— Марк Александрович, — Самсонов садится и закидывает ногу на ногу, сцепляя руки в замок. — Насчет Особняка Брусницыных…

— Нет, — отрезает Марк.

— Но вы даже не дослушали, — брови Самсонова ползут вверх, будто это даст ему преимущество. — Это наши давние партнеры.

— Подрядчик должен быть выбран с помощью конкурса, — Марк поправляет пальцем края документов. — И это не обсуждается.

— Так конкурс будет, — Самсонов подается вперед. — А мы получим небольшое вознаграждение.

— Насколько я помню, та компания в прошлый раз не выполнила свою часть работы в срок.

— В этот раз такого не повторится, — гордо заявляет Самсонов.

— Павел Григорьевич, — Марк чуть дергается, но пытается сохранить самообладание, складывая пальцы веером, — наша компания называется «Ренессанс», а не «Стагнация». Разговор окончен.

Самсонов резко встает со своего места и идет к двери. Затем он оборачивается и сквозь стиснутые зубы произносит:

— Не знаете вы, как ведутся дела, Марк Александрович. Твой отец явно бы был недоволен.

Самсонов уже перешел на «ты» от ярости. Видимо, копил он это в себе очень долгое время.

— Всего доброго, Павел Григорьевич.

Самсонов уходит, чуть ли не хлопая дверью.

Марк громко выдыхает, складывая губы в трубочку. Слишком много на него свалилось после смерти отца. И вокруг крутится слишком много людей, которые хотят себе сцапать кусок компании. И Марк даже сам не знает, как ему удается удержать фирму на плаву. Может быть, уважают Марка в память об отце, а может быть просто выжидают момент.

Отец воспитывал Марка в строгости, всегда говорил не показывать свои эмоции. Марк впитывал эти слова и со временем они стали для него спасательным кругом. Потому что люди жестоки, самонадеянны. И нельзя им открываться, иначе они могут зацепиться за уязвимое место и использовать слабости против тебя. Отец всегда требовал от Марка выдержки и стойкости. Марк это особенно ощутил, когда у него впервые проявились способности. Видеть настоящую суть человека — бремя Марка, его ноша. В обычные моменты он не может смотреть на себя в зеркала. Боится снова увидеть что-то темное, глубокое, неосознанное, как это случилось несколько лет назад.

Марк стучит ручкой по столу и кидает взгляд на пол, где скопилось несколько коробок с бумагами. За одну из них он цепляется, вспоминая, что ранее из заброшенного Дома Басевича ему привезли архивные материалы, которые были обнаружены в процессе реставрации. Он поднимается со своего места и берет коробку. Старые снимки здания смотрят на его, а Марк не может отвести взгляд. Чуть более столетия назад оно блистало во всей красе, было наполнено жизнью. К настоящему времени дом оказался заброшен, и Марк обратил на него свое пристальное внимание, взявшись за реставрацию.

Он перебирает другие фотографии, на которых осела пыль, разлетаясь в разные стороны от малейшего прикосновения. Хрупкие снимки хранят историю, которую необходимо сохранить и в настоящем, будущем.

И тут одно фото привлекает его внимание. Человек в рабочей одежде стоит перед зданием. Взгляд тяжелый, как будто смотрит в саму суть. Марк вглядывается в снимок, и сердце уходит в пятки. На нем запечатлен мужчина, один в один похожий на Марка, только немного старше и с бородой. Но черты явно схожие. Он не верит свои глазам. Может быть, это родственник?

Перевернув снимок, он читает подпись:

Пётр С. Вяземский. Прораб проекта. Дом Басевича, 1912.

Он снова останавливает взгляд на мужчине. По позвоночнику пробегает холодок. Он вспоминает, что один из дальних его родственников имеет такую же фамилию. А еще он видит на снимке шрам над губой. Такой же, как у него.

От шока Марк плюхается обратно в офисное кресло. Он протирает ладонью лицо и задумывается.

Это может быть однофамилец, просто случайный человек, который никоим образом не связан с семьей Марка. Только вот мужчина точь-в-точь похож на него, даже этот шрам, который Марк получил несколько лет назад.

Он решает, что необходимо поехать в Дом Басевича и попробовать разобраться в ситуации.

Марк накидывает пальто и скрывается за дверью.

Шестиэтажное здание грязного коричневого цвета не внушает доверия. На Большой Пушкарской улице многолюдно, несмотря на разгар рабочего дня. Гул от проезжающих мимо машин затмевают мысли Марка. В здании выбиты стекла, где-то нарисованы граффити. Марк проходит в арку в двор-колодец, а сердце бешено колотится.

Рабочие на первом этаже постепенно проводят реставрационные работы. При виде Марка они здороваются, кивают. Пахнет сыростью и строительными материалами. Он оглядывается и поднимается на второй этаж. Ему больно видеть то, что осталось от Дома Басевича. Очень долгое время никто не хотел браться за его восстановление, но Марку это оказалось под силу. Он знает, чего это стоило. Особенно когда Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры никак не хотел признавать его архитектурным наследием.

Осматривая пустой зал без окон, он замечает в углу большое зеркало в полный рост. И откуда оно тут появилось? Будто из прошлого века, затерявшееся среди обломков и строительного мусора, оно выглядело хорошо сохранившимся.

Марк сглотнул. Что он может в нем увидеть? И увидит ли что-то вообще?

Он встает напротив зеркала, всматриваясь в него. Отражение заполняет дымка, искажая его. Тело Марка делится наполовину. На одной он сам, а вот на другой…

Тот самый мужчина с фотографии. Они будто единое целое. Марка снова всматривается, надеясь отыскать различия между ним и этим человеком. Единственное, что их рознит — одежда и возраст. Но тот, кто в правой половине — копия Марка.

Разбитые окна впускают холодный порывистый ветер в комнату, завывая. Стекла дребезжат. Марк ежится, но старается сохранить самообладание.

Он понимает, что одному ему не справиться.

Марк дергается, обдумывая мысль, которая пришла ему в голову.

Он достает телефон и открывает список контактов.

— Я тоже скучал, — Марк чувствует в голосе Влада веселые нотки.

— У меня тут зеркальце интересное. Приезжай.

Марк называет Владу адрес.

— Без проблем.

Марк усмехается. Влад слишком легкий на подъем. Тем более очередное приключение только разжигает в нем любопытство.

Через время приезжает Влад. Он осматривает старый зал и присвистывает:

— Круто…

Марк вертит в руках телефон, на душе скребут кошки.

Он протягивает ему фотографию, которую взял с собой, объясняя ситуацию.

Влад чешет затылок, вглядываясь в снимок. Он переводит взгляд на Марка, а затем снова на фото и прищелкивает языком:

— Опа, дела-делишки. Интересненько складывается.

Марка всегда раздражает, когда Влад делает это свое коронное «цк».

Влад смеется:

— Надеюсь, что не будет как в прошлый раз.

— Какой из? — Марк складывает руки на груди.

— Ну, помнишь, когда сумасшедшая старушка видела чертей, а потом оказалось, что у нее сонный паралич?

Марк тихо усмехается:

— Да, тогда еще Лука был крайне недоволен.

— А он разве был с нами? — Влад чешет затылок. — Что-то не припомню.

— Он вообще-то всегда с нами, — в его голосе прорывается что-то странное: он пытается не столько убедить Влада, сколько самого себя. Но мысли тут же растворились, не оставляя и следа. — Давай уже начинай.

— Как скажешь, — Влад пожимает плечами, а затем потирает руки.

Он подходит к стене и прикасается к холодному камню. Закрывает глаза.

Марк наблюдает за ним, ему уже не терпится узнать, что обнаружит Влад. Марк кусает губы, нервно смотрит на часы, на которых как будто остановились стрелки.

Влад жмурится, мотает головой, сжимает кулаки, но так и не пробуждается. Марк медленно подходит к нему, всматриваясь в лицо. Влад открывает глаза и потирает шею:

— Я попал в другую комнату, — он указывает на стену. — Чувствую пульсацию, похоже на трещину.