Джуд и Леви замолчали.

— Джек, почему ты сказал, что «ты не знаешь, что она пыталась с нами сделать»?

Я вздохнул.

— Ты будешь ненавидеть ее за это так же, как и я.

Когда я начал рассказывать им о том, что произошло с момента, когда я поймал ее в раздевалке, и до настоящего момента, они постоянно перебивали меня.

— Подожди, так она знает, как мы связаны с Vice и Vixen?

— спросил Леви.

Я покачал головой. Конечно, они были бы обеспокоены; Джуда был мускулами, а Леви — угрозой.

— Нет, дело не в Vice и Vixen, хотя я сначала тоже так думал. Нет, она сестра Ашера.

— Черт, — сказал Айзек. — Дерьмово дело.

— И, — добавил я, понизив голос, — она пыталась подставить тренера за…

Я сглотнул, слова почти застряли в горле,

— сексуальное насилие над Ашером.

— Что за херня, — сказал Джуд.

Глаза Леви сузились и потемнели, но он позволил брату говорить за него.

— Какая сука, — продолжил Джуд.

Я стиснул зубы, напоминая себе, что Джуд — мой друг, и что ударить его за то, что он назвал Авиву сукой, было бы неправильно. Вместо этого я продолжил свой рассказ, рассказав им о том, как принуждал её к сексу шантажом, а затем шантажировал профессора Дилана Джонатана, чтобы он разрешил мне перейти в класс девиантной психологии, чтобы я мог быть…

— Ближе к ней, — сказал Айзек.

— Присматривать за ней, — поправил я.

— Не уверен, что заставить девственницу трахнуть тебя — это «присматривать» за кем-то, но твое определение может отличаться от моего, — сказал он.

— Я не понимаю, что, черт возьми, ты имеешь над этим парнем, — сказал Джуда.

— Он один из главных покупателей Vice and Vixen, — сказал Леви своему брату.

И как только я узнал, что его развлекательное поведение не было обоюдным согласием обеих сторон, я собирался надрать ему задницу. Это делало меня лицемером, но мне было на это насрать. Как я однажды сказал Мейсону Кэллоуэю, есть разница между тем, чтобы накачать девушку наркотиками, чтобы удовлетворить свои желания, как гребаный инцел, и тем, чтобы использовать Vixen, чтобы заставить ее признать, что она действительно к тебе чувствует.

Это натолкнуло меня на мысль.

Я закончил свой рассказ, введя друзей в курс дела, и рассказал им о своем новом плане.

— Это бред, — заявил Айзек.

— Да. — Джуд улыбнулся.

— Мне нравится. Давайте все покажем этой сучке, с кем она связалась.

Не бей своего друга по лицу, напомнил я себе.

— Нет, — сказал Айзек.

— Джек, если ты сделаешь что-то подобное, тебе не будет пути назад. Ни с ней, ни с самим собой. Поверь мне.

Я не до конца понял, что он имел в виду, но отвлекся, когда Леви открыл рот.

— На самом деле, я думаю, мы все должны по очереди с ней переспать.

Джуд рассмеялся.

— Звучит забавно.

Никто из вас, блядь, не прикоснется к ней. Если только вы не хотите, чтобы я оторвал вам руки.

Айзек был прав.

Что, черт возьми, на меня нашло?

Но все, что я сказал, было: — Может быть. Если вы, ублюдки, будете вести себя прилично.

— О, мы будем вести себя прилично, — сказал Джуда, хлопнув брата по руке. — Мы будем вести себя так прилично, что она не сможет ходить целую неделю.

Он протянул руку Айзеку, но тот отказался, вместо этого уставившись на меня, без единой улыбки.

— Ты уверен, капитан?

— Абсолютно, — сказал я, сглотнув.

Потому что я не был уверен. Я больше не был уверен ни в чем.

Авива

В течение следующей недели слова Джека о том, что я его «спермосборщица», преследовали меня повсюду.

Стоило мне пройти мимо кого-нибудь на территории кампуса, как разговоры тут же стихали. А за моей спиной неизменно раздавался смех.

В кафетерии меня окружали парни в майках «Королей», то ли игроки команды, то ли их фанаты. Они демонстративно откашливались, словно собирались произнести слово «шлюха», но вместо этого выкрикивали: «Спермосборщица».

Това совершила ошибку, выложив нашу совместную фотографию в Instagram и отметив меня. Комментарии под публикацией превратились в настоящий ад. Незнакомые люди называли меня шлюхой и рассуждали о том, насколько же я жалкая, если сам Джек Хеттрик Фельдман публично объявил, что я для него всего лишь набор дырок.

А кто-то даже додумался вывести это отвратительное слово граффити на кабинке, которую я арендовала в библиотеке. Администрация обещала заменить испорченную панель, но кто знает, сколько времени это займёт?

Спермосборщица.

Раньше я думала, что ненавижу прозвище «принцесса» из-за своего прошлого. Оказывается, я и представить не могла, насколько хуже всё может стать.

Я перестала разговаривать почти со всеми, кроме Товы и преподавателей, взяла больничный на работе (Дик даже не попытался возразить) и считала дни до выходных. План был прост: запереться в нашей квартире и смотреть «Теда Лассо». Именно так мне и следовало провести прошлые выходные вместо того, чтобы тащиться на ту проклятую вечеринку.

К счастью, Джек исчез.

Возможно, на этот раз он наконец оставил меня в покое.

Оставалось только надеяться.

Джек совершенно сбивал меня с толку. Он заступился за меня перед Диком, защищал, целовал так, словно я действительно что-то для него значила. Его неожиданная нежность выбила меня из колеи, и я укусила его за губу.

И словно именно этот укус что-то в нём переключил.

Защитник, которым он притворялся каких-то пять секунд, исчез, уступив место жестокому ублюдку, каким Джек был на самом деле.

Това, со своей стороны, пришла в ярость.

Всю неделю она грозилась «совершить маленькое, но очень болезненное убийство» и умоляла разрешить ей отомстить Джеку «всеми доступными способами».

Она даже написала дляThe Daily Queen статью под заголовком: «Не слишком ли многое мы позволяем хоккейным богам нашего кампуса?»

Но главный редактор отвёл её в сторону и заявил, что ни за что не опубликует материал. «Короли» были крупнейшим рекламодателем газеты.

Я сказала Тове, что всё нормально. Что со мной всё в порядке.

И в каком-то смысле это было правдой.

При обычных обстоятельствах подобная травля сломала бы меня. И я не собираюсь притворяться, будто постоянное внимание, пропитанное ненавистью и презрением, не причиняло боли.

Причиняло. Ещё как.

Тревога зашкаливала, нервы были натянуты до предела, спала я отвратительно. Иногда мне приходилось буквально заставлять себя не разрыдаться посреди дня.

Но обстоятельства были далеко не обычными.

У меня имелись заботы поважнее собственной репутации в университете, в который я изначально даже не собиралась поступать.

Единственное, что действительно имело значение, это доказать, что Джошуа Дженсен подверг Ашера сексуальному насилию. Только так я могла помочь брату вернуть свою жизнь и будущее.

Попытка взломать облачное хранилище Джошуа провалилась, поэтому пришлось искать другие пути.

Я ни на секунду не верила, что Ашер был первой жертвой тренера. И не могла поверить, что никто до сих пор не попытался рассказать о случившемся.

Поэтому всю неделю я рылась в хоккейных сообществах Reddit и на спортивных форумах, перебирая всевозможные варианты имени Джошуа Дженсена. Искала хоть малейший намёк на его неподобающее поведение.

Всё, что мне удалось обнаружить, это один затерявшийся среди сотен сообщений комментарий:

«Джей-Джей, тот ещё мудак. Думает исключительно членом».

Но пользователь под никомmotherpucker22 бесследно исчез с Reddit, удалив свою учётную запись.

Я пыталась найти его в других социальных сетях.

Ничего.

Разочарование постепенно перерастало в отчаяние.

Это ведь должна быть зацепка. Тогда почему я никак не могу за неё ухватиться?

Мне казалось, что я подвожу и Ашера, и саму себя.

К сожалению, я настолько погрузилась в поиски справедливости, что совершенно забыла обо всём остальном.