Берегись зеркал.

Единственное, что отец сказал Марку перед смертью. Марк нервно дернулся, в горле встал ком. И почему ему это сейчас пришло в голову? Почему он вспомнил именно этот момент?

И снова раздражение. Руки, готовые разорвать эти проклятые бумаги, напряжены.

Марк добирается до старых фотографий Борового моста. На нем стоят люди. Нельзя разглядеть их эмоций, изображение не такое четкое. Но Марк как будто почувствовал единение с историей. Ведь это произошло чуть больше ста лет назад, когда еще существовала Российская империя. Тогда был другой мир, другие люди, другое все. Марк только хочет отложить фотографию, как его внимание привлекает черное пятно. Он опускает взгляд и видит, что внизу моста, где находится ров, запечатлена расплывчатая фигура.

Внутри все похолодело, Марк под тусклым светом архивных ламп начинает промаргиваться, думая, что сходит с ума. Но «пятно» не исчезает. Кажется, что оно становится только ярче и ярче.

Марк видит еще одну фотографию Борового моста, уже начала двадцатого века. Он теперь знает, что нужно найти. Фигуру в черном.

И снова она. Стоит среди людей и смотрит прямо на Марка, прожигая душу. А люди будто и не замечают ее, счастливо машут рукой на камеру или проходят мимо.

Скрип.

Марк оборачивается на шум, но в зале пусто. Он нутром чувствует, что за ним кто-то следит. Холодок пробегает по коже. Волосы встают дыбом, тело покрывается мурашками.

Марк подносит пальцы к подбородку, задумываясь. Но внутри бушуют противоречивые эмоции. Эта фигура привязана к конкретному мосту или к нескольким?

Марк просит архивариуса найти еще документы, в которых запечатлены фотографии мостов Петербурга.

Когда мужчина принес все необходимое, Марк практически выхватил из его рук коробку и дрожащими руками разложил фото на столе.

Дворцовый мост. 1916 год.

Фотография уже выглядит четче, чему Марк, несомненно, рад. Но после восторга на смену приходит страх.

Снова фигура в черном. Стоит поодаль, будто наблюдая за проезжающими мимо каретами и автомобилями. А лица людей на ней как будто выглядят еще бледнее.

Марк чувствует могильный холод. Он забирается под пиджак. Взгляд расплывается от нахлынувшего шока и Марку уже кажется, что фигура поворачивает голову в его сторону. Он отбрасывает фотографию, тяжело дыша.

Позднее Марк находит еще фотографии мостов: Ново-Каменного, Ипподромного, Большого Конюшенного, Поцелуева.

И везде Марк видит черное пятно.

На столе уже собралась гора из документов и снимков, но Марк не хочет останавливаться. Он делает копии, чтобы взять их с собой и еще раз их пересмотреть.

Он встает из-за стола, и одна из архивный фотографий падает на пол. Когда он ее поднимает, то замечает, что черная фигура как будто стала ближе к нему.

Марк выходит из архива, оглядываясь. Ему кажется, что его кто-то преследует. Ветер завывает, шепчет что-то Марку на ухо. Он отмахивается и идет к машине.

Дверь с треском захлопывается. Марк кладет руки на руль и делает глубокий вдох. Он заводит машину и глядит в зеркало заднего вида и отшатывается. В отражении на заднем сидении он видит фигуру в балахоне. Марк моргает и резко оборачивается.

Никого.

Он давит на газ.

По пути в офис, ему начинает названивать юрист. Марк лишь бросает взгляд на экран телефона, но трубку не поднимает.

Марку офисе всегда скучно. Он практически не просматривает бумаги, редко интересуется делами, но почему-то его постоянно тянет сюда. Наверное, из-за страха перед покойным отцом, или, быть может, из-за долга перед матерью. А еще Марк не хочет, чтобы все доставалось этому самонадеянному Самсонову.

Марк смотрит в окно, пока Самсонов беседует с подрядчиками. Его отвлек скворец, притаившийся на ветке дерева. Птица осознанно глядит на него сквозь стекло.

— Какой же ты самоуверенный!

И снова голос отца. Злой, надменный, глухой.

— Я не для того тебя растил, чтобы ты так себя вел!

Звуки битой посуды, удары кулаком о стену, крики.

— Ни одного квадратного метра фирмы ты не получишь!

И в итоге получил. Но это ноша, бремя. Марку кажется, что он не достоин отца, что он делает все не так. Но, по правде говоря, он и не хочет что-то предпринимать. Марк давно опустил руки.

— Марк Александрович, — Самсонов поворачивается к нему и подмигивает. — Нужна ваша подпись.

Марк нехотя берет документы, но строчки расплываются перед глазами. Он даже не понимает, что подписывает. Отец, фигура в черном, Боровой мост. Все сплетается воедино и не хочет отпускать. На бумаге остаются влажные следы от пальцев.

Войдя в свой кабинет, Марк собирает вещи и складывает их в портфель.

Как вдруг без стука к нему вбегает запыхавшийся юрист.

— Марк Александрович…

— Мне уже пора.

Юрист кидает на стол какие-то бумаги. Марк опускает взгляд.

— Что это?

— Подрядчик, с которым вы сегодня подписали договор — это фирма-однодневка. У них уставной капитал в десять тысяч.

Марк чувствует, как к лицу приливает кровь от нахлынувшей ярости.

— А раньше вы это не могли узнать?!

— Павел Григорьевич предоставил нам на проверку подставные документы.

— Что?!

Марк вылетает из своего кабинета. Он стискивает кулаки, а затем распахивает дверь к Самсонову. Тот сидит в своем кресле, попивая чай и напевая какую-то шутливую мелодию.

— Вы знали… — Марк указывает на документы.

Павел Григорьевич ставит чашку и поднимается, поравнявшись с Марком.

— Что знал? — ухмыляется Самсонов, отчеканивая каждое слово. — На документах ваша подпись, не моя.

— Я вас вышвырну отсюда, — Марк закатывает рукава рубашки, пыхтит.

— Вот как, — хохочет Самсонов. — Но что же потом скажут органы, когда узнают о делах, которые мы тут проворачивали? В конце концов вы здесь главный.

Марк замирает. Кажется, что пол проваливается под ногами и Марк летит вместе с ним вниз. Он так увлекся расследованием, что даже не давал себе отчет о том, что происходило в фирме. Мысленно Марк уже начинает ругать себя, но только какой в этом смысл?

— Ты всегда был слишком мягким, Марк, — Самсонов поправил пиджак. — Даже с матерью не справился… А как ты собираешься справиться с бизнесом?

Марк открыл было рот, но слова так и застыли в небытие. Он сразу вспоминает отца, который говорил ему, что у него ничего не получится. Может быть, стоит опустить руки?

Павел Григорьевич быстро ретировался, оставив Марка наедине со своими мыслями.

Марк понимает, что без Влада он может ничего не найти на Боровом мосту. Но попытаться все-таки стоит. Слова Самсонова так и продолжают крутиться в голове, не дают покоя. Как будто по черепной коробке ударяют молотком и стучат так сильно, что в ушах начинает звенеть.

Холодный ветер пробирается под кожу. Марк сует руки в карманы. Сегодня с утра землю припорошило снегом, но лед на Обводном канале уже растаял. И что Марк надеется тут увидеть? Фигуру в черном? И что он спросит?

Марк подходит к краю моста и глядит вниз. В гладкой поверхности воды Марк видит отражение своей матери.

Но подувший ветер нагоняет мелкую рябь, от чего ее лицо искажается.

— Забери. Забери. Забери.

Марк вспоминает зеркало в их доме, как он прошел сквозь него, пытаясь спасти ее. Но совершил ошибку.

Марк отпрянул и взглянул вдаль. Мимо проезжают автомобили, пара пересекает мост, чувствуется запах бензина и легкого мороза.

— Все-таки без Влада мне тут делать нечего, — говорит сам себе Марк.

Он поправляет волосы, а затем идет в противоположную сторону.

— Ты нужен им.

Марк замирает. Слова эхом отдаются в голове. Это плод его воображения или с ним реально кто-то разговаривает?

Перед ним стоит юноша. Кудрявые каштановые волосы покачиваются в такт холодному ветру, глаза смотрят в упор на Марка. Одет он легко: в бежевую кофту с горловиной и серые брюки. Парень стоит неподвижно, он как будто застыл во времени.