Марк уже не мог слушать ее зов. Он режет по живому, словно острый нож. Он видел, как она страдает, не может найти опору. И Марк ничего не может сделать. Как спасти того, кто сам в этом не нуждается? Но ее страдания, ее боль — это непосильная ноша.

Единственный выход — психиатрическая больница. Однако Марк не хочет признавать, что она сходит с ума. Мать еще хоть как-то с ним разговаривала. Да, реже откликалась, но была в сознании. Он ухаживал за ней как мог, но, видимо этого недостаточно.

Марк зашел в комнату. Спертый воздух ударяет в нос. Он морщится, но старается держать себя в руках. Открыв шторы, Марк впустил в комнату яркое солнце, которое окутало спальню, поднялась пыль.

— Как ты, мам? — спрашивает Марк, садясь рядом с ней. Он взял ее за руку.

— Что мне делать, Марк? — безучастно спрашивает она.

— Жить, мам, — он стискивает ее ладонь.

Она посмотрела на него уставшим взглядом и устремила свой взор на зеркало.

— Сашенька там, — она кивает на него. — Он со мной разговаривает.

Марк оборачивается, глядя на свое отражение.

Нет, она окончательно сходит с ума.

Марк поставил рядом с ней тарелку с кашей. Поднеся ложку к ее рту, он произнес:

— Тебе нужно поесть.

Она мотнула головой, пожав губы.

— Мам… — он нахмурился. — Хотя бы ради меня.

Но она даже не него не смотрела. Она глядела на зеркало, будто ждала, что из него выйдет сам отец и все будет как прежде.

Но прежде уже не будет.

— Пожалуйста…

Но тут мать резким движением берет маленькие ножнички с тумбы и бросается на Марка, полоснув острием по его верхней губе.

Он отшатывается, а она вскакивает и кричит:

— Ты никогда его не заменишь! Никогда!

Марк касается пальцами губы, чувствуя кровь. Мать пытается замахнуться на него, но он хватает ее за руку и отводит в сторону:

— Прошу, не надо.

— Ты все разрушил, Марк! Ты…

Он уже не помнил, как успокоил ее. Но эти слова навсегда отпечатались у Марка в голове.

Ночью Марк не мог заснуть, ворочался. Он все думал о том, как помочь матери, что он может сделать. Наверное, больница — единственный выход.

Решено. Завтра он туда позвонит.

Послышался грохот. Марк резко вскочил и поспешил в комнату матери.

Она лежала на полу, царапая ногтями паркет.

— Саша, ты пришел… Сашенька…

Когда он стал ее поднимать, она начала сопротивляться:

— Нет! — кричала она. — Он там! Там!

Она подняла руку и указала на зеркало. А затем обмякла.

Марк еле переложил ее кровать, накрыл одеялом. Она бредила, что-то бормотала бессвязное себе под нос. Лицо было перекошено, руки тянулись к потолку.

Что она увидела в зеркале?

Марк до сих пор не мог забыть тот случай, когда отражение матери запаздывало, словно было отделено от нее. Это пугало, но Марк все смахивал на усталость и галлюцинации. Он не мог поверить во что-то сверхъестественное. Это все — лишь его воображение и болезнь матери.

Она заснула, а Марк обернулся к зеркалу. Он оглядел себя с головы до ног и хмыкнул.

Какие же глупости.

И тут резко отражение Марка встает с постели и подходит вплотную, касаясь пальцами зеркала по ту сторону, оставляя влажные следы.

Марк расширил глаза и отшатнулся.

— Черт возьми! — тихо выругался он.

Он проморгался, но тот Марк все еще стоял там, наблюдал. Взгляд изучающий. Знающий.

Марк поднялся и подошел к отражению.

Если это сон, то все должно закончиться быстро. Он примет правила игры.

Он тоже коснулся пальцами отражения, а затем одернул руку. Зеркало пошло волнами. Марк посмотрел на свои дрожащие пальцы, а отражение улыбнулось ему в ответ. Хитро.

Слишком реалистичный сон, однако.

Он запустил руку по локоть. Марк, который был по ту сторону, отошел, предлагая ему войти.

И Марк пошел.

Оказавшись внутри, он огляделся. Пустота, даже ноги не чувствовали опоры. Марк словно парил в воздухе.

— Сынок…

Голос матери. Он звал за собой, был яснее всего остального. Как будто она не болеет, а требовал подойти к ней осознанно.

Вдалеке он заметил ее. Мать стояла к нему спиной, сцепив руки сзади. В свое платье в горошек. Которое она так любила.

Приблизившись к ней, он спросил:

— Это сон.?

Она произнесла:

— Это больше, чем реальность, сынок.

Сынок…

Марк выдыхает. Это она.

— Мама…

Он кладет ей руку на плечо. И она все-таки оборачивается. Глазницы пустые, кожа сухая, потрескавшаяся, щеки впалые.

Марк отшатывается.

— Забери! — она цепляется за него, притягивает за край кофты. — Забери! Забери! Забери!

И тут образ матери начинает множиться. Силуэты окружают Марка, повторяя в унисон:

— Забери! Забери! Забери!

— Что… что происходит?! — кричит Марк, затыкая уши. — Проснись, глупец!

Он лупит себя по щекам, но все это — реально. Он не просыпается. И спит ли он вообще?

— Мама, остановись! — с мольбой в голосе произносит Марк. — Прошу.

Образ матери то приближается, то отдаляется от него, кружит, взмывает вверх.

Кто-то его резко хватает за шиворот. Марк вылетает из зеркала, оно рассыпается, словно песок.

Он тяжело дышит, а над ним склоняются двое мужчин.

— Что… — Марк дрожит. — Что происходит? Что вы здесь делаете?

Он видит, как женщина подходит к его матери. Она бьется в конвульсиях.

— Ты преступил грань, — говорит незнакомец. — Теперь она будет расплачиваться.

— Но я…

— Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься, — подает голос второй. — Но мы можем тебе помочь.

Марк посмотрел на свои окровавленные руки, а затем перевел взгляд на мать.

Что он наделал?

Мысли путаются. Если Влад ушел, то почему не может уйти и он?

Приняла ли Варя такое же решение? Он пока не знал. Но ясно одно: он чертовски в ней нуждался. Будет Клуба или не будет — Марк должен быть рядом с ней.

Марк идет по Невскому проспекту, проходя мимо витрин. Он останавливается. Отражение делает то же самое в ответ. Марк замечает это краем глаза. Но посмотреть на себя он не осмелится. После всего, что случилось.

К светофору подъезжает машина. Пока горит красный свет, он быстро садиться в нее.

Леонов сидит за рулем, докуривая сигарету.

— Все готово? — спрашивает Марк.

Юрий кидает ему документы, а затем давит на газ.

Марк открывает их. В них обнажается вся подноготная фирмы.

Готов ли он разрушить репутацию компании, которую отец выстраивал десятилетиями?

— Завтра все это опубликуют в СМИ, — говорит Леонов. — Будь начеку. Органы могут прийти и к тебе.

Марк это понимал. Только вот он не готов больше держаться за прошлое. Он построит свой мир, в котором нет обмана и лжи.

— После всего, что произошло, ты должна была уйти! — Марк почти срывается на крик. — Оставить этот чертов Клуб!

— Я пыталась, — Варя почти шепчет. — Но ты понимаешь, что я не могу.

Гремит гром. Воздух густеет.

Варя стоит на мосту, глядя на Марка. Он тихо произносит:

— Неправда.

— Правда, — Варя делает шаг ближе к нему, ее взгляд такой живой, такой… понимающий. — А ты всегда приходишь в тот момент, когда я начинаю учиться жить без тебя.

Что-то екает внутри. Задевает за живое. Она произносит эти слова, а Марку кажется, что земля исчезает из-под ног. Она говорит серьезно или играется с ним?

— Ты не понимаешь, — Марк проводит рукой по волосам, будто хочет с прядями вырвать из себя и эти эмоции. — Ты слишком светлая, Варя. Я сломаю тебя.

— Не смей это решать за меня, — ее слова резкие, произнесенные почти с угрозой. — Ты становишься тем, кто мне нужен. Хотя… ты всегда был для меня опорой. Даже когда я ненавидела эту мысль.

Он замирает.

— Это не выбор, — продолжает она. — Это страх. Ты боишься почувствовать, боишься потерять, боишься быть забытым. Я права?

Она попадает в цель. В живую мишень. В его душу и сердце.