— Ты прав, Джек. Прости. Я был молодым, испуганным и злым и всё просрал. Я должен был спасти свою семью, но вместо этого попытался спасти весь мир.

Конор фыркнул.

— И посмотрите, как замечательно получилось.

Майка бросил на него взгляд.

— Я создал новую семью вместо того, чтобы позаботиться о той, которая у меня уже была. Мы с Маркусом не можем исправить прошлое. Но ты не можешь продолжать жить в нём, Джек. Иначе оно сожрёт тебя заживо.

— Я вообще не думаю о прошлом.

Он кивнул.

— Просто запихиваешь его подальше, да? Складываешь всё в тёмный ящик и никогда не приподнимаешь крышку.

Его голос стал мягче.

— Но если посмотреть прошлому в лицо, признать его, тогда его можно отпустить. А если продолжишь игнорировать, все демоны внутри будут колотиться в стенки этого ящика, пока однажды не вырвутся наружу.

Он посмотрел на Маркуса.

— Тебе, кстати, тоже стоит об этом подумать.

Маркус фыркнул.

— Мы пришли не меня обсуждать. И мне нравятся мои демоны.

На этот раз фыркнули Док и Билли.

Я опустился на одну из скамеек, сгорбился и закрыл лицо руками.

Я ненавидел то, что Майка был прав.

Слишком долго я держался за свою ярость.

Выплёскивал её в хоккее.

Наказывал любого, кто, как мне казалось, перешёл мне дорогу или обидел тех немногих, кому я был предан.

Наказывал Авиву.

Так долго ей не доверял.

И даже когда начал доверять...

Всё равно ей не поверил.

Кара села рядом со мной.

— Джек, почему ты сегодня ударил своего товарища?

Майка усмехнулся.

— Потому что Айзек начал нести дерьмо про его девушку.

Он даже не посмотрел на меня, чтобы получить подтверждение.

— Я столько всего просрал, — пробормотал я в ладони.

Кара рассмеялась.

— Они тоже.

Она имела в виду моего брата, Конора и Люка.

— Иногда любовь заставляет хороших мужчин совершать плохие поступки.

Я не стал спорить.

Я любил Авиву.

Но уже не был уверен, что она любит меня.

— Она мне не предана.

— А ты предан ей? — спросила Кара.

Я пожал плечами.

Перед глазами возникло лицо Авивы, когда я сказал, что её брат врёт.

Она выглядела не злой.

Она выглядела разбитой.

— Она думает, что тренер... — Я замолчал. — Что он сделал кое-что по-настоящему ужасное. Но я его знаю. Он никогда бы...

Кара осторожно отвела мои руки от лица.

— Джек. Посмотри на меня.

Я посмотрел.

Нетрудно было понять, почему мой брат так отчаянно хотел, чтобы она принадлежала ему.

Кара была красивой: рыжие волосы, огромные золотисто-карие глаза.

Но в ней было ещё что-то.

Даже не знаю.

Стальной стержень, окружённый какой-то мягкой, светлой радостью.

Первое напоминало мне Авиву.

А второе...

Я хотел этого для неё.

Хотел подарить Авиве такую же лёгкость и радость, какую мой брат подарил Каре.

— Смотрю, — хрипло ответил я.

— Только не слишком внимательно, — донёсся голос Конора, явно не в восторге от того, как я смотрю на его женщину.

Кара его проигнорировала.

— Иногда хорошие мужчины совершают плохие поступки ради любви. Но очень часто влиятельные мужчины совершают чудовищные поступки ради ещё большей власти. А харизматичные? Они умеют отлично это скрывать. Поверь мне, Джек: слушай своё чутьё. Даже если заставлял его молчать много лет. Пока не стало слишком поздно.

Она не успела продолжить.

Дверь распахнулась, и в раздевалку вошла моя команда.

Тренер зашёл последним.

Айзек даже не посмотрел в мою сторону.

— Эм... — Джуда уставился на Кару. — Ты горячая, но весь этот эскорт явно лишний.

Люк зарычал.

— Глаза убрал, — рявкнул Конор.

Тренер прочистил горло.

— Вам всем нельзя здесь находиться.

Маркус выпрямился и молча посмотрел на тренера сверху вниз.

Лицо Дженсена начало краснеть.

— Мы как раз уходим, — вмешался Майка.

Он подошёл к нам и протянул Каре руку.

Она вложила свою ладонь в его.

Все семеро направились к выходу, но у самой двери Кара остановилась и потянула Майку за руку.

Затем подняла взгляд на тренера.

Он возвышался над ней.

Но почему-то именно в этот момент казался маленьким.

— Знаешь, Джошуа, мужчины, которые изо всех сил стараются казаться самыми могущественными, зачастую оказываются самыми слабыми. Разве не так?

Теперь лицо тренера побагровело окончательно.

— Я не знаю, кто вы такая... — начал он.

Кара пожала плечами.

— И не нужно. Зато я знаю, ктоты. Такие женщины, как я, женщины, которым уже причиняли боль, всегда узнают таких, как ты.

Майка оглянулся на меня.

— Береги свою преданность для тех, кто её заслуживает, Джек. Позвони, если захочешь поговорить.

И они ушли.

Оставив меня с озадаченной, заинтригованной командой и тренером, который выглядел так, будто вот-вот взорвётся.

Слова Кары снова и снова звучали у меня в голове.

Она увидела в нём что-то, чего не видел я.

Или не хотел видеть.

Джек

В раздевалке гостевой команды во время перерывов царило напряжение.

Айзек по-прежнему со мной не разговаривал. Он занимался рассечённой губой, осторожно нанося на неё мазь.

Что ж, теперь какое-то время ухмыляться он точно не сможет.

Джуда со сбившимся набок пучком и Леви с запотевшими очками то и дело переглядывались. Опять занимались своей раздражающей близнецовой хренью, умудряясь общаться без единого слова.

Тренер сверлил нас взглядом.

Дейв чему-то улыбался.

Остальные игроки, с которыми я не был особенно близок, тихо перешёптывались между собой.

Ко второму перерыву «Короли» уступали две шайбы, и я прекрасно понимал, кого все в этом винили.

Меня накрыло чувство вины.

Команда равнялась на меня.

Рассчитывала на меня.

А я, блядь, всех подвёл.

Но чувство вины перед командой меркло по сравнению с тем, что я испытывал из-за Авивы.

Мои братья были правы.

Я требовал от неё безоговорочной преданности, хотя сам не сумел ответить ей тем же.

Мне нужно было поговорить с тренером.

И на этот раз добиться правды.

Я намеренно игнорировал собственное чутьё, которое обычно безошибочно распознавало ложь. Потому что, если бы я поймал Дженсена на вранье, что бы это означало для всей моей жизни?

Что это говорило бы обо мне?

О моей преданности человеку, который, возможно, совершил нечто настолько чудовищное?

Да, я и сам творил с Авивой ужасные вещи.

Я не раз трахал её.

Принуждал её к сексу со мной.

Поначалу она не давала согласия.

А мне было плевать.

И если уж быть до конца честным, я до сих пор не сожалел о том, что именно так сумел заполучить её.

Но мне было далеко не плевать на боль, которую я ей причинил.

На то, что именно из-за меня в её глазах снова и снова появлялось это опустошённое, сломленное выражение.

От осознания того, что я натворил, хотелось заорать на самого себя.

Я никогда не притворялся хорошим человеком.

И не собирался искать себе оправдания.

Я хотел Авиву и нашёл предлог, чтобы сделать её своей.

Любым способом.

Всеми способами, какие только приходили мне в голову.

Но, как я однажды сказал Мейсону Кэллоуэю, всё меняется, когда тебе действительно не насрать на человека.

А когда насрать, ты всего лишь жалкий хищник, злоупотребляющий своей властью.

Было ли Дженсену хоть немного не плевать на Ашера?

Или он был настолько жалким и слабым человеком, что мог почувствовать себя сильным, лишь подчинив того, кого обязан был защищать?

Мне нужны были ответы.

Второй перерыв закончился.

Команда начала покидать раздевалку.

— Тренер, — окликнул я Дженсена, когда тот направился к выходу.

Его плечи заметно напряглись.

Он обернулся и посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.