Выйдя на кухню, я обнаружила Джека. Без рубашки, посреди настоящего моря бутылок.

Бесконечного количества бутылок с соком.

Апельсиновый был представлен во всех мыслимых вариантах: с мякотью, без мякоти, с небольшим количеством мякоти, свежевыжатый и даже из красных апельсинов.

И не только апельсиновый.

Я медленно обошла кухонный остров, проводя пальцами по бутылкам и читая этикетки.

Манговый сок. Кокосовая вода. Гуава. Клюква.

Миллион разновидностей яблочного сока, смешанного со всем, что только можно вообразить.

Обычный лимонад.

Розовый лимонад.

Здесь были даже напитки, которые Джеку наверняка пришлось специально заказывать из других стран.

Господи, тут даже стояла «Фанта».

Широко раскрыв глаза, я продолжала обходить кухонный остров, разглядывая бутылки и пытаясь осмыслить масштабы этого безумия.

Джек подошёл ко мне сзади.

— Зачем ты всё это сделал? — спросила я. — И почему именно сок?

Он обнял меня за талию и склонился к моему уху.

— Потому что ты никогда не находила времени, чтобы выяснить, какой сок тебе нравится больше всего. А я хочу, чтобы ты это узнала. Я обещал, что мы найдём твой любимый. Вот этим я сейчас и занимаюсь.

Я повернула голову и посмотрела на него.

— Ты что, собираешься выполнить абсолютно все обещания, которые когда-либо мне давал? Потому что это уже немного чересчур. Даже для тебя.

— Каждое до единого, принцесса, — ответил он. — Если это поможет мне уберечь тебя, сделать счастливой и навсегда оставить моей.

И это тоже было обещанием.

Я посмотрела на бесконечные ряды бутылок.

На соки, которые он разыскал только потому, что когда-то я обмолвилась, что не знаю, какой из них люблю больше всего.

На мужчину, который запомнил такую незначительную мелочь.

И превратил её в нечто огромное.

Безумное.

Совершенно в его духе.

Я тут же забыла обо всех соках и развернулась в его объятиях, чтобы поцеловать.

Потому что из всех вкусов на свете вкус его губ был моим любимым.

И я позаботилась о том, чтобы Джек тоже забыл о соке.

Оказалось, больше всего на свете я любила свежевыжатый апельсиновый сок.

И Джек позаботился о том, чтобы каждое утро за завтраком меня ждал стакан моего любимого сока.

Каждое утро.

До конца наших дней.

В точности так, как он и обещал.

Авива

Арена была забита до отказа.

Болельщики, студенты, преподаватели и обычные жители города сидели плечом к плечу, оглушительно поддерживая «Королей», которые отчаянно сражались с соперниками на льду.

Счёт был равным.

Два-два.

Шёл третий, заключительный период.

А я сидела между Товой и Ашером, не сводя глаз с Джека.

Я так хотела, чтобы он победил.

Так отчаянно, что, если бы это сделало его счастливым, собственными руками украла бы для него чемпионский кубок.

Словно прочитав мои мысли, Ашер фыркнул.

— Он не станет играть лучше только потому, что ты посылаешь ему лучи любви.

Мне стоило невероятных усилий уговорить брата прийти на финальный матч «Замороженной четвёрки».

Даже после того, как я рассказала ему правду или, по крайней мере, свою версию произошедшего, он продолжал сомневаться.

Смерть тренера Дженсена и разоблачение его преступлений немного облегчили состояние Ашера.

Но окончательно убедить его прийти на матч сумел новый психотерапевт, который оказался гораздо лучше предыдущего.

Слава богу, Ашер наконец начал возвращаться на лёд.

Пока ещё не в составе «Королей».

Но Джеку удалось убедить его возобновить тренировки.

Я посмотрела на брата.

На его тёмные глаза, широкие плечи, крепкую фигуру.

На то, как сжимались его кулаки, пока он наблюдал за бывшими товарищами по команде, скользившими по льду.

В его взгляде смешались тоска и боль.

— Знаешь, — тихо произнесла я, — тебе нечего стыдиться. Ребята знают, что произошло. И все они на твоей стороне.

Это была правда.

Записи нашли.

И хотя никто из игроков не видел их содержимого, одного подтверждения их существования оказалось достаточно, чтобы остальные члены команды окончательно встали на сторону Ашера.

Джуда даже пошутил по этому поводу:

— Похоже, поколение икс и бумеры до сих пор не разобрались, как работают современные технологии.

Джек не рассмеялся.

Просто крепче сжал мою руку.

А я сжала его ладонь в ответ.

Я знала, как тяжело ему далась потеря тренера.

Вернее, потеря того Джошуа Дженсена, которого он знал.

Человека, которого считал наставником.

Той тщательно выстроенной иллюзии, за которой скрывалось чудовище.

Даже сейчас Джеку приходилось нелегко.

Иногда ему снились кошмары.

Он просыпался посреди ночи, тяжело дыша, и прижимал меня к себе так крепко, словно боялся, что стоит ослабить объятия, и я исчезну.

«Я не мог тебя найти, — шептал он. — Бежал и бежал сквозь огонь, но никак не мог найти. Не мог добраться до тебя достаточно быстро».

И я успокаивала его.

Иногда ему нужна была физическая близость, чтобы убедиться, что я действительно рядом.

Иногда хватало одного моего голоса.

Я обнимала его, гладила по волосам, шептала, что мы в безопасности.

Что всё закончилось.

Что я здесь.

И оставалась рядом, пока он снова не засыпал.

Я ожидала, что кошмары будут мучить и меня.

Но их не было.

Дженсен не снился ни одному из нас.

Наверное, меня должно было беспокоить, насколько мало вины мы оба испытывали из-за его смерти.

Но я и без того знала, что во мне есть что-то тёмное.

Что-то неправильное.

В конце концов, будь я совершенно нормальной, разве собиралась бы замуж за Джека Фельдмана?

Ашер покосился на огромный бриллиант, сверкавший на моём безымянном пальце.

— Я знаю, что твой жених подёргал за нужные ниточки, чтобы меня вернули в команду...

— Он ни за какие ниточки не дёргал, — возразила я.

— Но я пока не готов, — продолжил Ашер, проигнорировав моё замечание. — Когда-нибудь буду. Обещаю. Просто не сейчас.

Я кивнула.

И мы снова повернулись к ледовой площадке.

Вратарь соперников накрыл шайбу ловушкой, остановив игру.

— Это ведь нарушение, да? — спросила я.

— Затяжка времени, — пробормотал Ашер. — Они уже в отчаянии.

Раздался свисток судьи.

Джек воспользовался паузой и подъехал к нам. Мы сидели в первом ряду, прямо над скамейкой запасных.

— Ашер, — окликнул он.

— Джек, — отозвался мой брат.

После того как Джек извинился за то, что не поверил Ашеру, а тот немного справился со своей злостью, между ними начало зарождаться нечто похожее на дружбу.

Близкими друзьями они пока не стали.

Но постепенно двигались в этом направлении.

С Дэйвом Ашер по-прежнему отказывался разговаривать.

И Дэйв, похоже, смирился с этим.

По крайней мере, пока.

Джек повернулся ко мне.

— Ну что, принцесса, готова? Потому что сейчас я выиграю этот матч ради тебя.

Я расплылась в счастливой улыбке.

— Знаю.

Он окинул меня довольным взглядом.

— Тебе идёт моя форма.

— Знаю, — передразнила я его.

Позади меня демонстративно кашлянул Маркус.

— Может, вы уже снимете себе номер?

Сидевший рядом с ним Майка усмехнулся.

— Уверен, снимут. Сразу после игры.

Джек даже не удостоил их взглядом.

Но я знала, как много для него значило то, что братья сегодня здесь.

И была счастлива видеть, что их отношения наконец начали налаживаться.

— Господи, вы обязательно должны так шутить? — возмутился Ашер. — Она вообще-то моя сестра. Это отвратительно.

Он повернулся ко мне.

— И ты отвратительная.

Я рассмеялась и легонько стукнула его кулаком в плечо.

Прозвучал сигнал.

Игра возобновилась.

Мы мгновенно переключили всё внимание на лёд.