— Ох, — Николай Александрович касается пальцами подбородка. — Это даже не деталь, сколько факт: в том месте располагался музыкальный класс одной знатной дамы. Она воспитывалась еще в дореволюционное время в пансионе, а затем преподавала музыку, жила скромно. А потом, как я и говорил, там случился страшный пожар.

Варя замирает и глядит на профиль Николая Александровича. Он раскачивается взад и вперед, хмурит густые седые брови, как будто пытается еще что-то вспомнить. Его руки слегка дергаются.

— Мне кажется, что там происходит что-то из ряда вон выходящее, — говорит он. — Надеюсь на вашу помощь.

— Мы поможем, — с энтузиазмом произносит Влад.

Марк отводит взгляд, Варя понимает, что эта затея ему не очень нравится. Лука же как будто впитывает каждое слово Николая Александровича.

Варя замечает, что на верхнем этаже действительно закрыты несколько окон. Скорее всего, досками.

— Спасибо за чай, — благодарит его Варя. — Очень вкусный.

Николай Александрович берет чашки и отлучается на кухню.

Варя, Марк и Влад подходят к Луке.

— Что думаешь? — спрашивает Влад.

— Проверить точно стоит, — бросает Лука, опираясь пальцами о старый подоконник. — Снова это пение. А еще я понял, что один из голосов принадлежит Николаю Александровичу. Только он был… моложе.

— Но дверь в квартиру закрыта, ты вообще слушал его? — нервно произносит Марк. — Как мы туда попадем?

— Что-нибудь придумаем, — ежится Варя.

— У меня есть отмычка, — Влад поднимает указательный палец и прищелкивает языком.

— Что у тебя еще в рюкзаке? — усмехается Марк. — Мне кажется, уже весь склад. Используешь заклятие невидимого расширения?

— Тихо… — Лука обрывает их диалог.

Старик появляется на пороге и смотрит на них, видимо, ожидая окончательного вердикта.

— Мы проверим то место, — говорит Лука. — Дайте нам время.

— Конечно…

Уже в прихожей Марк спрашивает:

— А как вы вообще о нас узнали?

Старик сузил маленькие глазки и почему-то посмотрел на Луку:

— Мы много знаем о вас.

Марк поджимает губы. Да и сама фраза кажется очень странной. Кто это «мы»?

Дверь за ними закрывается, а Лука обращается к Варе:

— Что-нибудь почуяла?

Варя качает головой:

— Не смогла уловить его нить. Слабая и выцветшая.

— Странно, — задумывается Лука. — Тогда выдвигаемся в три ночи.

— Твои очередные хотелки не доведут до добра, — фыркает Марк, проходя под арку дома. — Помяни мое слово.

— Но ты часть Клуба, Марк, — Варя вытирает холодные потные ладони о пальто.

— Очередные приключения, — Влад прищелкивает языком. — Как же я скучал, ребята.

— Не взаимно, — бросает Марк.

Падает мелкий снег. Во дворе стоят несколько машин, в некоторых окнах еще горит свет, видны силуэты людей.

— Это доходный дом Бубыря, — говорит Варя. — Северный модерн.

— И без тебя знаем, — цокает Марк.

Пока они поднимаются по ступенькам, Варя все больше и больше чувствует запах сырости, а еще ощущает холодок и легкое покалывание на кончиках пальцев. Лампочки в парадной освещают им путь на последний этаж.

Когда Лука, Марк, Влад и Варя оказываются наверху, то замечают, что дверь в ту самую квартиру распахнута настежь.

Лука напрягается.

— Ведем себя тихо, — шепчет он.

— Мне это не нравится, — кидает Марк.

— Я могу пойти первым, — Влад хочет поставить ногу на очередную ступень, но Лука его одергивает.

— Не надо…

Варя слышит, как из квартиры завывает ветер.

У-у-у…

Звук нарастает все сильнее и сильнее, пробирает до костей. Но тут он начинает трансформироваться, как будто переключаются настройки на магнитофоне.

У-у-у…

Варе кажется, что плачет ребенок. Мурашки пробегают по коже.

— Вы это слышите? — спрашивает Лука.

Остальные кивают.

Осторожно поднявшись, Лука вглядывается в темноту. Он отводит руку назад, негласно предупреждая, чтобы они пока не входили.

Ветер снова завывает, однако никаких других звуков Варя больше не слышит. Пространство вокруг словно замирает вместе с ними.

Через время они осторожно проходят внутрь.

И внезапно входная дверь с треском захлопывается, а снаружи кто-то проворачивает ключ.

Варя вздрагивает. Лиц Марка, Влада и Луки она не видит, чувствуя лишь напряженное и учащенное дыхание.

— Дела… — шепчет Влад.

— И что теперь делать? — спрашивает Варя.

Лука подходит к двери, пытаясь ее открыть, но попытки оказываются тщетны. Они застряли тут.

Он включает фонарик.

— Предлагаю пока осмотреться.

Лука проходит дальше. Варя глядит на потолок: на нем образовалась многолетняя копоть. Пахнет плесенью и гнилым деревом.

У-у-у…

Она снова слышит голос.

Лука светит фонариком на старую дореволюционную печь, но там никого.

Кажется, что воздух пропитан болью и отчаянием, неслышной мольбой, который забирается в легкие, прожигая их насквозь.

Пока все разбредаются, Варя подмечает, что окна слишком чистые после случившего пожара. Выглядят они настолько белоснежно, что она не может отвести глаз, всматриваясь в темноту стекол, но видит лишь свое отражение.

Мелькает чья-то тень. Варя цепляет взглядом Луку. Он осматривает фортепиано. Такое же нетронутое, будто новое. Оно отдает рыжеватым оттенком.

Лука касается дерева, проводя по гладкой поверхности.

До, ре, ми…

Варя слышит голос. Детский, игривый. Он растягивает эти звуки, напевая.

Фа, соль, ля, си…

На «си» голос искажается, будто заело старую пленку.

Си, си, си…

Голос приближается, усиливается, забирается под кожу, пронизывая до костей. Душа уходит в пятки.

Варя и Лука смотрят друг на друга. Они слышат одно и тоже.

Она и без его объяснений понимает, что нужно делать.

Варя начинает перебирать пальцами воздух, словно играя на невидимой арфе. Она замечает две нити. Только они ускользают, обрываются, но не так, как уходит жизнь. Они то дергаются, то замирают.

— Нити ведут себя странно, — вкрадчиво произносит она. — Впервые такое…

— Эй, — перед ними вырастает силуэт Влада. — Вы должны это увидеть.

Лука и Варя следуют за ним в соседнюю комнату.

Когда они входят, Варя не верит своим глазам: детская комната, чистая и светлая. В углу лежат старые игрушки, но аккуратные, у стены стоит небольшая кровать. Кажется, что в этом месте пыль совсем не оседает.

— Комната застряла в прошлом, — констатирует Влад. — Я пытаюсь вернуться туда, но никого не вижу. Она все такая же пустая, не единой души.

Лука светит фонариком в угол и видит Марка, который замер у небольшого зеркала напротив. Он вглядывается в него, а затем отшатывается и смотрит на остальных немигающим взглядом, пряча руки в карманы:

— Здесь кто-то есть…

Зачем вы сюда пришли…

Они оборачиваются. На пороге мелькает тень, которая быстро растворяется в воздухе.

По позвоночнику пробегает холодок, заставляет ежиться.

— Я видел девочку, — констатирует Марк. — Она…

Снова тень, где-то на стенах.

Фонариком уже светит Влад, но там никого.

— Нам нужно узнать, кто она такая, — ровным тоном говорит Лука. — И почему она не в Небытие, как остальные призраки.

Звуки копошения.

Вдруг с печи падает кукла. Раздается глухой стук.

Мне здесь холодно…

Все четверо оглядываются. Значит, они тоже слышат то, что Варя и Лука. Слова въедаются в мозг, отдаются гулким эхом. Сознание становится туманным, походившим на облако, которое все никак не хочет рассеиваться. Варя отмахивается, но по телу бежит дрожь. Кто-то пытается проникнуть в самую душу. Голова идет кругом, в висках стучит.

Лука берет куклу в руки и сжимает ее, а Варя замечает, что в углу кто-то сидит.

Она дергает Луку за рукав, указывая вглубь комнаты.

Он медленно опускает фонарик. В полумраке Варя видит маленькую девочку, которая качается взад-вперед, обнимая себя за плечи. Ее глаза пусты, бездонны, лицо мертвенно-бледное. Одета она в легкое летнее желтое платье с цветами. Только оно давно уже выцвело, превратилось в лохмотья.