Теперь я понимала, почему окружающие привыкли уступать ему дорогу. Джек был человеком, который не терпел отказов.

— Бедная маленькая принцесса, — протянул он с издевательской нежностью. — Так боишься и всё равно упрямишься.

— Джек, пожалуйста…

— Пожалуйста что? Чтобы я остановился? Или чтобы продолжил?

Я не знала, как заставить его услышать меня. Но одно знала точно: я не хотела, чтобы он зашёл ещё дальше.

Он приблизился, и меня охватил настоящий ужас. Я поняла, что сейчас он может отнять у меня то, чего я никогда не соглашалась отдавать.

— Прекрати, Джек! Пожалуйста, не так! — Голос сорвался. — Я скажу, зачем пришла. Только не делай этого со мной.

Не делай этого.

Не превращай близость в то, чего я буду бояться всю жизнь.

Он замер. Несколько мучительных секунд мы смотрели друг на друга. Затем Джек отступил. Медленно, словно ему стоило огромного усилия отказаться от своей власти.

Но победителем он всё равно считал себя.

— Сегодня я не зайду дальше, — сказал он. — Но между нами ещё ничего не закончено.

Он продолжал смотреть на меня, не позволяя забыть, что всё ещё контролирует происходящее. Я дрожала, стиснув зубы, стараясь не расплакаться снова.

Когда он наконец отстранился окончательно, меня накрыло изнеможение. Сил не осталось даже на злость. Я лежала на скамейке, чувствуя себя опустошённой, и пыталась собрать мысли.

— Чёрт, — выдохнул Джек.

Он наклонился ко мне, затем опустился на колени рядом со скамейкой. Я невольно отпрянула.

— А теперь, — произнёс он тихо и жёстко, — говори.

Авива

Джек молча отвязал мои руки от скамейки, а затем, к моему удивлению, принялся растирать затёкшие запястья, возвращая им чувствительность.

Я лежала, тяжело дыша, и смотрела в потолок, считая белые квадраты, напоминавшие пустое поле для игры в крестики-нолики.

Забавно. Как и в этой игре, здесь не оказалось победителей.

Я глубоко вздохнула и заговорила, хотя уже жалела о том, что собиралась сказать. Я нарушала обещание, данное брату. Предавала его доверие, рассказывая чужому человеку то, что поклялась хранить в тайне.

И даже не знала, чего стыдилась сильнее: своего предательства или того, что только что произошло.

В любом случае я оказалась слабой.

И ненавидела себя за это.

— Моя фамилия Голд. Я сестра Ашера Голда.

Никакой реакции.

— Ваш главный тренер, Джошуа Дженсен, издевался над ним.

Джек закатил глаза.

Я прищурилась.

Как он смеет относиться к этому с таким пренебрежением?

— Это продолжалось два года. С тех самых пор, как Ашер присоединился к «Королям».

Джек презрительно фыркнул.

Я повернула к нему голову.

— Тебе смешно?

— Тренер был прав, — произнёс он.

— В чём?

Джек откашлялся.

— Ашер уже давно играл паршиво. Постоянно пропускал шайбы. Был слабым звеном команды. Тренер собирался вывести его из стартового состава, и, когда твой брат об этом узнал, у него сорвало крышу.

— Это ложь!

— Он решил, что сможет шантажировать тренера, обвинив его в том, чего тот не совершал…

— Это не ложные обвинения! Всё было на самом деле! — почти закричала я, задыхаясь от возмущения.

— Чушь, — отрезал Джек.

Я попыталась обуздать гнев. Не нужно быть психологом, чтобы понять: он находился в глубоком отрицании.

— Ну конечно, — процедила я. — Наверное, ты считаешь, что руководители бойскаутов, священники и вообще все мужчины, наделённые властью, исключительно порядочные люди.

Он сжал переносицу, словно мои слова причиняли ему физическую боль.

Прекрасно. Пусть хоть немного помучается.

— Нет. Я прекрасно знаю, что подобное случается и в NCAA, и в спортивных командах. Есть тренеры, которые злоупотребляют своим положением. Но Джош не такой. Он хороший человек. Лучший из всех, кого я знаю.

— Возможно, ты действительно так считаешь, Джек. Но я знаю своего брата. Я видела, как он страдал. Он…

Я осеклась.

Джек не заслуживал знать, через что прошёл Ашер.

Как он отгородился от всего мира. От всех, кто пытался до него достучаться. Как выбросил хоккейную экипировку, плакаты, всё, что напоминало ему о спорте, который когда-то был смыслом его жизни.

Он даже отменил подписку на ESPN и перестал слушать Кендрика Ламара.

Мой брат словно перестал быть собой.

И я собиралась сделать всё, чтобы вернуть его.

Но как мне добиться справедливости, если Джек стоял у меня на пути и отказывался слышать хоть слово?

Он снова заговорил, не дав мне продолжить:

— Твой брат пришёл в бешенство. Особенно когда понял, что теряет выгодные спонсорские контракты. Тогда он пригрозил Джошу: либо тот оставит его в стартовом составе, либо Ашер расскажет преподавателям, журналистам и всем остальным, будто тренер к нему приставал. Джош переживал за него. Пытался помочь, в том числе финансово, предлагал психологическую поддержку. Но твой брат оказался жадным ублюдком с раздутым самомнением. Джош понимал, к чему всё идёт, и мы заверили его, что будем на его стороне.

Он посмотрел на меня с неприкрытым гневом и отвращением.

— Не знал, что у Ашера есть сестра. Тем более такая же жадная, лживая и ненормальная, как он сам.

Слова ударили под дых.

На мгновение я даже забыла, как дышать.

— Что, прости?

— Достаточно посмотреть на твою одежду. Ашер учился на стипендии. Ты, судя по всему, тоже. Денег у вас нет, вот вы и хватается за любую возможность разбогатеть. Что может быть удобнее, чем нажиться на спонсорах твоего брата и его будущем контракте с НХЛ? Не хочу тебя огорчать, принцесса, но дешёвые шмотки тебе придётся поносить ещё какое-то время. Ашер ничего не получит. Ему ещё повезло, что тренер не стал принимать против него меры.

К горлу подступила горькая, обжигающая желчь. Оно и без того болело.

В тот момент я ненавидела Джошуа Дженсена.

И Джека тоже.

— Так в чём заключался твой гениальный план? — спросил он. — Подбросить в кабинет тренера записку: «Да, я во всём виноват. С уважением, Джошуа Дженсен»?

— Вряд ли бы это сработало, — фыркнула я. — Я искала видеозаписи.

— Видеозаписи?

— Твой больной тренер записывал каждую свою «сессию» с моим братом.

От одного упоминания об этом мне захотелось что-нибудь разбить.

Желательно о голову Джека.

Он посмотрел на меня так, словно перед ним стояло нечто отвратительное.

— Мой тренер спас мне жизнь, Авива. Ты понятия не имеешь…

Он резко замолчал.

— Неважно. Ты, блядь, не заслуживаешь знать. Джош хороший человек. Его единственный недостаток в том, что он отдаёт команде всего себя и слишком легко доверяет людям. С твоим братом эта доверчивость обернулась против него. И я не позволю, чтобы подобное повторилось.

— Но видеозаписи…

— Никаких видеозаписей не существует. Если только ты сама не собиралась их сфабриковать.

Я впилась в него яростным взглядом.

— Я, по-твоему, похожа на человека, который таскает с собой поддельные видеозаписи?

Он пренебрежительно отмахнулся.

— Мой брат настоящий компьютерный гений. Я прекрасно знаю, как легко подделать цифровые материалы.

Джек схватил меня за запястье и бесцеремонно стащил со скамейки.

Я вцепилась в юбку, пытаясь натянуть её на дрожащие ноги, но ему было плевать на мои неудобства. Он потащил меня за собой, хотя юбка запуталась у меня в ногах.

Я споткнулась и наверняка упала бы, если бы он не подхватил меня.

Его руки были сильными.

И безжалостными.

— Так что, если ты собиралась подбросить фальшивку, ничего удивительного, — продолжил он. — Ашер ведь изучает кинопроизводство, верно? Всегда считал это странным. Теперь всё встало на свои места.

— Ты вообще слышишь себя? — возмутилась я. — Ты так отчаянно пытаешься сохранить образ своего безупречного тренера, что готов поверить в любую чушь, лишь бы не признавать правду.