Потому что она не сказала «да».

Она сказала: «Нет».

Джек

Где, блядь, Авива?

Разминаясь на льду и растягивая мышцы бедра под восторженные вопли женщин на трибунах, будто мы делали это специально для них, я не сводил глаз с гостевого сектора арены.

Авивы нигде не было.

Водитель, которого я нанял, сообщил, что она так и не вышла. А когда я в последний раз проверял приложение на телефоне, она находилась в библиотеке.

Я писал ей.

Она не ответила.

Зато кое-кто всё-таки пришёл.

Майка сидел рядом с пустым местом, предназначенным для неё, вопросительно приподняв бровь. Справа от него устроилась Кара в огромной пушистой шапке, а рядом с ней сидели другие партнёры моих братьев, Конор и Люк.

Рядом выше Маркус расположился со своими друзьями и деловыми партнёрами: Билли и каким-то жутковатым молчаливым типом, которого они всегда называли Доком и с которым, как я давно понял, лучше было не связываться.

Билли что-то сказал Маркусу, и тот рассмеялся.

Док не сводил с меня глаз.

Кара помахала рукой.

Ко мне подъехал Айзек.

— Похоже, вся твоя семья собралась.

Я вздохнул, оттолкнулся руками и поднялся.

— И даже больше, чем хотелось бы.

— А Авивы нет? — спросил он, внимательно вглядываясь в моё лицо.

А Авивы не было.

— Знаешь, может, оно и к лучшему, — продолжил Айзек. — Я так и не спросил, что произошло на ужине выпускников, но выглядело всё паршиво. Она вцепилась в тебя крючками. Может, пора отпустить её и двигаться дальше. Вокруг полно кисок попроще, и...

Мой кулак врезался ему в челюсть прежде, чем я сам понял, что замахнулся.

— Какого хуя, чувак?!

Айзек ошеломлённо уставился на меня. Из рассечённой губы потекла кровь.

Я встряхнул рукой.

— Никогда, блядь, больше не называй её киской.

— Да что с тобой творится?

— Фельдман! — заорал тренер со скамейки команды.

Он никогда не называл меня по фамилии.

— Иди сюда.

Я поднял голову.

Трибуны затихли.

И наши болельщики, и болельщики соперников смотрели на меня.

А потом по арене поползли шепотки.

Я не слышал, что именно они говорили, но наверняка все пытались понять, какого чёрта Джек Фельдман только что врезал собственному товарищу по команде.

Я подъехал к тренеру.

— Я...

Он покачал головой.

— Мне всё равно, Джек. Ты не играешь. Иди в раздевалку. Я сейчас даже смотреть на тебя не могу, и команде тоже не стоит. Поговорим после матча.

Разочарование висело на нём, словно тяжёлое пальто.

Направляясь по тоннелю к раздевалке, я поднял взгляд на трибуны и увидел почти такое же выражение на лице Маркуса.

А вот Майка выглядел задумчивым.

Он внимательно наблюдал за мной, явно что-то прокручивая в голове.

Кара наклонилась, прошептала ему что-то на ухо, и он кивнул.

Ну и ладно.

Мои братья впервые пришли на мою игру, и даже не увидят меня на льду.

Да пошло оно всё нахрен.

В раздевалке я начал мерить шагами помещение.

Хотелось что-нибудь ударить.

Или кого-нибудь.

Можно стену.

А можно тренера.

Я окончательно слетал с катушек.

Возможно, Айзек был прав.

Мне нужно отпустить Авиву.

Я сказал ей, что люблю её.

Она ответила тем же.

А потом маленькая воровка взяла и сбежала.

Может, это вообще не любовь.

Может, у меня настолько всё перекошено в голове, что я принял похоть и ненависть за любовь.

Вот только стоило закрыть глаза, и я снова видел её такой, какой она смотрела на меня прошлой ночью.

Испуганной.

Потрясённой.

Она была сильной и целеустремлённой.

Верной.

Любящей.

И я хотел, чтобы вся эта любовь и преданность принадлежали мне.

Я завидовал Ашеру.

Завидовал тому, что её верность безоговорочно принадлежала ему.

Я был бойцом.

Не тем, кто сдаётся.

Но я понятия не имел, как разрушить последнюю стену между нами, если по одну её сторону стояла её цель, а по другую моя.

Мы не могли победить оба.

Победить должен был я.

Но тогда я потеряю её.

И к собственному ужасу начал понимать, что именно эта потеря окажется самой страшной.

Дверь открылась.

Я поднял голову, ожидая увидеть тренера или команду. Я совершенно потерял счёт времени и понятия не имел, может, уже закончился период.

Но вместо них в раздевалку один за другим вошли мои братья со своими партнёрами.

— Вы какого хрена здесь делаете? — мрачно спросил я.

Они не были виноваты в том, что я сорвался на Айзеке.

Но мне отчаянно хотелось ещё одной драки.

Хруст костяшек о его челюсть доставил слишком много удовольствия.

И мне хотелось почувствовать это снова.

— Думаю, правильнее спросить, младший брат, почемуты здесь? — Майка приподнял бровь.

Как всегда спокойный.

Как всегда на десять шагов впереди остальных.

Он прекрасно знал, почему меня сослали в раздевалку.

И прекрасно понимал, что творится у меня в голове.

Этот ублюдок всегда всё знал.

— Ты вообще о чём думал? — вмешался Маркус, куда менее спокойный. — Ударил собственного товарища по команде, Джек? Ты хоть чему-нибудь научился из того, чему мы тебя учили?

Майка поднял руку.

— Якова сейчас не нужно атаковать. Его нужно понять.

Мои руки сжались в кулаки.

— Не смей, блядь, меня так называть.

— Майка, — мягко одёрнула его Кара.

Он её проигнорировал и провёл рукой по бороде.

— Почему, Яков? Это твоё имя. Настоящее.

В следующую секунду я уже стоял перед ним, глядя сверху вниз благодаря нескольким лишним дюймам роста, и сжимал ворот его безупречной рубашки.

— Моё настоящее имя Джек. Я оставил Якова в прошлом много лет назад, в Тинеке. Тот пацан мёртв. Он был глупым и жалким. Вечно в ком-то нуждался...

— И был уязвимым, — перебил Майка.

Он даже не вздрогнул.

Просто спокойно смотрел на меня.

Я был на несколько дюймов выше него.

По идее, это должно было заставить меня чувствовать себя сильнее.

Не заставило.

— И ничтожным, — прорычал я.

Люк и Конор, партнёры Майки и Кары, тут же оказались рядом, глядя на меня с явной угрозой.

— Убери от него руки.

Майка отмахнулся.

— Всё нормально. Он злится. Скажи мне, почему ты так зол, младший брат?

— Потому что тебя, блядь, не было рядом! — взорвался я ему в лицо. — Потому что ты, сука, оставил меня там с ним. И с ней. В один день ты был рядом, защищал нас, а на следующий исчез. Потом ушла Ребекка, и кто, по-твоему, остался прикрывать младших? Кто принимал на себя весь гнев нашего пьяного отца, пока мать делала вид, что ничего не происходит? Я. Я, блядь! А тебе было совершенно насрать!

Майка тяжело вздохнул.

— Он выгнал меня. Ты это знаешь. А Ривка... ей пришлось сражаться со своими демонами.

Мне было плевать.

— Ты мог вернуться. Мог бороться. Вместо этого ты завербовался и забыл о нас.

— Джек... — вмешался Маркус.

Я отпустил Майку.

Ублюдок даже назад не пошатнулся.

Я резко развернулся к Маркусу.

— А ты? Что насчёт тебя? Ты появляешься, когда моя жизнь наконец более-менее наладилась, со своим чувством вины, деньгами и обещаниями всё исправить. Но ничего ты не исправил. Деньги это, конечно, здорово, брат, только прошлое ими не перепишешь.

— Я даже не знал...

— Херня. Тебе просто было плевать. Знаешь, кому не было плевать? Тренеру Дженсену. Знаешь, кто меня спас? Он. Так что не надо появляться спустя столько лет и изображать желание мне помочь. Ты опоздал на годы.

Я жадно втянул воздух, пытаясь избавиться от красной пелены ярости перед глазами.

Моргал.

Потому что я мужчина.

А мужчины не плачут.

Так всегда говорил тренер, когда я был ребёнком.

Слёзы для слабаков.

А я не слабый.

Майка вздохнул и провёл ладонью по коротким светлым волосам.