Поток голосов не прекращается. Лука на гнущихся ногах добирается до кровати и засыпает.

Через несколько часов его будит шелест страниц. Лука приоткрывает глаза, массирует виски. Комната расплывается.

Он подходит к столу, где лежит раскрытый дневник Бригонци. Лука пытается сфокусировать взгляд.

И тут же видит проявляющиеся строчки.

Мой убийца – архитектор Эрмитажного театра.

Но последняя подпись заставляет сердце биться в бешеном ритме, а по телу словно проходит электрический заряд:

И имя его – Джакомо Кваренги.

Мне кажется, что я теряю дорогих людей

Где та точка невозврата?

Варя

Самое страшное — точка невозврата. Когда жизнь постепенно отнимает самое дорогое: людей, память, мечты. Особенно память. Человека может уже и не быть на свете, но воспоминания о нем — это печать на сердце, которую не сотрешь. Или все-таки это возможно?

Варя фокусирует свой взгляд на сером потолке, лежа на кровати в комнате общежития.

— Родители… — бормочет она. — У меня есть родители… Их зовут… Зовут…

Она жмурится, массирует виски, пытается сосредоточиться.

Но их лица расплываются перед глазами, имена стираются, память уходит.

— Нет, — шепчет Варя. — Прошу, только не это.

А еще… Еще у нее есть сестра. Но сколько Варя не пытается, ничего не выходит. Образ тускнеет, черты искажаются, как будто растворяются в мутной дымке.

Варя закрывает глаза, пытаясь привести мысли в порядок.

Она цепляется за их нити, то натягивая, то отпуская. Но они не слушаются, ускользают от нее. Но Варя снова и снова возвращается к ним, удерживает насильно.

И вот одна из них появляется. Золотая, прочная. Варя касается ее. Тело наполняется силой.

Распахивая глаза, Варя кидается к телефону:

— Ангелина!

Набирая телефон сестры, она судорожно повторяет ее имя.

— Прошу, ответь…

Но по ту стороны слышатся лишь гудки.

Но она вспоминает. Вспоминает.

— Влад не придет? — спрашивает Варя, разглядывая свое отражение в остывшем чае.

— Нет, — тихо отвечает Лука.

И все-таки последствия квинтэссенции догоняют Варю. Она думала, что ее уязвимость — это в прошлом. То, что не вернется. Но память дает сбой. Интересно, что происходит у Луки, Марка и Влада? Они никогда не делятся друг с другом. Какова цена за использование способностей?

Марк взлохмачивает волосы и отставляет чашку. Он выглядит как сам не свой. То молчит, то нервно дергается. Но сейчас им всем непросто.

— Ты вчера рано ушла, — говорит Лука.

— Да, — кивает Варя. — Нужно было сделать кое-какие дела.

Марк поднимает взгляд на Варю, пронзительно смотрит в глаза. Может, он все понимает. Почему Варя осталась в квартире Клуба. И почему уходит рано.

Никита словно катализатор состояния Марка. То, что он избил его — это тоже точка невозврата. Для них обоих. Но Марк хочет исправиться. За это Варя и простила его. Потому что он старается, пытается сделать все возможное.

Лука прочищает горло:

— Есть новости.

Варя и Марк смотрят друг на друга, как будто не слышат Луку.

Почему так все сложилось? Или почему Варя выбрала Никиту, а не его?

Он ведь практически такой же, как Марк. Но все-таки Никита — это то, что за пределами Клуба. Спокойная, размеренная жизнь без призраков и угрозы. Оставила бы она все это ради Никиты? Ушла бы, забыв Марка, Влада и Луку?

— …в дневнике Бригонци я нашел зацепку, — Лука складывает руки на груди. — Джакомо Кваренги — палач Бригонци. Его убийца. Как мы узнали, из-за зависти.

— Если мы хотим поймать Кваренги и освободить Джузеппе, то нам понадобятся способности Влада, — констатирует Марк, поглядывая на Варю. — А он немного на каникулах.

— Варя, может быть, ты попробуешь поговорить с Владом? — предлагает Лука. — Я уже пытался…

— Думаешь, он меня послушает?

— Не уверен, но попытаться стоит. А мы пока с Марком разработаем план действий.

В комнате Влада пыльно. Пахнет странными лекарствами, воздух спертый. Отчаяние наполняет Варю, она словно пропускает через себя боль Влада, его уязвимость.

Варя входит, замечая раскрытый чемодан, в который Влад нервно складывает вещи. Он не обращает на нее внимания, видимо, погруженный в свои мысли.

Она, кажется, никогда не бывала у него. И комната выглядит такой маленькой, такой безжизненной.

— Влад, — мнется Варя, задевая пальцами складки платья. — Как ты?

— В норме, — бросает он.

Она проходит и садится на кровать, наблюдая за ним.

— Я знаю, что ты будешь меня отговаривать, — он хмурится. — Но мне не нужна твоя жалость.

А кому она нужна?

— Но я даже до конца не понимаю, что происходит.

— И не надо.

— Но я хочу понять.

Влад замирает с футболкой в руках. В глазах сверкает грустный огонек, плечи опускаются, он вздыхает.

— Тебе лучше не знать.

Что же делать?

Для Вари единственный вариант — поделиться своей болью об Эле. Готова ли она раскрыть Владу свой секрет? Лука всегда твердит, что Клуб для него как семья. Но что за семья, которая друг о друге ничего не знает?

Она бросает взгляд на тумбочку. На ней стоит фотография с треснувшей рамкой. Сам снимок чуть смят, на нем видны трещины от сгибов. Влад и неизвестная девушка на крыше. Они очень счастливые.

Варя не помнит ее. Не помнит, чтобы Влад с кем-то встречался. Она словно призрак в ее глазах. Может быть, они расстались, и Влад хранит у себя что-то, что осталось от их отношений?

Варя чувствует, как он мечется, пытается принять решение, но только какое?

— Знаешь, Влад, — Варя проглатывает каждое слово: — Я понимаю твои чувства.

Влад, помедлив, оборачивается:

— Все вы так говорите.

— Нет. Это другое.

— Варя, — вздыхает Влад, наматывая кофту на руку, — не пытайся. Я и так все знаю.

— Ты так мало думаешь о себе, Влад, — осторожно произносит Варя. — Я же понимаю, что твое желание быть нужным… оно не просто так появилось.

Он молчит.

— Но не пытайся что-то доказывать. Ты такой, какой есть.

— Пустые слова, Варя.

Варя мотает головой, а внутри вертится лишь одна мысль: Влад не остановится, он сделает то, что хочет.

Она выдыхает и закрывает глаза:

— Я тоже хочу быть нужной. Для Эли. Но все кончено.

— Что случилось? — осторожно спрашивает он.

— Эля попала в аварию и впала в кому. Затем, очнувшись, она меня не вспомнила. А совсем недавно… выгнала. Сказала, чтобы я больше не появлялась в ее жизни.

— Варя, — в глазах Влада читается сочувствие. — Мне так жаль.

Слезы щиплют глаза. Варя вытирает их, но те не останавливаются, продолжают литься.

— И я… — она запинается. — Я не смирилась с этим.

Влад откладывает вещи в сторону и садится рядом с ней.

— Я могу чем-то помочь? — он кладет ей ладонь на плечо. — Только скажи.

— Когда она мне сказала эти слова, — Варя дрожит, — то меня словно подбросили вверх, затем вниз, а после выпотрошили.

После секундного молчания Варя продолжает:

— Я боюсь лишь одного: что ты уйдешь в никуда.

Он опускает голову, явно что-то обдумывая.

— Прости, — сквозь слезы горько улыбается Варя. — Прости, что говорю тебе все это. Что-то я в последнее время разоткровенничалась.

Она поднимается с места и уходит. Влад ее не окликает, не останавливает. У Вари что-то екает внутри. Екает ли у него?

Самое страшное — одиночество. Когда не знаешь, чем помочь человеку, который никому не нужен. Да и чем ему поможешь, если тоже отдаляешься?

Завтра ночью они отправятся освобождать Бригонци. После записей в дневнике становится ясно, что все это — заговор против Джузеппе. Но чем он навредил?

Варя пытается проникнуться его историей, посочувствовать. Как делает всегда.