Варя и Лука переглядываются, а затем она шепчет, глядя исподлобья:

— Ты говоришь так, будто уже видел то, чего не хотел.

Марк лишь поджимает губы, а затем берет свое пальто и выходит из квартиры.

На улице морось. Слишком резко поменялась погода. Марк, Лука и Варя стоят на тротуаре, рассматривая дом напротив. Неприметное здание ржавого оттенка не говорит ни о чем, даже не намекает на малейшие подозрения.

— Хиленько… — Марк слегка морщится, поправляя воротник пальто.

— Тебя не просили комментировать, — произносит Лука.

— А мне здесь нравится, — Варя пытается разрядить обстановку. — Только машин всегда много.

— О, бежит, — Марк смотрит налево, сложив руки на груди. — Да здравствуют марафонцы…

Варя поворачивает голову и видит, как ним несется навстречу Влад. Светло-русые длинные волосы развеваются на ветру, синяя куртка нараспашку, на плече висит потрепанный рюкзак, а глаза все такие же горящие.

Влад задевает какую-то девушку и на бегу кидает «извините», размахивая руками, рюкзак сползает на локоть, нелепо подпрыгивая в так его движениям.

— Приветик, — Влад тормозит, запыхавшись. Он улыбается и собирает волосы в небрежный хвост. — Я что-то пропустил?

— Да, — Марк смотрит на свои ногти. — У тебя шнурок развязался.

— Влад, все в порядке? — интересуется Лука.

Влад наклоняется к обуви:

— Да не спрашивай. Потом расскажу.

Интонация Влада живая, бодрая, будто он всегда готов к приключениям и никогда не унывает. Если его поместят в компьютерную игру, то он будет только рад расправиться с главным боссом, сверху попросив, как говорит Влад, «повторить катку[2]».

— А из-за чего сыр-бор? — Влад поднимается, вытирая пот тыльной стороной ладони и переминаясь с ноги на ногу.

— Председатель нашей многоуважаемой коллегии, — последнее слово Марк особенно выделяет, вкладывая в него саркастические ноты, — решил, что стоит проверить одно местечко, но он точно не уверен в своих предположениях, поэтому действует как карта ляжет. Хотя, как мне кажется, карта в этом случае окажется проигрышной. Просто потому, что какой-то старикашка… или кто он там, задел струны души нашего малыша Луки. У него же очень тонкая душевная организация, ю ноу?

— Твоя душевная организация еще тоньше, Марк, — Варя вмешивается в разговор.

— А у мисс ниточки прорезываются зубки, — ухмыляется он. — Крошечные такие, но остренькие, как у котенка. Ну, это только тебе на пользу.

— Если вы не прекратите, то мы простоим тут до заката, — Лука тонкими пальцами поправляет горловину свитера, его голос тверд.

— Ничего не понял, но я в деле, — улыбается Влад. — А куда идем?

— Видишь этот домишко? — Марк показывает вперед как Ленин на любом памятнике. — Пройдемте, товарищи.

Лука спокойно смахивает капли воды с плаща и идет первым.

В парадной что-то ремонтируют, пахнет свежей краской. Она невольно щекочет нос, даже слегка затуманивает сознание. Варя только рада оказаться в очередной парадной, чтобы поближе ее рассмотреть. Сталинка. Да, определенно.

Добравшись до седьмого этажа, они замечают единственную дверь в квартиру. Марк выгибает бровь:

— Предположим, и такое бывает.

Одиночная квартира на самом верхнем этаже? Да, это тоже кажется Варе странным. Но они уже приехали, поэтому разворачиваться и ехать домой было бы глупо.

Пищит дверной звонок. Сначала Варя вслушивается в тишину, а затем ловит краем уха приближающиеся шаги по ту сторону.

Им открывает пожилой мужчина, на вид лет семидесяти, если не больше. Выцветшие зеленые глаза смотрят прямо на нее, изучая. Сверху на плечи накинут бежевый кардиган.

— Я вас ждал, — кивает мужчина, кряхтя. Он потирает спину, чуть сгибаясь. — Прошу.

Все четверо переглядываются между собой, но проходят в квартиру.

В нос сразу же ударяет тот самый запах старости, задержавшийся здесь надолго или уже навсегда, а еще в воздухе витает аромат старого пергамента и табака.

— Проходите, проходите, не стесняйтесь, — бодро произносит старик. — Будете чай?

Соглашаются только Варя и Влад.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Марк склоняется к Луке, шепча на ухо эти слова.

— Нас четверо, а он один, — чуть слышно смеется Влад. — Боишься, что он надерет тебе задницу тростью?

— Молчал бы лучше… — шипит Марк.

— Здесь явно что-то не так, — перебивает их Лука. — Но я не могу понять, что. Очень странные ощущения. Варя, может ты посмотришь? Только аккуратно.

— Хорошо, — Варя вешает пальто и проходит первая.

Она кидает взгляд налево. Там находится большая кухня. Варя слышит звуки копошения, свист вскипевшего чайника, как старик напевает себе под нос какую-то мелодию.

Она закрывает глаза и начинает нащупывать нити. Сначала они витают где-то вдалеке, потом начинают приближаться, будто сами хотят, чтобы их поймали. И Варя действительно замечает за одну. Тоненькая, золотая, только слегка выцветшая. Но она не может ее коснуться и как-то натянуть, посмотреть, что будет дальше. И это Варю слегка озадачило.

Она вновь возвращается в реальность, приглаживает складки платья и идет в комнату.

Гостиная с высокими потолками будто застряла в советском времени: старые настенные деревянные часы, стрелка на которых слегка дергается и кажется, что они застыли навсегда, красный ковер с витиеватыми узорами на полу. В детстве на таких можно было различить причудливые рожицы. В углу — выцветший бордовый потертый диван с журнальным столиком, стеллажи с антикварными вещицами и книгами, на тумбочке — старый патефон из прошлого века, на котором покоится виниловая пластинка.

Марк супится, но ничего не отвечает. Влад засовывает руки в карманы джинс, слегка покачиваясь, Лука осматривает комнату. Варя подмечает восторг на его лице, хотя у нее он тоже присутствует: такой интерьер не везде встретишь, а учитывая интересы Луки, тут можно приметить много диковинных штук.

— Присаживайтесь, господа, — старик появился на пороге с чашками в руках, в которых дымится черный чай. Воздух наполняет аромат бергамота. — И дама…

Марк небрежно приземляется на диван, одергивая руки. Варя садится следом за ним, как и Влад. Мебель недовольно скрипит, проваливаясь под тяжестью севших на него ребят.

Лука так и остается стоять:

— Можно я взгляну? — Лука кивает в сторону стеллажа.

— Конечно, — живо отвечает мужчина.

Старик опускается в кресло-качалку, которая стоит напротив дивана. Все готовятся слушать.

— Зовут меня Николай Александрович.

Он потирает шею, начиная свой рассказ:

— Уже которую ночь не сплю, — Николай Александрович качает головой, его голос дрожит. — В доме напротив уже давно заколочены окна. В шестидесятых годах там случился пожар в одной из квартир. А сейчас творится какая-то чертовщина.

Он наклоняется к ним и вкрадчиво произносит:

— Ровно в три тринадцать ночи в окнах загорается свет, и я вижу девочку. На вид ей лет семь-восемь. Она смотрит прямо на меня. Понимаете? А утром все как обычно. Все опять заколочено, как будто ничего не случилось.

— Соседи так ничего и не сказали? — спрашивает Варя, поднося чашку к губам.

— Молчат, глаза отводят, — пожимает плечами Николай Александрович. — Наверное чего-то боятся.

Варя слушает внимательно, но между тем поглядывает на Луку, который открыл тетрадь с музыкальными композициями. Он тонкими пальцами поддевает старую бумагу, переворачивая страницу. Варя вчитывается в название. Этюды Баха и Моцарта.

— Знаете, — продолжает Николай Александрович, — можете считать меня сумасшедшим, но эта девочка не дает мне покоя. Сердце у меня не на месте.

— А вы сами проверяли это место? — подает голос Марк.

Варя недовольно смотрит на него.

— Там уже давно никто не живет, квартира закрыта. Поверьте, я пытался.

— Мы верим, — чуть заметно кивает Варя, а затем тихо спрашивает: — Может быть, вы заметили еще что-то странное? Любая деталь, даже незначительная мелочь.