О боже, о боже.

Я снова сжалась вокруг него.

Он хмыкнул.

— Интересно.

Чтобы заставить его замолчать, я начала прыгать на его члене — все быстрее и быстрее. Я и так была близка к кульминации, а теперь оргазм зиял передо мной, как глубокая, незнакомая, пугающая бездна, в которую я была решительно настроена не падать.

— Я не хочу кончать.

Слова вырвались, прежде чем я успела их остановить.

На его лице расплылась медленная улыбка.

— Очень жаль, блядь.

Он начал шлепать меня по заднице, подгоняя. У меня не было выбора. Он не дал мне его, и мое тело тоже. Наша кожа шлепалась друг о друга, его яйца обжимали мою задницу. Пытаясь отсрочить оргазм, я балансировала на грани, а шлепки только подгоняли меня.

Джек, должно быть, решил, что я двигаюсь недостаточно быстро. Он отпустил мою шею, схватил меня за бедра и взял на себя управление моими движениями, поднимая и опуская меня так быстро, что я уже не могла следить за движениями. Все стало размытым: мое тело двигалось над его телом, я чувствовала его член внутри себя; единственной четкой константой были его глаза, которые становились все темнее и темнее.

— Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Ты уже почти готова, да? Кончи, Авива. Кончи, маленькая шпионка, или тебе не понравится то, что будет дальше.

С этими словами он впервые поднял бедра, вонзившись в меня так глубоко, что попал точно в точку. С неизвестным мне звуком я кончила, и бездна приняла меня в свои незнакомые глубины, в дыру, из которой я, возможно, никогда не найду выхода.

Джек зарычал — низко и грубо — крепко прижимая мои бедра к своим, как-то еще глубже вонзившись в меня, достигнув глубины, которая была так приятно болезненна, что я кончила снова. Или, может быть, я так и не переставала кончать с самого начала. Я почувствовала тепло сквозь презерватив.

— Блядь, — сказал он, расслабляясь подо мной, его пальцы ласкали мои бедра успокаивающими движениями, от которых мне хотелось отшатнуться.

Я даже не была уверена, что он осознавал, что делает это, но мне было все равно.

Я с трудом поднялась с него.

Он не отпускал меня.

— Еще нет, маленькая шпионка, — промурлыкал он. — Я хочу почувствовать твои последние отголоски. К тому же, ты не слышала о заботе после близости?

— А ты слышал? — я попыталась ответить, но мой голос стал мягким, как во сне.

Он усмехнулся.

— Посмотри, какая ты милая после оргазма. Как маленький беззащитный котенок. Ты так мило мурлычешь.

Но он отпустил мои бедра. Удерживая презерватив на месте, я приподняла бедра, и его член, теперь уже мягкий, выскользнул из меня. Я встала на шаткие ноги.

Джек посмотрел на свой мягкий член. Его глаза расширились.

— У тебя месячные или что?

— Или что-то в этом роде, — пробормотала я, слишком уставшая и подавленная, чтобы больше скрывать от него свою девственность.

Теперь уже бывшую.

— Так ты была девственницей, — сказал он, и в его глазах был взгляд, который я не могла понять.

Но что бы это ни было, оно меня напугало.

— Я хочу трахнуть тебя еще раз, — стонал он, проводя пальцем по крови на презервативе.

И затем, к моему полному шоку, он поднес окровавленный палец ко рту…

…и отсосал.

— Какая чертовски сладкая вишенка, — прорычал он, и его глаза сверкнули серебром. — И моя. Вся моя. Слышишь меня, принцесса? Это значит, что теперь ты принадлежишь мне. Если какой-нибудь другой мудак тронет тебя, если этот Том приблизится к тебе? — презрительно усмехнулся он.

— Я его, блядь, уничтожу.

Встав, он выбросил презерватив, а я схватила свою одежду и нервно натянула ее на себя. Меня тошнило, и одновременно хотелось истерически рассмеяться — как будто я хотела смеяться, плакать или кричать, я не была уверена. По крайней мере, он не снял с меня рубашку. По крайней мере, мой шрам остался для него секретом.

Я фыркнула про себя. Какая жалкая утешительная мысль.

Джек встал и оделся, но прежде чем я успела последовать его примеру, он обнял меня. Его объятия были смущающими. Особенно когда он неловко погладил меня по спине и неохотно поцеловал в лоб. Мягкость, нежность… это открыло во мне зияющую рану, потому что часть меня жаждала, чтобы его нежность была настоящей, хотя я знала, что это был всего лишь еще один способ запутать меня.

— Что ты, черт возьми, делаешь? — спросила я.

— Ухаживаю за тобой. Ты никогда раньше не занималась сексом, я должен обнять тебя, — пробормотал он, хотя сам казался сбитым с толку. Отодвинувшись, он поднял мой подбородок. — На самом деле, ты пойдешь со мной домой, принцесса.

О, черт, который час?

Я сглотнула, оглядевшись по сторонам.

На улице уже стемнело, часы в углу показывали 7 вечера. У меня было полчаса, чтобы добраться до бара, где я должна была выйти на смену.

— Я не могу, — сказала я ему.

— Что я тебе говорил о том, чтобы ты мне отказывала?

— Я не могу, — повторила я, испугавшись.

— Я должна идти на работу. Некоторым из нас нужно работать.

Он гневно посмотрел на меня.

— Ты думаешь, хоккей — это не работа?

— Я не хочу сейчас говорить о хоккее. Мне нужно идти.

К моему удивлению, он отпустил меня и наблюдал, как я собираю свою одежду и одеваюсь.

— Где ты работаешь? Я могу тебя подвезти.

— Он улыбнулся, вставая и потягиваясь.

— Я имею в виду, еще одну.

Я уверена, что он мог бы.

— Не твое дело.

К моему удивлению, он не стал настаивать.

— Ладно, Авива. Можешь убежать. Я найду тебя позже.

С этими зловещими словами я схватила сумку и вышла из комнаты, оставив Джека позади…

…пока.

К тому времени, когда я добралась до бара The Stacks, где я работала вместе с Товой, я была вся в поту. Я с трудом открыла толстую деревянную дверь с маленькой золотой вывеской, осознавая, что мои волосы были в полном беспорядке — как будто я только что переспала с кем-то. По крайней мере, я сегодня не накрасилась. Я и так была в достаточном беспорядке.

И у меня не было возможности зайти в IT-центр и подружиться с техническим специалистом, который помог бы мне взломать облачный аккаунт Джошуа Дженсена, черт возьми.

Завтра, пообещала я себе. Завтра это будет моим главным приоритетом.

Алекс, вышибала, поднял глаза, когда я вошла. Он был крупным парнем, членом команды по борьбе, и мы с Товой не могли понять, нужны ли ему деньги или он делает эту работу для удовольствия. Хотя я не знала, насколько это весело — проверять удостоверения личности и выгонять пьяных и агрессивных студентов.

— Лучше будь осторожна, Дик в ярости, — предупредил он.

— Я опоздала всего на минуту, — сказала я, вздохнув.

Алекс поднял бровь. — Как будто это имеет значение для Вайнера?

Я рассмеялась, удивленная тем, что в данный момент мне что-то показалось смешным.

Но Алекс прозвал Дика «Вайнером» однажды вечером, когда мы убирали бар. Дик был из тех, кто напивался и становился агрессивным, как наши худшие клиенты, часто объявляя себя «большим победителем», а всех остальных — «настоящими неудачниками». Он действительно «Вайнер», — сказал Алекс мне и Тове, когда мы приводили бар в порядок.

Прозвище прижилось, хотя Дик и не подозревал об этом.

— Авива! — крикнул Вайнер, напугав меня и вернув в настоящее. Я стиснула зубы. Мне потребовалось все свое самообладание, чтобы не назвать Дика плохим боссом, но я заметила, как Това широко раскрыла глаза и энергично затрясла головой.

— Не делай этого, — прошептала она. — Он угрожал тебя уволить.

— Авива, ты опоздала, — сказал Дик. — Твоя смена уже началась. И у меня нет времени на безответственных сотрудников.

Едва ли.

Това снова покачала головой.

Я не хотела извиняться, но я хотела сохранить свою работу. Мне нужно было ее сохранить. Моя стипендия покрывала только обучение, проживание и питание. Книги для занятий, еда, транспорт — все это я оплачивала сама. Не говоря уже о коммунальных платежах за дом тети Глэдис, теперь, когда Ашер вернулся домой.