В частности, о семестровом проекте по девиантной психологии, который нам предстояло выполнять в паре.

Пока однажды, спустя чуть больше недели после скандала со «спермосборщицей», мне самым неприятным образом не напомнили о нём.

На телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

«Эй, когда мы уже этим займёмся?»

У меня желудок ухнул куда-то вниз, пробил землю и, кажется, приземлился прямиком в аду.

Это мог быть только Джек.

«Чем именно?»

«Ты даже не спросишь, кто пишет?»

Красных флажков, которыми буквально пестрело его сообщение, оказалось вполне достаточно, чтобы догадаться.

В ответ пришёл ухмыляющийся смайлик.

Я даже не подозревала, что существует настолько самодовольный эмодзи.

«Встретимся в хоккейном клубе через час. Нужно определиться с темой проекта».

Ну уж нет.

За полную идиотку он меня, что ли, держит?

Я и близко не собиралась подходить к хоккейному клубу.

«Встретимся в M Libe».

На экране заплясали три точки.

Джек печатал ответ.

Потом перестал.

И снова начал.

Наконец появилось сообщение.

«Конечно, принцесса. Если думаешь, что общественное место защитит тебя от меня, я подыграю. Считай, ты победила».

Следующее сообщение пришло почти сразу.

«Пока что».

Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается.

Какая-то часть меня, совсем крошечная, испытывала если не радость, то странное волнение оттого, что Джек не исчез из моей жизни окончательно.

Я ненавидела эту часть себя.

Мы с Джеком были врагами. И рядом с ним я ни на секунду не имела права терять бдительность.

До сих пор мы играли исключительно по его правилам.

И каждую партию я проигрывала.

Возможно, в глазах Джека всё происходящее действительно было игрой. Возможно, он даже считал, что на этот раз позволил мне одержать маленькую победу.

Но я знала правду.

Это была не игра. Это была война.

И я обязана была победить.

Библиотека Малека, известная среди студентов как «M Libe», была старейшим зданием кампуса Рейны. Мрачная готическая громада, оплетённая лианами, словно принадлежала другой эпохе. Внутри царил полумрак, который рассеивали лампы Тиффани. Просторные залы были заставлены массивными дубовыми столами и небольшими кабинками для занятий. Книжные полки вдоль стен, казалось, служили скорее украшением, чем источником знаний.

Я попыталась найти свободный столик на первом этаже, надеясь, что присутствие десятков молчаливых студентов заставит Джека хотя бы притвориться приличным человеком. Но свободных мест не оказалось. Пришлось подняться на третий этаж, где было значительно меньше людей. Единственное утешение: немногочисленные студенты были настолько поглощены учёбой, что не обращали внимания даже на самую скандально известную девушку кампуса.

Я едва не подскочила со стула, когда чья-то ладонь внезапно легла мне на шею.

— Осторожнее, принцесса. Так ведь и покалечиться недолго, — протянул Джек.

В его голосе слышалось куда больше насмешки, чем заботы. Разумеется. С чего бы ему обо мне беспокоиться? Да, он заступился за меня перед Диком. Защитил. А спустя несколько минут публично унизил так, что последствия я расхлёбывала до сих пор. Для Джека я была всего лишь хоккейной шайбой, которую можно гонять по льду, пока не надоест.

— Никогда больше так не делай, — выдохнула я. — Ты меня до смерти напугал.

Он приподнял бровь.

— Неужели?

Должно быть, он принял душ прямо перед нашей встречей. Его короткие прямые тёмные волосы ещё оставались влажными. От него пахло лимонным мылом и знакомым мускусным ароматом, из-за которого мне предательски хотелось придвинуться ближе. Не помогало и то, что белая футболка и выцветшие джинсы подчёркивали широкую грудь и мощные бёдра.

Он опустился в кресло напротив и внимательно посмотрел на меня.

— Нам пора начинать, — сказала я.

Он проигнорировал мои слова.

— Как ты?

Я сердито уставилась на него.

— Серьёзно? Ты спрашиваешь, как я? Ты нарисовал у меня на спине огромную мишень. Меня оскорбляют и в лицо, и в интернете. Я не могу никуда пойти, чтобы обо мне не сплетничали или не смеялись. Мне вслед свистят, делают непристойные предложения…

Он стиснул челюсти. В глазах мелькнуло что-то непонятное.

— Свистят? Делают предложения?

— Все парни в кампусе считают меня легкодоступной. И даже не пытаются это скрыть.

— Я с этим разберусь, — отрезал он. — Больше никто не посмеет к тебе приставать.

Я изумлённо раскрыла глаза.

— Почему?

Он покачал головой.

— Я уже объяснял.

«Ты моя».

— И всё же ты пришла сюда. В общественное место, — задумчиво произнёс он.

— Как видишь.

Он посмотрел на меня пристальнее. Неужели в его серебристо-серых глазах мелькнуло восхищение?

— Знаешь, большинство людей сломались бы под таким давлением. Насмешки, травля в интернете…

— Не напоминай, — пробормотала я.

— …изоляция от окружающих. Большинство бы не выдержало. А ты держишь голову высоко и не отступаешь от своих целей. Откуда в тебе столько силы?

От неожиданной похвалы мои щёки вспыхнули.

— Мне доводилось переживать вещи и похуже, — ответила я. — Не скажу, что всё это меня не задевает. Но я не позволю этому сломить меня. Никому и ничему. Есть вещи важнее моей репутации.

— Такая сильная, — тихо произнёс он. — Такая смелая.

Он подался через стол и протянул руку, собираясь погладить меня по щеке. По позвоночнику пробежала дрожь.

Я отпрянула.

— Не надо, — выдавила я. — Не издевайся надо мной.

— Я не издеваюсь.

— Тише! — раздалось из соседней кабинки.

Я обернулась. Студент сердито смотрел на нас, но, узнав Джека, покраснел и поспешно опустил глаза к ноутбуку.

— Извините, — пробормотал он, словно это он нарушил тишину.

Поразительно, как присутствие знаменитости меняло представления людей о допустимом. А Джек здесь действительно был знаменитостью. Парасоциальные отношения порой творили удивительные вещи.

Я откашлялась.

— Нам нужно выбрать тему проекта.

Я расправила плечи. Следующее предложение ему наверняка не понравится.

— Я подумала, что мы могли бы исследовать связь между властью и сексуальным нарциссизмом.

Он покачал головой. По красивому лицу скользнула хищная улыбка.

— Ты никогда не сдаёшься, да?

— Никогда.

— Сильная, смелая и упрямая, — пробормотал он. — Жаль, что заниматься мы будем не этим.

— Значит, у тебя есть идея?

— Да. Предлагаю изучить признаки сексуальной подавленности и стыда, связанного с сексом. Ничего не напоминает?

— Я не подавлена, — прошипела я, чувствуя, как горят щёки.

Он усмехнулся.

— Уверена, принцесса?

— Не называй меня принцессой.

Тепло мгновенно исчезло из его взгляда.

— Я буду называть тебя так, как захочу, Авива. Впрочем, я передумал. Ты права: наш проект должен быть о сексе и власти. Точнее, о психологии добровольной передачи контроля, свободе в подчинении и практиках согласованного несогласия. Весьма подходящая тема.

Я сглотнула. В прохладной библиотеке внезапно стало душно.

— Подчинение само по себе не отклонение от нормы.

Он впился в меня пристальным взглядом.

— Нет. Но некоторые считают его девиацией.

— И то, что происходит между нами, не основано на обоюдном согласии.

Он пожал плечами. Я опять не могла прочитать выражение его лица.

— Ты права. Не основано. Но разве ты не хочешь этого, принцесса? Даже если пытаешься убедить себя в обратном?

— Джек, — прошептала я, оглядываясь. — Только не здесь.

Этими словами я словно помахала красной тряпкой перед быком. Он воспринял их как вызов. Когда Джек покачал головой и начал опускаться под стол, я уже пожалела о сказанном.

— Джек, — прошипела я снова. — Ты не можешь…

Но он либо не услышал, либо предпочёл не слушать. Он нарушил мои границы прямо там, в библиотеке, среди ничего не подозревающих студентов. Я пыталась не выдать происходящее ни звуком, ни движением, охваченная страхом, стыдом и противоречивыми ощущениями, которым не находила объяснения.