Он умолк и отвёл взгляд.

Я причинил ему боль.

И всё из-за лжи Ашера Голда.

Конечно, я не мог знать наверняка. Я ведь даже ни разу не разговаривал с ним лицом к лицу.

Но был убеждён.

Ашер лгал.

Напряжение понемногу отпустило.

— Ты прав. Прости. Сам не знаю, какого чёрта мне вообще такое в голову взбрело.

На губах тренера появилась печальная улыбка.

— Полагаю, не обошлось без его сестры.

Теперь уже я выпрямился.

— Ты знал, что Авива — сестра Ашера?

— После твоего срыва на первом матче сезона я навёл о ней справки. Хотел убедиться, что она не пытается манипулировать тобой или каким-нибудь образом тебя подставить. Сложить два и два оказалось несложно. Послушай, Джек, я никогда не стал бы осуждать тебя за отношения. Тебе стоит найти человека, который тебе небезразличен. Или хотя бы того, кто сможет удовлетворять твои...

Он деликатно кашлянул.

—...потребности. Но будь осторожен, хорошо? Не каждый желает тебе добра. Иногда нам отчаянно хочется видеть в людях лучшее, даже когда они раз за разом показывают нам худшую сторону своей натуры. А ты сейчас на таком этапе карьеры, когда одна подобная ошибка может стоить тебе всего. И не только тебе, но и всей команде. Ребята рассчитывают на тебя. Ты должен вести их за собой, оставаться сильным и продолжать побеждать. Понимаешь?

Стоило ему намекнуть на Авиву, как во мне мгновенно вспыхнуло желание её защитить.

Здесь тренер ошибался.

Он не знал её так, как знал я.

— Давай поступим следующим образом, — предложил он. — Выберем вечер, и ты познакомишь меня с ней. Поужинаем у меня дома. Ты ведь давно не заходил. Я смогу составить о ней собственное впечатление, а она убедится, что я вовсе не чудовище.

Это точно ничем хорошим не закончится.

Хрен знает, что устроит моя маленькая фурия, если рядом не окажется свидетелей.

— Я приведу её на ужин выпускников, — предложил я.

Тренер одарил меня тёплой улыбкой.

— Тоже подойдёт, сынок.

— Увидимся на тренировке.

Я поднялся с кресла, чувствуя невероятное облегчение.

Сомнения почти рассеялись.

Я уже направился к двери, когда тренер окликнул меня:

— Джек?

— Да?

— Наверное, я слишком редко тебе это говорю, но я горжусь тобой, сынок. Ты стал именно тем мужчиной, каким, я всегда знал, ты способен стать. Не забывай, что для тебя действительно важно.

Последние сомнения исчезли.

Этот человек всегда заботился обо мне.

Давал мне возможности, которых больше никто не давал.

Вытащил из кошмара, в котором я жил, когда всем остальным было на меня плевать.

Он не был насильником.

Он просто старался поступать правильно.

В отличие от меня.

Авива

Когда я проснулась, Джека рядом уже не было.

Мы уснули в его кровати, и всю ночь он крепко прижимал меня к себе. Одна его рука обнимала меня за талию, а другая покоилась между моих ног, собственнически накрывая ладонью мою киску.

Я должна была чувствовать себя в ловушке.

А вместо этого чувствовала себя в безопасности.

И теперь, проснувшись без него, должна была испытывать облегчение.

Но почему-то испытывала лишь разочарование.

Почистив зубы его щёткой, я кое-как собрала растрёпанные после сна и секса волосы в небрежный пучок на макушке, натянула одну из его толстовок и спустилась вниз.

Меня мучила жажда. И отчаянно хотелось кофе.

А потом...

Чёрт его знает.

Мой мозг ещё толком не проснулся.

Я поспешно миновала столовую, изо всех сил стараясь не вспоминать всё то смущающее и одновременно чертовски горячее, что там происходило, и направилась на кухню.

Айзек сидел за кухонным островом, уткнувшись в телефон.

Заметив меня, он поднял голову.

— Доброе утро. Кофе?

Я ожидала неловкости, но он вёл себя совершенно непринуждённо. Словно ничуть не удивился, обнаружив меня здесь.

Или, может, у Джека постоянно какие-нибудь девушки спускались по утрам на кухню в поисках кофеина.

От этой мысли у меня болезненно сжался желудок.

Словно прочитав мои мысли, Айзек произнёс:

— Знаешь, ты не первая девушка, которую я вижу в этой толстовке...

О господи.

—...но первая, которой он позволил бы её оставить себе.

О.

Облегчение нахлынуло такой мощной волной, что я едва не покачнулась.

Это не должно было ничего для меня значить.

Но значило.

— Кофе. Да, спасибо, — наконец выдавила я.

Айзек кивнул, поднялся и налил мне чашку из кофейника.

— С чем пьёшь?

— С овсяным молоком. Но могу и чёрный, если у вас нет...

Он подошёл к холодильнику и распахнул дверцу.

— Джек на днях купил. Сам он такое никогда не пьёт, так что, полагаю, это для тебя.

Облегчение сменилось приятным теплом.

А следом пришло недоумение.

Да, между нами с Джеком явно что-то изменилось. Но откуда он вообще знал о моей непереносимости лактозы?

И почему позаботился о том, чтобы даже у него дома я могла пить кофе так, как привыкла?

Неужели он действительно относился ко мне настолько серьёзно?

Айзек добавил в чашку овсяное молоко, протянул её мне, а сам прислонился к закрытому холодильнику, скрестив руки на груди.

— Значит, Авива Голд.

— Ага.

— Имеешь какое-нибудь отношение к нью-йоркским Голдам?

Вот же чёрт.

Когда погибли наши родители, семья Голд даже не попыталась помочь нам с Ашером.

Богатая, скрытная, замкнутая и, вполне возможно, связанная с криминальным миром манхэттенская династия не желала иметь с нами ничего общего.

Впрочем, это было взаимно.

— Дальние родственники, — уклончиво ответила я. — А ты откуда вообще знаешь о Голдах?

Он ухмыльнулся.

— Скажем так, мы знакомы... уже очень давно.

Хм.

— Насколько давно? — поинтересовалась я.

Он лишь покачал головой, явно не собираясь отвечать.

— Как там твоя подруга?

— Това?

— Ага.

Я выпрямилась и подозрительно прищурилась.

Айзека я почти не знала, но раз уж он дружил с Джеком, вполне возможно, его представления о согласии были такими же извращёнными, как у моего...

А кем, собственно, теперь был для меня Джек?

— Даже не думай к ней приближаться, — предупредила я.

Айзек запрокинул голову и расхохотался.

— А ты забавная. Теперь понимаю, что Джек в тебе нашёл.

Из дверного проёма донеслось выразительное покашливание.

Мы оба обернулись.

Джек стоял на пороге и мрачно смотрел на Айзека.

— Даже не начинай, — предупредил он.

Айзек пожал плечами, продолжая посмеиваться.

— Расслабься. Я всё понял. Смотреть можно, трогать нельзя.

— Даже смотреть больше не смей. Никогда, — отрезал Джек.

Затем повернулся ко мне.

— Пошли, маленькая фурия. Нам нужно купить тебе платье.

— У меня есть платья, — возразила я.

— Авива, ты будешь прекрасна даже в мусорном мешке. Но я хочу купить тебе что-нибудь столь же красивое, как ты сама. Что-нибудь новое, — произнёс он неожиданно мягко. — Разве я не могу сделать для тебя хотя бы это?

Он пытался купить моё прощение.

Подкупить меня, чтобы я смягчилась.

И, чёрт возьми, у него получалось.

— Ладно, — сдалась я.

— Ладно, — передразнил он, протягивая мне руку. — Пошли. Я записал тебя в «Пикси».

— В «Пикси»?

В этот бутик можно было попасть только по приглашению.

А платья там стоили тысячи долларов.

— Джек, в этом совершенно нет необходимости.

Его терпение окончательно иссякло.

Он схватил меня за руку и потянул к выходу из кухни.

— Не согласен. Ты даже не представляешь, насколько мне нравится видеть тебя в моей толстовке. Но представить, что на тебе будет одежда, которую купил тебе я? Знать, что даже когда я одеваю тебя, я забочусь о том, что принадлежит мне? А потом собственными руками снять с тебя всё это?

Он увлёк меня за собой.