликнул ее Влад.

Ответа нет.

Он стоял напротив двери в ее съемную квартиру. И сколько времени она уже приоткрыта?

Катя не отвечала на звонки и сообщения, поэтому Влад решил приехать лично. Но то, что он увидел, заставило сердце замереть: в коридоре и комнате валялись вещи, ощущался спертый воздух, стояла загробная тишина.

И тут Влад увидел ее. Катя лежала на кровати и смотрела в потолок. Ни одной эмоции. Она ни плачет, ни грустит. На лице словно маска, которая срослась вместе с ней. Синяки под глазами, бледное лицо, спутанные волосы, рассыпанные по подушке. Она даже не обратила внимания на приход Влада. Нет улыбки, которая была раньше. Нет радости, которую он видел в ее глазах. Только мрак и безысходность.

— Катюш, — Влад сел перед ней на корточки и взял за руку.

Она не обращала на него внимания, но ее губы чуть заметно зашевелились:

— Мне… плохо…

Рваное дыхание, низкий шепот. Что с ней случилось за такое короткое время? До этого Влад не знал много о депрессии, о чем очень жалеет. Если бы он мог повернуть время вспять…

— Как мне помочь тебе? — он взял ее за плечи и посадил на край кровати. Катя словно тряпичная кукла повиновалась ему. Не сопротивлялась, не дергалась.

— Устала… — он громко выдохнула. — Я очень устала.

Влад еле-еле разобрал ее шепот. Он стал поглаживать ее руку, поерзав:

— Скажи, что мне сделать?

Она молчала.

— Влад? — Катя поднимает на него свой взгляд. Безжизненный, пустой, непонимающий.

Он встал перед ней на колени, взял ее лицо в руки и начал целовать. В уголок губ, в щеку, в нос с горбинкой. Нежные, легкие поцелуи. Он не знал, как помочь, как ее вытащить из этого состояния. И, похоже, Катя тоже не знала.