— Дело не в престиже, — кутавшийся в шерстяной плащ Василий, до того говоривший с капитаном, приблизился к ним. К некоторой даже зависти Агаты двигался он, несмотря на качку, легко и грациозно.

— А то я не слышала, как ваши хотят прикоснуться к «Силе Каэль», — хохотнула Наталья. — Вот, Агата, что это для них. У нас «мутант, урод, оскверненный», а для них — благословление, а?

Агата лишь хмыкнула, обирая с лица промокшие волосы. «Них», «нас»… Она уже не знала, кто «они» и кто «мы». Некроманты ее только терпели. Личи были в восторге, что никто не сует нос и в их подготовку десанта, и в восстановление города, и в сбор экспедиции в Пустыню. Даже Лиана провожала, казалось, с облегчением. Хотя, может, дело тут было в том, что именно ее Агата оставила официальным регентом.

Не то чтобы Клинку нравились мысли о том, что в ее отсутствие в Некросе может случиться все, что угодно, но выбора не было. На две части не разорваться, а Валентин наотрез отказался оставаться за главного, мягко намекая, что того, кто не может развоплотить одним намереньем, личи не воспринимают всерьез, и он едва ли сумеет удержать их от каких-нибудь ненужных инициатив, а вот ей помочь сможет. К тому же, как оказалось, Валентин знал рутенский. Родился он недалеко от границы, в его деревне жили пленные, и он научился их понимать. И, если уж брать совсем личные чувства — Агата сама хотела, чтобы он был рядом. Не хотела больше думать «а что, если», не хотела скучать по недавно обретенному теплу. Она могла лишь верить, что это решение не станет огромной ошибкой.

Василий, добравшийся до них, с усмешкой покачал головой. Агата весь месяц пути не уставала удивляться, насколько младший сын Владимира преобразился, ступив на свой корабль. На земле Некроса он казался стеснительным юношей, не совсем понимающим, как себя вести, сейчас же перед ней стоял может еще молодой, но уже сильный вожак. И дело было не только в мягкой грации и умении передвигаться по качающейся палубе, вовсе нет. В окружении своих Василий источал мягкую, но заметную силу. Казалось, что его моряки готовы пойти за ним в пасть к самой смерти.

— Дело не только в истовой вере, но и в разумных доводах, — Василий остановился совсем рядом, спрятавшийся под крышей кормой надстройки. — Кто откажется быть лучше других? Все тут, от капитана до последнего матроса, способны не спать двое суток, двигаются с грацией котов, понимают друг друга с полуслова и преданы мне больше, чем собственным семьям. Это — лучшие моряки Рутении, и они на голову превосходят всех других. Как и все иные адаптированные. В любом деле, в любом ремесле.

— Даже золотари? — не удержалась Агата.

Василий склонил голову, не то раздумывая над вопросом, не то пытаясь понять, что имелось в виду. Потом важно кивнул.

— Те, кто занимается водопроводом, обычно адаптируют обоняние и зрение. Ну и мышцы, если хотят.

— И что, никаких последствий? — Клинок хорошо помнила боль Изменения, помнила, как горело все тело… и помнила тех, кто не пережил процедуру.

— Если соблюдать рекомендации и обращаться к проверенным алхимикам из Гильдии — нет, — с достоинством отозвался Василий.

— Но Союзу вы что-то проиграли, — усмехнулась Наталья, — несмотря на хваленую Гильдию и тысячи артефактов.

Деспот нахохлился, став похож не на зверя-вожака, а на промокшую мрачную птицу.

— Нас предали. Гильдия отказалась подписывать новый контракт, а без регуляторов и новых адаптаций много не навоюешь.

— Ага, и еще все ваши изменения бесполезны против прямой магии, — Наталья продолжила бить по больному. — Все ваши хваленные адаптированные легко сгорают в пламени Повелителей Огня, а?

Василий поморщился.

— Я отобразил в отчетах наши… уязвимости. А теперь прошу простить, у меня есть дела. Если вы хотите больше узнать об адаптациях — поговорите с Юрием. Он не любит гостей, но вас примет, я распоряжусь.

И, резко развернувшись, младший сын Владимира направился куда-то в сторону кают.

— Зря ты так, — покачала головой Агата. — Он и обидиться может.

Наталья хмыкнула.

— Да сколько угодно. Знаешь, как он назвал меня при встрече? «Устаревший экземпляр»! Каково, а? «Экземпляр»! Словно я — существо второго сорта. То есть то, что эта Елена и ей подобные выглядят, как чудовища из страшных сказок — так это нормально, «побочный эффект идеальных адаптаций», а я, и вообще мы, Клинки, «устаревшие»!

Агата мягко улыбнулась. Недовольство сестры она понимала, но за последние полтора года поневоле научилась смотреть на вещи шире.

— Что? Тоже меня за дуру держишь?

Клинок про себя подумала, что, будь она нормальным правителем, а не «фахашмой», непонятно за какие заслуги севшей на трон Некроса, то оскорбилась. Тот же Василий наверняка бы высказался резко… Но они с Натальей были сделаны из одного теста, обе выросли в Цитадели и сестра была старше по возрасту и имела куда больше опыта. В сражениях, по крайней мере, Агата побеждала ее один из двух раз, а то и реже.

И, если отбросить все, они обе были Клинками, отвергшими свет, разорвавшими узы сестринства и сменившими Владельцев. Агата служила народу Некроса, Наталья — себе и Лиане, в благодарность за спасенную жизнь.

— Не держу, — Агата постаралась говорить без вызова и злорадства, — просто, думаю, для них это действительно так. Рутены ведь еще до Войн Освобождения раскрыли прелатам, как создать нас. Думаю, за это время многое для них изменилось.

— Алхимия — она и есть алхимия.

Клинок покачала головой. Она помнила первого Владельца, помнила рассказы Альфредо о том, чем занимался один из сильнейших алхимиков Гостаниона, чем занимались его коллеги…

— Странные они вообще. Очень. Серьезно, я слышала, что у них даже извозчики что-то там делают, чтобы местность лучше запоминать, по запаху и все такое.

— Взрослыми?

— Ну да, конечно. У них мелкие только на фабриках работают, но им адаптации не положены… Намекаешь, что, коль они взрослых без проблем меняют, то мы — устарели?

— Думаю, что они просто смотрят на все иначе, — Агата попыталась закончить ненужный спор.

— Ага. Как зашоренные лошади. Я все спрашивала, и у Владимира, и у остальных — вот у вас Острова под боком, что магов не наймете-то? Ладно, целители с Зеленых Земель или лозоходцы с Каменных к ним не поедут, а ребят с Пустошей они сами терпеть не могут, огнеупорной кожи тут не изобрели. Но возьмите вы кого-нибудь вроде этой Тары — и будет вам флот сильнее Союза. И хочешь знать, что мне все говорят?

Агата подняла бровь.

— «Искусство магов подобно неконтролируемой реакции — оно способно в одно мгновение уничтожить все вокруг». То есть они вообще отказываются от магии, не зовут к себе никого! Хотя эти их «адаптированные» от хорошего светового заряда помирают долго и мучительно, видела я это. И…

Договорить Наталье не дали — мимо стремительно пронесся кое-как одетый фроантиец. Вылетел на палубу, добрался до борта — и свесился через него, облегчая желудок и напрочь игнорируя огромные волны.

— Вот же идиот, — хмыкнула Наталья, — если свалится в воду, я этого недоноска вылавливать не буду.

— И не надо. Готье с нами напросился, — поморщилась Агата, вспоминая, как сын деревенского священника валялся в ногах, умоляя взять его с собой в Рутению, — сдохнет — невелика потеря.

— Я вообще не понимаю, зачем тащить его с собой.

Агата тяжело вздохнула. Этот вопрос ей задали несколько раз, и ответ на него имелся.

— Утверждает, что сумеет добиться встречи с командиром «Белых Львов».

— И ты ему веришь?

— Да не особо. Но попытаться стоит. Они, все же, наемники.

Наталья, наблюдавшая за тем, как вцепившегося в борт Готье обливала забортная вода, качнула головой.

— Я слышала что они верны слову. Да и зачем с ними вообще говорить? Уничтожь их, да и все.

— Зачем проливать кровь когда можно этого не делать?

Наталья фыркнула.

— Потому что мы для этого созданы? Можно что угодно говорить про прошлое, но мы — Клинки, а не Щиты. И не просто же так.