— Подёргал за нужные ниточки.

Когда мы заняли свои места, я наклонилась к нему и прошипела:

— Рассказывай. Немедленно.

Джек тяжело вздохнул.

— Оказалось, Джошуа был не единственным человеком в Рейне, который злоупотреблял своим положением и пользовался студентами. Дилана застукали с Виксен, и администрация немедленно его уволила.

Я подозрительно прищурилась.

— И каким же образом его застукали?

Джек нежно коснулся моей щеки.

— Он приставал к тебе. Заставлял чувствовать себя некомфортно. И, скорее всего, собирался зайти ещё дальше. Не только ты умеешь добиваться справедливости, маленькая фурия.

Я открыла рот, собираясь потребовать подробностей, но наша новая преподавательница прочистила горло.

— Насколько я понимаю, сегодня у вас запланированы итоговые презентации.

Она пробежала глазами по списку студентов.

— Мисс Голд, не хотите выступить первой?

Я одарила Джека свирепым взглядом.

— Мы ещё поговорим об этом.

— Как и о том, что тебе рассказывал Дэйв? — тут же парировал он.

Я закатила глаза.

Разумеется, он ничего не забыл.

Тяжело вздохнув, я поднялась и вышла к доске.

Поначалу всё шло по плану.

Я рассказала о сексуальном нарциссизме, его характерных проявлениях и психологических механизмах.

А затем бросила взгляд на Джека.

Он сидел, развалившись на стуле, и наблюдал за мной с таким самодовольным видом, что я просто не смогла удержаться.

Пожалуй, пришло время немного повеселиться.

— Когда человек использует своё положение или власть, чтобы сексуально контролировать другого человека либо манипулировать им, подобное поведение может рассматриваться как девиантное, — продолжила я. — Существует множество методов его коррекции, хотя специалисты далеко не всегда сходятся во мнении относительно того, какие формы сексуального поведения следует считать патологическими...

Джек приподнял бровь.

Я невинно ему подмигнула.

—...согласно одной из точек зрения, подобное поведение поддаётся коррекции. Предполагается, что после соответствующей терапии человек может перестать испытывать потребность в сексуальном контроле над партнёром и подавлении его воли ради утверждения собственной власти. Более того, когда речь заходит о поведении, которое общество считает неприемлемым...

— Поддаётся коррекции? — перебил меня Джек.

Я посмотрела прямо на него.

— Поддаётся, — невозмутимо подтвердила я.

Он медленно покачал головой.

А затем поднялся со своего места.

О нет.

Я прекрасно знала этот взгляд.

— Меня не исправить, принцесса.

— Мистер Фельдман! — вмешалась новая преподавательница. — Не перебивайте. Дайте мисс Голд закончить выступление.

Но Джек даже не повернул головы.

Его взгляд был прикован ко мне.

— Я тебе сейчас покажу, что такое неприемлемое поведение, — предупредил он.

— Джек, даже не вздумай...

Поздно.

Он пересёк аудиторию прежде, чем я успела отступить, обхватил меня за талию и одним ловким движением перекинул через плечо.

— Джек! Я ещё не закончила! — возмутилась я, упираясь ладонями ему в спину.

— Теперь закончила.

И с этими словами он вынес меня из аудитории под ошеломлённый хохот одногруппников.

Когда мы оказались в коридоре, я больше не смогла сдерживаться.

И расхохоталась.

— Ты нарочно это сделала, — обвинил он.

Я изобразила самую невинную улыбку, на какую была способна.

Хотя, учитывая моё положение, он всё равно не мог её увидеть.

— Ну... иногда я и сама не прочь немного поманипулировать людьми, — призналась я.

Джек смачно шлёпнул меня по заднице.

— Ничего страшного, маленькая фурия.

Я почувствовала, как он ухмыляется.

— Мне это даже нравится.

Я думала, Джек отвезёт меня домой, в нашу новую квартиру.

В конце концов, Маркус так и не купил нам жильё. Джек вполне резонно заметил, что после драфта мы всё равно переедем, поэтому пока разумнее снимать квартиру.

— А когда переедем, я сам куплю нам наш грёбаный дом, — заявил он тогда.

Но это было потом.

Наше будущее.

А сейчас Джек нёс меня через ледовую арену прямиком в раздевалку.

Пустую.

Он запер за нами дверь.

— Эм... — протянула я.

Джек поставил меня на ноги, обхватил моё лицо правой ладонью и поцеловал.

А когда отстранился, посмотрел мне прямо в глаза.

— Каждый раз, когда я оказываюсь здесь, я думаю о тебе. О том, как ты бросала мне вызов. Как тыкала меня носом в моё же дерьмо. О нашей первой близости... — Он чуть улыбнулся. — Даже когда мне казалось, что я тебя ненавижу, воспоминания о тебе не давали мне покоя.

Его улыбка исчезла.

— А теперь меня преследуют воспоминания о том, как ужасно я с тобой обращался.

Я прижалась щекой к его ладони.

Ничего не сказала.

Просто смотрела на него.

— Я хочу, чтобы у нас появились другие воспоминания об этом месте, — продолжил он. — Чтобы перед каждой игрой, сидя здесь и готовясь выйти на лёд, я вспоминал не о том, как причинял тебе боль, а о том, как любил тебя. Как ты позволила мне показать, что значишь для меня.

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— Позволь мне поклоняться тебе, принцесса.

— Да, — прошептала я.

Джек закрыл глаза.

— Ты даже не представляешь, как прекрасно звучит это слово из твоих уст.

Он опустился передо мной на колени.

Осторожно снял с меня кроссовки, затем помог избавиться от джинсов.

Каждое его движение было неспешным.

Каждое прикосновение словно задавало безмолвный вопрос.

И каждый раз я отвечала ему согласием.

Он целовал меня, обнимал, шептал признания, от которых у меня перехватывало дыхание.

— Обожаю тебя, — произнёс он, подняв на меня глаза. — Каждую грёбаную частичку тебя.

Я запустила пальцы в его волосы.

— Я знаю.

Он улыбнулся.

— Нет, маленькая фурия. Даже близко не представляешь.

В его голосе не было прежней насмешки.

Только нежность.

И та самая безумная преданность, с которой я уже научилась жить.

Я притянула его к себе и поцеловала.

В какой-то момент нежность уступила место знакомой страсти.

— Не нужно быть таким осторожным, — прошептала я ему на ухо.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Уверена, принцесса?

Я вспомнила, как он задавал мне похожий вопрос в самом начале наших отношений.

Тогда всё было иначе.

Тогда между нами стояли злость, недоверие и желание причинить друг другу боль.

А теперь он ждал моего ответа.

Не требовал.

Не решал за меня.

Ждал.

— Уверена, — ответила я.

Он улыбнулся той самой опасной улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались ноги.

— Тогда держись крепче, маленькая фурия.

Я рассмеялась и обняла его.

Всё остальное словно перестало существовать.

Университет.

Хоккей.

Наше прошлое.

Ошибки, которые мы совершили.

Боль, которую причинили друг другу.

Остались только мы.

Джек целовал меня так, словно пытался запомнить каждое мгновение.

И я отвечала ему с той же отчаянной любовью.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— А я тебя.

Он прижался лбом к моему.

— Сильнее, чем ты можешь представить.

Я коснулась его щеки.

— Тогда у нас впереди целая жизнь, чтобы это доказать.

Он тихо рассмеялся.

— Целая грёбаная вечность, принцесса.

И снова поцеловал меня.

В тот вечер мы создали новые воспоминания.

Не о ненависти.

Не о мести.

Не о боли.

А о любви, которая пережила всё это.

О любви, в которой нашлось место и нежности, и ярости, и нашей общей одержимости друг другом.

Джек любил меня всем своим существом.

Безоговорочно.

Неистово.

Навсегда.

А я любила его.

В.

Точности.

Так.

Же.

На следующее утро я проснулась в пустой постели.