Стало ещё хуже, когда пальцы Джека скользнули по моей руке к шее и сомкнулись на ней. Не сильно, но достаточно, чтобы я ощутила угрозу. Я чувствовала себя мухой в паутине.

В ловушке.

Без возможности вырваться.

Прямо как в раздевалке.

Дыши, Авива. Он не может ничего с тобой сделать перед твоим профессором и девятью другими студентами.

Но разве он не мог? Как далеко простиралась власть Джека Фельдмана?

Дилан прочистил горло.

— На прошлой неделе мы обсуждали девиантное и дивергентное поведение и то, как по-разному их определяют социологи, криминологи и, конечно, психологи.

Он театрально поклонился, и класс захихикал.

Джек, однако, не смеялся.

— Мы говорили о теории девиантности Мертона. Что это такое, Авива?

— Согласно Мертону, девиантное поведение возникает, когда общество провозглашает определённые цели, но не всем предоставляет законные средства для их достижения, — ответила я.

Он кивнул, в его глазах читалось одобрение. Джек напрягся рядом со мной.

— Мы также говорили о теориях Фрейда. Откуда, по мнению Фрейда, берет начало девиантность, мистер Фельдман?

Я вздрогнула. Дилан никогда не называл студентов по фамилиям, и мне показалось несправедливым требовать от новичка знания темы, которую он ещё не проходил.

Между двумя мужчинами явно было напряжение, но если это так, почему Дилан пустил Джека в наш класс?

Вместе с этой мыслью пришла другая, более пугающая: каков был план Джека?

В пятницу вечером он уже доказал, что не верит в ограничения и слово «нет».

Как далеко он зайдет, чтобы получить то, что хочет? И чего именно добивается?

Я не верила, что дело только во мне. Я могла ненавидеть Джека, но прекрасно понимала, насколько мы из разных миров. На вечеринке он был окружен девушками.

Рядом со мной, почти у меня в ухе, раздался смешок.

— Из-за подавленных желаний, — ответил Джек, и аудитория рассмеялась.

Дилан напрягся.

Я покраснела.

— Очень хорошо, мистер Фельдман, — сказал Дилан, хотя по его тону было ясно: ответ ему не понравился.

Он повернулся к остальным.

— До конца семестра вы все будете работать в парах и искать примеры девиантного поведения. Пример может быть взят из литературы, мифологии, истории или современной жизни. Затем подготовите исследовательское эссе с аргументацией: объясните выбранный случай с точки зрения теории Мертона или Фрейда.

Одна из девушек, с которыми я успела подружиться, подняла руку.

— Но Дилан, сейчас нас нечетное количество.

Дилан кивнул.

— Верно. Значит, одна группа будет состоять из… троих. — Он изобразил преувеличенное отвращение.

— Пожалуйста, не превращайте это в шутку. Я ожидаю от вас большего.

Все снова рассмеялись.

— А поскольку вы взрослые, вы можете выбрать себе партнеров. Я дам вам пять минут.

Девушка повернулась к нам.

— Как насчет вас двоих? — весело спросила она.

Джек покачал головой, изображая смущение.

— Я бы сказал «да», но Авива уже заявила, что я ее партнер.

Его улыбка стала похожей на улыбку акулы. Он прикрыл рот ладонью, наклонился вперёд и нарочито заговорщицки прошептал:

— Она ревнует.

Она рассмеялась.

— Ничего страшного.

— Что ты, черт возьми, делаешь? — прошипела я ему. — Я не хочу работать с тобой.

Взгляд Джека стал холодным, но он наклонился ко мне, чтобы никто, кроме меня, не мог его услышать.

— Ты больше не решаешь, чего хочешь, принцесса. Похоже, до тебя ещё не дошло: теперь правила устанавливаю я. Ты лишилась права принимать собственные решения, когда попыталась уничтожить мою команду.

Прежде чем я успела что-то придумать, Дилан прочистил горло.

— Хорошо, похоже, все нашли себе партнеров. Верно?

Один из парней, тоже чертовски привлекательный, с брошью в виде шипастой розы, поднял руку.

— Себастьян, тебе нужна группа?

Дилан оглядел комнату и остановил взгляд на мне — и на месте, где рука Джека все еще удерживала мой стул, а значит, и меня.

— Как насчет того, чтобы присоединиться к Авиве и мистеру Фельдману?

Джек напрягся.

— Нет, — отчеканил он.

Лицо Дилана покраснело.

— Мистер Фельдман, насколько я знаю, я здесь профессор. И…

— Нет, — повторил Джек.

Дилан вздохнул.

— Себастьян, ты можешь работать в паре с Оливией и Аннабель.

После этого Дилан вернулся к лекции.

— Сегодня поговорим еще о Фрейде и о «вытеснении». Как мы все знаем, Фрейд не пользуется популярностью в современной психологии, особенно в... феминистском направлении…

Притворяясь, будто конспектирую, я покосилась на Джека. Он смотрел на преподавателя с непроницаемым выражением лица.

— Что это было?

Джек пожал плечами.

— Не твоё дело. С этого момента ты будешь думать только о том, как угодить мне.

Я огляделась, боясь, что кто-то услышал, но все смотрели на Дилана. Никто не заметил Джека, который схватил меня за шею и удерживал на месте. Я пыталась дышать ровно до конца урока, игнорировать присутствие Джека рядом со мной, его угрозу, его физическое превосходство и страшное осознание: вопреки моим надеждам, кошмар не закончился.

Он только начинался.

Авива

Когда занятие закончилось, я ожидала, что Джек отпустит мою шею и уйдет, как ни в чем не бывало, туда, откуда пришел.

Скорее всего, в преисподнюю.

Когда остальные студенты вышли из аудитории, он отпустил мою шею, потянулся, а затем встал со стула и протянул мне руку.

— Пойдем, принцесса?

— Перестань меня так называть, — сказала я. К этому моменту это стало почти автоматическим. — И перестань с этой фальшивой галантностью. Я знаю, кто ты на самом деле.

Джек терпеливо стоял, дожидаясь, пока Дилан уйдет.

— Все в порядке, Авива? — спросил Дилан с тревогой в голосе. Я на мгновение, всего на мгновение, подумала о том, чтобы рассказать ему все, но знала, что из этого ничего хорошего не выйдет.

Угрозы Джека были ясны: если я разоблачу его за нападение на меня и шантаж, он сообщит администрации, что я вломилась в раздевалку, а НХЛ — что Ашер «ложно» обвинил Джошуа Дженсена в насилии и нападении. Я не могла пойти на такой риск. Нет, я терпела эту чушь ради будущего Ашера и своего собственного. Нравится мне это или нет, Джек Фельдман был прав: я принадлежала ему. Но я не собиралась облегчать ему задачу.

— Всё в порядке! Увидимся на следующей неделе! — сказала я.

— Ты уверена?

— Ты слышал ее, — сказал Джек.

Дилан напрягся и уставился на Джека. Что бы ни связывало их, Дилан явно не собирался вступать с Джеком в открытый конфликт. В последний раз взглянув на нас, он оставил нас одних в комнате.

Как только наш профессор ушел, маска Джека исчезла. Он навис надо мной, откинув прядь моих волос за ухо и задержавшись там, и это нежное движение контрастировало с его холодным, жестким выражением лица. Это был настоящий Джек Фельдман, а не золотой мальчик, которого он изображал на публике.

Было страшно, насколько он был красив — высокий, с темными волосами, серыми глазами, обрамленными темными густыми ресницами, которые почти делали его красивым, если бы не квадратная, скульптурная, в данный момент напряженная челюсть и красивый жестокий рот. Этот рот был на мне, целовал меня, лизал и сосал, и на мгновение заставил меня забыть все, включая то, кто я и что для меня важно. В некотором смысле было хорошо, что он меня ненавидел, потому что это позволяло сохранить все, что произошло между нами, в строгой тайне.

Добрый, заботливый Джек Фельдман? Такой Джек наверняка разбил бы мне сердце.

Джек отошел от меня, проверяя что-то на двери. Казалось, он остался доволен, закрыл ее и запер. Щелчок эхом разнесся по маленькой лекционной комнате с пугающей окончательностью. Я вздрогнула.

Взяв стул Дилана, он отодвинул его от стола и приставил к двери, а затем откинулся на него, словно ему было совершенно всё равно.