Но затем его лицо стало серьёзным.

— Так какую именно тупую херню мы собираемся натворить?

Я тяжело вздохнул.

— Вломиться в дом тренера.

Он вскинул бровь.

— Зачем?

— Потому что он втерся в доверие к Ашеру Голду, а потом сексуально надругался над ним. Мне нужно найти видео, которое этот ублюдок снял, чтобы доказать, что произошло.

Даже в тусклом свете фонарей было видно, как Айзек побледнел.

— Я думал, это неправда.

— Нет. Зато тренера я поймал на лжи.

— Блядь, чувак...

Он провёл ладонью по лицу.

— Мне жаль. И тебя, и Ашера. Где, по-твоему, может быть запись?

Я рассказал ему, что произошло в кабинете Дженсена в Холлистер-холле и как мы обнаружили пустую папку с именем Ашера.

— Эти записи должны где-то храниться, — закончил я. — Думаю, он мог оставить их на домашнем компьютере или личном ноутбуке.

Айзек кивнул.

— И как мы попадём внутрь?

Я вытащил из кармана небольшой металлический ключ.

— Вот так.

Айзек последовал за мной к дому и остановился рядом, пока я возился с замком входной двери.

— Ты ведь знаешь, что Авива из семьи Голд? Дальняя родственница, но всё-таки...

— Знаю, — ответил я. — Тесен мир.

— Даже теснее, чем ты думаешь.

Я вставил ключ в замок и с облегчением почувствовал, как механизм поддался.

— Тихо. Сначала убедимся, что его нет дома.

Я осторожно вошёл внутрь.

Дом встретил нас мёртвой тишиной.

На простых белых стенах висели фотографии.

Я.

Другие игроки.

И сам Дженсен.

Очень, блядь, много Дженсена.

— Тренер? — негромко позвал я.

Ни звука.

Отлично.

Как я и предполагал, дома его не было.

Айзек последовал за мной вверх по лестнице, застеленной мягким ковром.

Мы миновали гостевую спальню, в которой я когда-то ночевал перед началом первого курса.

В животе болезненно скрутило.

Я поступал правильно.

Знал это.

Но от этого было ничуть не легче осознавать, что в каком-то смысле я предавал единственного человека, который когда-либо был мне настоящим отцом.

А потом перед глазами возникло лицо Авивы.

То, как она смотрела на меня, когда я сказал, что верю ей.

Что помогу.

И я заставил себя идти дальше.

Она была важнее любого лживого подобия отца.

Перед дверью кабинета Дженсена Айзек остановил меня.

— Ты уверен, что хочешь это сделать, Джек? Потому что, когда узнаешь правду, обратно её уже не засунешь. Забыть не получится.

Я кивнул.

— Я должен. Ради неё.

Повернул ручку и вошёл.

Кабинет оказался почти точной копией того, что находился в Холлистер-холле.

Тот же стиль.

Та же обстановка.

Но личного ноутбука Дженсена нигде не было видно.

— Чёрт, — пробормотал я.

Я действительно рассчитывал найти доказательства именно здесь.

В заднем кармане завибрировал телефон.

Я достал его.

Леви.

Я ответил.

— Всё нормально?

— Нет, Джек. Ни хрена не нормально. Мы с Джудой решили заглянуть к твоей девушке и её подругам, привезти им чего-нибудь поесть. И знаешь что? Твоя девушка вылезла через окно. Она исчезла.

— Что?! — рявкнул я.

Айзек встревоженно посмотрел на меня.

— Что случилось?

Я поднял ладонь, заставляя его замолчать.

В голове одна за другой вспыхнули кошмарные картины.

Авива падает.

Ломает лодыжку.

Или свою грёбаную шею.

Я резко мотнул головой, прогоняя эти образы.

— Вы её нигде не нашли?

— Ага.

Судя по голосу, Джуда выхватил телефон у Леви.

— Понятия не имеем, куда она делась.

Я сбросил вызов, даже не попрощавшись, и открыл приложение с трекером.

На экране появились две точки, отмечавшие местоположение Авивы.

Одна передавала сигнал с её телефона.

Вторая с чипа, вживлённого ей в шею.

Обе двигались через кампус.

Прямиком к Холлистер-холлу.

Туда, где, скорее всего, сейчас находился Дженсен.

— Блядь!

— Да что, нахрен, происходит? — снова потребовал ответа Айзек.

— Возвращаемся в кампус. Немедленно. Авива собирается вляпаться в какую-то херню, и мы должны оказаться там раньше, чем случится что-нибудь страшное.

Я на ходу написал Джуде и Леви, приказав встретить нас у Холлистер-холла.

Всё будет нормально.

Я повторял это себе снова и снова.

Всё будет нормально.

Но когда мы вылетели из дома, промчались по улице и запрыгнули в мою машину, внутренности уже скручивало от дурного предчувствия.

Я лгал самому себе.

Ничего, блядь, не будет нормально.

Если только я не успею.

Мне нужна была Авива.

Живая.

Невредимая.

В безопасности.

Подальше от всего, что могло причинить ей боль.

Я гнал по улицам, пролетая на красный один светофор за другим.

Но всё это уже не имело значения.

Мы всё равно опоздали.

Потому что, когда мы добрались до Холлистер-холла, из окон здания валил густой дым.

А судя по точкам на экране моего телефона…

Моя маленькая фурия была внутри.

Авива

— Может, посмотрим что-нибудь? — бодро предложила Лесли. — Вы же любите «Теда Лассо»?

— А может, лучше вколем ей транквилизатор? — пробормотала Люси. — Глядишь, хоть тогда перестанет наматывать круги.

— Авива, глубоко вдохни, — велела Това, с беспокойством наблюдая за мной.

Все трое собрались у нас с Товой в квартире.

Люси и Лесли прислал Мейсон, чтобы они составили мне компанию, а Това примчалась домой сразу после того, как я отправила ей сигнал SOS.

— Я просто волнуюсь, — объяснила я.

Я не волновалась.

Я была в ужасе.

И не только потому, что от того, сумеет ли Джек найти доказательства, зависело слишком многое.

Я уже видела, что за человек Джошуа Дженсен.

В DSM не существовало отдельного диагностического кода для зла, но это не мешало ему сочиться из глаз Дженсена.

Если он поймает Джека, кто сказал, что не причинит ему боль?

Или чего похуже?

Това фыркнула.

— Будь добра, объясни мне, как мы умудрились перейти от «Джек Фельдман — жестокий ублюдок, которому место за решёткой» к «Джек Фельдман — мой парень, я его люблю и до смерти боюсь, что с ним что-нибудь случится»?

Я уже успела вкратце рассказать девочкам о последних событиях.

Но далеко не обо всём.

Я тяжело вздохнула.

— Если расскажу тебе всю историю, ты возненавидишь его ещё сильнее.

— Знаешь, Авива, это совершенно не внушает мне уверенности.

В конце концов я опустилась на диван и рассказала всё.

Абсолютно всё.

Ну, за исключением самых пикантных подробностей.

Това слушала молча, но по её лицу я прекрасно видела, как в ней нарастают злость и осуждение.

Когда я закончила, она мрачно заявила:

— Можешь больше не переживать, что тренер причинит ему боль. Потому что это сделаю я.

Лесли и Люси переглянулись.

— Ну вот, опять началось, — хихикнула Люси.

Лесли отреагировала мягче.

— Това, поверь человеку, который сам через подобное прошёл. Ты не поймёшь, пока не окажешься в такой ситуации.

Това скептически приподняла бровь.

— Поверю тебе на слово.

Я развернулась к ней всем телом.

— Джек гораздо больше, чем те ужасные вещи, которые он делал вначале. Он любит меня. Да, его любовь жестокая, безумная, болезненная и всепоглощающая. Но он умеет быть и другим. Мягким. Нежным. Он хочет, чтобы я была в безопасности. Чтобы я была счастлива. И в отличие от других мужчин он действительно готов сделать всё ради этого. Он видит меня, Това. Настоящую меня. И любит то, что видит. Мы понимаем друг друга. Я знаю, что тебе трудно это принять, но, пожалуйста, хотя бы попытайся. А если любовь к нему делает меня сумасшедшей, тогда я не хочу быть нормальной.

— Ладно.

Това вскинула руки, признавая поражение.

— Я его приму. Но оставляю за собой полное право надрать ему задницу.