Даниэль вел их проулками. И не просто так — на глазах Агаты параллельным курсом, по центральной местной «улице», покрытой выбоинами и трещинами, пробежали три десятка солдат в уже виденных бронях и серых коттах.

— Бойцы инженеров, — хмыкнул Даниэль, рассматривая их из-за стены дома, — гильдейские. Вот и чудненько. Не хотят пока поднимать городских стражей — нам же лучше. Поняли, куда вам?

Агата кивнула. По описанию выходило, что надо выбраться с этого района, сесть на самодвижущуюся тележку и ехать «до верха», а там уже искать «белые ворота с серым вензелем, кучу девушек в сером и самый шикарный особняк с големами у входа». Так себе описание, но выбора не было. Ладно хоть с согласия Юрия Махти согласился читать его мысли и передавать нужное, так, чтобы они могли понимать друг друга. Агата магии менталиста не чувствовала, но, возможно, лишь пока.

— Держи, — она протянула Даниэлю клинок наставницы.

— Ты для этого его с собой тащила⁈ Не могла оставить мужу?

— Он теперь твой, — просто проговорила Агата, — хорошая сталь. Надеюсь, не понадобится, но…

Хольд тряхнул головой.

— С меня уже не одна песня, а две.

Клинок кивнула. Помогла другу открыть люк, ведущий, как считал Даниэль, в ту часть подземных проходов под Руттой, где обосновались «недовольные» и, пожелав удачи, направилась вперед. Стоило поторопиться.

Рутта оказалась странным местом. В переплетениях закопченных зданий то тут, то там попадались группы уставших мужчин и женщин с темными пятнами по всему телу, в драных одеждах и с потухшими взглядами. Небо тонуло в дыму, словно город окутали сумерки, и лица жителей казались неестественно бледными.

Агата несколько раз свернула не туда, и они насилу выбрались из казавшегося бесконечным лабиринта закопченных цехов, стен и каких-то узких бараков, от которых несло смрадом людских тел. Она остановилась на небольшой площади, где толпились местные рабочие, спускавшиеся под землю и поднимавшиеся из-под земли. На другой стороне площади, за потоками пешеходов, всадников и обычных груженных телег, виднелись две самодвижущиеся повозки. На глазах Агаты к одному из двух возниц, скучавших около них, подошел один из местных. Протянул монету, что-то проговорил… И вот лавки, установленные в повозке, уже заняты десятком человек. Возница тронулся, а Юрий без всяких подсказок поспешил ко второму, пока свободному, извозчику.

Диалог рутенов оказался коротким, но все равно Агата, старавшаяся прятать подальше и свою тьму, и ту, которая жила в руке, балансировала на грани боевой медитации. Мало ли что… Но все удалось уладить — вместо денег Юрий отдал несколько своих бутыльков.

Повозка тронулась. Агата очень старалась оставаться невозмутимой, но это было непросто: мало того, что вокруг незнакомый город и на нее с Махти едва пальцем не показывали, так еще и извозчик завязал с Юрием неторопливый разговор. Судя по переданному Махти — о погоде, последних изменениях в налогах и о восставших на юге, которых «быстро урезонят». От алхимика при этих словах потянуло страхом, и Агата могла лишь восхищаться тем, что рутен еще не выпрыгнул на ходу.

Они катились по ровной, покрытой чем-то серым, улице. Рядом сновали другие повозки, всадники и люди на каких-то странных артефактах, напоминавших палку с седлом почти как у лошади и колесами вместо ног. Головы не было, держались ездоки за находившиеся на ее месте «уши», а двигалась вся конструкция когда седок крутил ногами рычаги внизу «лошади». Нелепая штука…

Странные средства передвижения удивляли Агату даже больше, чем планировка города, одни здания которого находились «на дне» гигантского кратера, а другие располагались на насыпях. Дома, дома… Высокие, все в четыре-пять этажей, массивные, и теснились друг к дружке. Никакой зелени, между строениями — только дороги с совсем небольшими тротуарами. В центре перекрестков встречались тумбы, на которых стояли махавшие руками люди в серых робах. Видела Агата и големов — большие двигались по дорогам, другие, поменьше, странной формы — по тротуарам, порой расталкивая прохожих.

Где-то что-то грохало, кричали возницы, ржали лошади, гомонили прохожие… Когда повозка наконец поехала вверх, вокруг чего-то, напоминавшего большой насыпной холм прямо в центре города, дома вокруг стали уменьшаться в высоте и приобретать небольшие участки земли и заборы вокруг, Агата вздохнула с облегчением. Тут было больше големов, больше стражи, Юрий заволновался сильнее… Но они приближались к цели. Да и дым остался внизу и над головой появилось небо.

Возница доставил их к действительно массивным воротам. Ажурные, с серыми вензелями… За ними — зелень травы и десяток высоких красивых домов, видневшихся за небольшим парком.

А у ворот — четыре голема и двое стражей. Знакомых Агате стражей — валькирии, пусть и в форме с вензелем.

Юрий, медленно, словно во сне, вылез из повозки. Агата сама чувствовала страх, но все же попросила мысленно:

«Махти, успокой нашего друга».

«Постараюсь».

После паузы она спросила:

«Сможешь сделать его слова убедительными? Чтобы они поверили».

«Попробую».

«Если что — я их убью, не переживай».

Да, стражи в округе немало… Но куда отступать?

Агата легонько, надеясь, что никто этого не заметит, толкнула Юрия в спину. Тот сглотнул и медленно направился вперед, еще на ходу принявшись объяснять охранникам суть дела. Махти степенно шел рядом с алхимиком, а Агата, как «верный телохранитель», следовала за ним. Посмотрела на явно насторожившихся валькирий и предала йохру:

«Если они спросят, чего он так боится, то пусть скажет, что пока его нет, в другом место могут быть большие проблемы. Восставшие готовятся сотворить ужасное и он переживает».

«Хорошо».

Агата была не уверена в том, что это поможет. Она вообще не была ни в чем уверена. Да, насколько она поняла по рассказам Елены и Анны, ментальная магия, как и вся другая, на валькирий действовала, это ведь не Клинки. Но все же… Если придется сражаться одной против двоих измененных и четырех големов, то никакая сабля из небесной стали и выучка не помогут. А у Юрия еще и голос дрожит, едва ли не заикается…

Но Агата ничем не могла помочь. Ее задача — просто стоять и не двигаться. Смотреть по сторонам, насколько позволял платок на голове и платок на лице — и ждать. Не касаться оружия, ни в коем случае не касаться оружия. Даже когда валькирии о чем-то заспорили…

Стоять. Ждать.

Ни во что не вмешиваться и надеяться, что Юрий и Махти справятся. Что все удастся, что…

Юрий помотал головой. Выслушал что-то — и обернулся к ней с мольбой.

«Они хотят, чтобы ты сдала оружие», — передал Махти.

Агата колебалась всего мгновение, потом кивнула.

«Только если мне его вернут».

Оставалось верить, что никого не насторожит отсутствие родового кинжала, который Халед отказался ей отдавать.

Юрий первым прошел за ворота. Махти с мрачным видом стянул кинжал с пояса — и его тут же принялись ощупывать, явно ища другие клинки.

Тьма внутри бесновалась, и Агате стоило невероятного усилия спокойно расстегнуть пояс с саблей и снять с бока щит, достать из-за голенище тонкое лезвие и отдать все незанятой осмотром валькирье. Теперь нужно пройти за ворота, встать рядом с големом и терпеть, терпеть чужие руки, ощупывающие, ищущие, способные в любой момент ударить, сломать гортань, полоснуть по горлу…

Агата огромным усилием заставила себя сосредоточиться на собственном дыхании. Это помогало в Цитадели, это помогало на службе — помогало и теперь.

Валькирья потянулась к скрывавшему лицо Клинка платку — и Агата отпрянула. Сверкнули когти, едва не коснувшиеся щеки…

— Носить это велит наша вера! — вмешался Махти. Юрий после паузы принялся лопотать что-то на рутенском.

Агата стояла, смотря в темные глаза валькирии, выпустившей когти. Снесет ведь голову. Нужен боевой транс, нужна внезапная атака. В ногу, отвлечь, не дать перебить артерии…

Но нужно терпеть. Стоять — и ничего не делать.