Потому что отпускать её я не намерен.

Даже превратившись в пепел, мы останемся вместе.

Подо мной на кровати она извивалась.

Боролась со мной.

— Ты совсем, блядь, спятил! — выкрикнула она. — Мы не можем этого делать.

Я её проигнорировал.

Пришлось.

Когда она попыталась отползти вверх по кровати, я просто притянул её обратно на свой член и начал вбиваться в неё, успокаивая себя ощущением того, насколько она мокрая, горячая и тесная вокруг меня.

Я просунул руку под её тело и нашёл клитор.

Никакой нежности. Никакой осторожности.

У меня была одна цель.

Заставить её кончить на моём члене.

А потом заставить ещё раз.

— Уже близко, маленькая фурия?

Мой голос охрип настолько, что казался чужим.

— Я близко. Я, блядь, люблю тебя, и ты меня любишь. Ты опять сжалась. Ты можешь врать, а твоя киска не умеет, правда? Она знает, что я прав. Хочет, чтобы я тебя удержал.

Я продолжал ласкать её клитор, отчаянно желая заставить её кончить.

— Я буду давать этой жадной, ненасытной киске всё, что ей нужно, пока ты сама этого не признаешь. Я не остановлюсь, пока ты не скажешь, Авива. Скажи, что любишь меня, иначе я буду трахать тебя, пока мы оба не сотрёмся до крови.

— Джек... — всхлипнула она.

Но мои слова и прикосновения уже сделали своё.

Всё её тело напряглось.

Она сжалась вокруг меня, пульсируя, заливая мой член собственной влагой.

Запах яблок, мёда и её киски окружил меня.

Я глубоко вдохнул, словно мне в последний раз позволили ощутить этот запах.

Херня.

Она никуда не денется.

И я тоже.

Я вжимал её в матрас, раз за разом вбивая в неё всё своё отчаяние и ярость.

Яйца подтянулись.

— Скажи, что ненавидишь меня, — приказал я.

— Ненавижу тебя, — надломленно простонала она, всё ещё содрогаясь вокруг меня.

Оргазм уже зарождался у основания позвоночника, пока я продолжал трахать её.

Глубоко.

Жёстко.

Без всякой защиты, как и обещал.

— Скажи, что больше никогда не хочешь меня видеть.

— Я никогда... я никогда...

Она замолчала.

Не смогла произнести эти слова.

Хорошо.

Я вышел из неё, перевернул на спину и тут же снова вошёл.

Мне нужно было смотреть ей в глаза, когда произойдёт то, что должно было произойти дальше.

— Скажи, что любишь меня, — потребовал я.

Но на этот раз надломился уже мой голос.

— Не могу!

В её глазах появился страх.

— Скажи.

Я вошёл настолько глубоко, насколько мог.

И остался там.

— Я люблю тебя! Люблю! И так сильно это ненавижу. Так сильно ненавижу тебя. Ненавижу то, что ты со мной сделал.

От её признания внутри меня словно вспыхнула грёбаная сверхновая.

На мгновение я ослеп.

А может, прошёл целый век.

Самый сильный и пугающий оргазм в моей жизни захватил тело целиком, и я перестал понимать, кем вообще когда-то был Джек Фельдман.

Потому что теперь существовала только Авива.

Она вскрикнула и снова сжалась вокруг меня, кончая ещё раз и растягивая мой собственный оргазм до бесконечности.

Наконец меня отпустило.

Я снова смог видеть.

И сразу встретился с ней глазами.

В её глазах застыл испуганный восторг.

Я жёстко поцеловал её в губы.

— Взаимно, маленькая фурия. Взаимно, — простонал я всё тем же чужим хриплым голосом и снова её поцеловал.

Сердце никак не успокаивалось.

Оно билось настолько сильно и громко, что я едва расслышал её тихое:

— Я люблю тебя.

Я оторвался от её губ.

— Конечно любишь, маленькая фурия, — промурлыкал я.

И мой уже смягчавшийся член снова начал твердеть.

— Господи, только не ещё раз, — простонала она.

— Ещё, — пообещал я.

Я закинул её ноги себе на плечи, наклонился вперёд, почти складывая её пополам.

— Ты никуда не уйдёшь, — пригрозил я, снова начиная двигаться внутри неё, совершенно не собираясь давать ей передышку. — Будешь принимать мой член, как хорошая девочка, и продолжишь, пока я не скажу, что мы закончили. Пока в тебе не будет столько моей спермы, что она начнёт вытекать наружу.

Она закрыла глаза и отвернула голову.

На этот раз по позвоночнику прокатилась волна злости.

— Открой. Свои. Грёбаные. Глаза. И. Смотри. На. Меня.

С каждым словом я двигался так, чтобы основание члена задевало её клитор.

Глаза Авивы распахнулись.

Затуманенные желанием и болью.

— Я ненавижу тебя, — снова сказал я.

Потому что любил её.

И эти два коротких слова постепенно начинали звучать совершенно одинаково.

Я трахал её всю ночь.

Её киску. Её горло. Её задницу.

На кровати. У стены. На полу.

Я сбился со счёта, сколько раз мы меняли позы.

Потерял счёт тому, сколько раз кончила она.

Чёрт, я даже не помнил, сколько раз кончил сам.

К восходу солнца моё обещание исполнилось.

Мой член и её киска были настолько натёрты, что на простынях осталась кровь.

Даже если бы захотел, я уже физически не смог бы трахнуть её снова.

Поэтому довольствовался тем, что прижался ртом к её киске и не прекращал доводить её до оргазма, пока не зазвонил будильник.

Только тогда я наконец её отпустил.

В тот день у нас была выездная игра, и мне требовалось привести себя в порядок и встретиться с командой у автобуса.

Авива без сил рухнула на кровать, тихо всхлипывая.

Я потянулся к бутылке воды на её тумбочке, открутил крышку и осторожно приподнял ей голову, поднеся бутылку к губам.

Она начала пить.

И почему-то такой простой поступок, возможность напоить её водой, снова заставил мой практически убитый член дёрнуться, а внутри разлилось странное сладкое удовлетворение.

Команда подождёт.

Я подхватил её на руки, словно невесту.

Больше всего мне нравилось носить её именно так.

Отнёс в ванную, включил душ и отрегулировал температуру воды, чтобы она была горячей, но не обжигала.

Только потом поставил Авиву внутрь и вошёл следом.

Я никуда не торопился.

Намылил её волосы шампунем и тщательно смыл пену, следя, чтобы ничего не попало в глаза.

Затем нанёс кондиционер на спутанные пряди.

Намылил её тело, медленно и осторожно водя ладонями по коже.

Тщательно смыл пену.

А потом проходил по тем же местам губами.

Я хотел её.

Хотел снова оказаться внутри.

Но сдержался.

Сейчас всё было ради неё.

Не ради меня.

Авива всё это время молчала.

Но позволяла мне о ней заботиться.

Я убеждал себя, что это хороший знак.

Но собственное чутьё со мной не соглашалось.

Закончив мыть Авиву, я быстро вымылся сам.

Авиву я вытирал медленно и бережно.

Себя наскоро, за считаные секунды.

Потом снова отнёс её в спальню.

— Сегодня не ходи на занятия. Останься дома и поспи. Но вечером приезжай на игру, — сказал я, поцеловал её, осторожно опустил на кровать и укрыл одеялом. — Я найду тебе машину. Ехать всего час. И пришлю кого-нибудь починить дверь.

— Джек... — попыталась произнести она.

Она практически потеряла голос от криков после всех оргазмов, которые я из неё выбил.

И я ничего не мог поделать с тем, насколько меня это радовало.

— Да?

— Ты можешь поверить, что Ашер говорит правду? Можешь мне помочь?

Я замер над ней.

Потому что ответ должен был быть «нет».

Если я отвечу иначе, то рискую отказаться от всего своего мира.

Но разве она того не стоила?

И разве я сам уже не начал сомневаться?

Я бы солгал, если бы сказал, что нет.

— Просто приезжай на игру, маленькая фурия, — наконец произнёс я.

А потом добавил слово, которым почти никогда не пользовался:

— Пожалуйста.

Она что-то тихо пробормотала.

Я решил, что она сказала «да».

В последний раз посмотрел на неё, оделся и вышел из квартиры.

Авива была права.

Я лжец.

Я лгал самому себе.