Анна ждала за дверью.

— Нашла, что искала?

— Да, — не стала скрывать Агата, — но нужное могут сделать только рутены.

— Вы с Валентином знакомы с Владимиром Комнином и его семьей, — легко пожала менталистка, — думаю, Елена с Натальей наверняка нашли его. Да, Комнины лишены власти, но династия не прервана. К тому же я слышала, что в Рутении набирает силы восстание, цель которого свергнуть «продавшихся Союзу архонтов» и вернуть трон Комнинам. Так что, думаю, все проблемы удастся решить. Я рада, что ты… справилась. Пойдем, поговорим о грядущем.

Агата усмехнулась про себя и направилась следом за менталисткой.

— Что было бы, если бы я ответила неверно?

— Сложный вопрос. Но, определенно, ты не получила бы искомого. Библиотека не убивают ищущих знаний… Но некоторые узнают не совсем то, что хотели бы. Я была против того, чтобы проверять тебя, но я решаю не все.

Менталистка легко ориентировалась во дворце… или в гигантской библиотеке — по пути Агата увидела еще несколько огромных залов с записями. Но вела Анна ее на небольшую площадку под самой крышей, незаметную и, к удивлению Клинка — открытую. Один взмах руки менталистки — и крыша над головой попросту исчезла.

— Иллюзия. Отсюда видно звезды. И город. Мое любимое место здесь… Место, где все начиналось.

— Что именно?

— Вся эта история, — охотно пояснила Анна. — Протянувшаяся на многие годы и многие жизни. А все началось с одной клятвы… Я, Агата, когда-то была девочкой. Прожившей немало лет, но девочкой, наивно верившей в бесконечную любовь и лучший мир. Тогда мне казалось, что рядом человек, с которым я проведу вечность… И я поклялась Авлану, что всегда буду рядом. Что мы будем идти одним путем на двоих, в этой жизни и в следующих. Тогда мне казалось, что мы вместе будем бороться с опустыниванием и делать мир лучше. Думала, мы станем гордостью нашего учителя, он передаст Авлану наследие Самона, и мы, вместе, создадим лучший мир. Сначала на своей земле, потом и на соседних, ведь со всеми знаниями мира легко давать нужные советы, решать любые тяжбы, создавать растения, чьи плоды способны накормить голодных, принимать справедливые законы… Я много знала, но оставалась наивной. В гордости своей я не задумалась, какой ценой будет создан этот лучший мир, и о том, что у людей вокруг есть своя воля и право ошибаться. Со временем Авлан действовал все резче, недовольство наставника все росло… Нам казалось, что Марифатон — лишь трусливый глупец, желающий сидеть тут, в песках, на великих знаниях, и неспособный пустить их в дело. И всего-то нужно было — подмять под себя Повелителя Песков и его людей, забрать то, чего нам недоставало, и можно будет создать самое прекрасное место на земле…

Несколько вдохов Анна молчала. Молчала и лежавшая у ног Агаты пустыня.

— Нас изгнали. Авлан искал путь домой — но тщетно. Менталисты, знавшие о том, что случилось, отказывались иметь с ним дело. Дошло до насилия, но нужное место ему так и не указали, да и влияние Марифатона тогда было сильно, и Авлану пришлось довольствоваться ролью Визиря, а мне — его наложницы. Пришлось выжидать, искать информацию… Когда Авлан понял, что наш город теперь закрыт мощнейшей защитой, разрушить которую может только сильнейшая магическая вспышка, он взбесился. Решил, что добьется своего хитростью, и… Ушел дальше. В другую жизнь. И потянул меня за собой.

Агата сглотнула.

— Вы умерли вместе?

— Да. Наша клятва для Самона оказалась большим, чем просто слова, да и Авлан кое-что в ней подправил… Я поняла это не сразу. Только на третий раз, когда когда-то стремившийся к знанием возлюбленный на моих глазах утопил в крови оазис. За отказ местных менталистов, предупрежденных наставником, проводить нас к Городу. Я все поняла и принялась сама копить знания. И, в итоге, сумела разобраться и как усилить нашу связь, и как ее ослабить. Освободилась — и покинула Султанат. Многие жизни назад… Думаю, поначалу Авлан думал, что привязка разорвана и я мертва, но во время последней войны пришлось кое-куда вмешаться и раскрыть себя. Йохры не поддержали Союз, но Авлан понял, что я жива и совершенно не в восторге от того, что он сделал со старым обещанием, и потому заставил тогдашнего Повелителя Песков закрыть страну. Боялся, что я наберу себе армию где-нибудь на островах… Но Союз не был рад «оставшимся в стороне безбожникам», в Рутении хватало своих проблем… Вот я и влилась в Коллегию. Я хотела остановить Авлана, которому идеальный мир нужен был лишь чтобы править в нем, а знания Избранника Самона требовались чтобы никто не мог противиться его воле. Я искала способ не просто убить его, чтобы получить пять-десять спокойных лет, а заставить забыть все. Навсегда. Но я опоздала.

Последнее было произнесено с невероятной горечью. Клинок не понимала, как относиться к женщине, рассказывавшей о происходившем не просто давно, а когда, похоже, еще не родилась ее, Агаты, прапрапарбабушка… Да что там — история с Визирем началась ведь еще до Войн Смерти, даже до нападения Султаната на Некрос, а это было-то четыре сотни лет назад… Потому Клинок просто уточнила:

— Опоздали?

— Да. Именно так. Мне нужна была Королева Ночи. Избранница Иврейн, Указывающая Путь… Но Некрос скрылся за Завесой Отчаянья, и оставалось только ждать, когда наследница некромантов появится в мире и не сгинет под клинками церковников или не выгорит из-за собственной магии. Коллегия хорошо относилась к черным магам, и там у меня было достаточно времени… И, как видишь — теперь мы здесь.

— Ладно. Допустим. Но почему именно я?

Анна коротко улыбнулась.

— Думаю, ты уже поняла. Ты знала, кстати, что изначально стабилизированные Перерожденные Смертью, они же личи, должны были получить от Королевы Ночи разрешение на существование? Они обязывались служить ей столько, сколько необходимо для завершения дела, от которого их отвлекла смерть. Для обучения учеников, завершения расчетов новой конструкции, передачи торговых бумаг… Год, два, три, десять — и фахашма проводила их дальше. Давала их душам двигаться в круге перерождения как задумано нашими творцами. Но страх неизвестности, страх того, что таилось в глубине черноты, заставлял Перерожденных затягивать свое существование, а стремление к могуществу позволяло оправдывать промедление. После нашего… пограничного конфликта минимальный «срок службы» личей увеличился, появился Бессмертный Совет, совещательный орган из тех, кто прожил дольше правительницы и ее супруга, и через век Совет продавил «бессрочную службу до тех пор, пока страна и фахашма нуждаются в нас». Число личей росло, росла и их мощь. Церковь Света, тогда не такая влиятельная, начала беспокоиться насчет возможной будущей войны. А потом — провокация, неизвестно уже чья, Войны Смерти, Войны Освобождения…

Агата сжала и разжала кулаки. «Менталисты не врут»… Просто недоговаривают. Хотя это многое ставило на свои места — и то, почему Совет так и не взял власть в свои руки, считаясь «регентским», и то, почему она так легко уничтожила Захарию.

— И, по-вашему, я могу отправить Визиря на перерождение?

— О, едва ли он даст это сделать, — отмахнулась Анна, — вовсе нет. Нам нужно потрепать его войска, чтобы освободить путь. Пока остальные будут прореживать ряды, мы с тобой доберемся до него. Я привяжу его к себе, усилю нашу связь — и не буду мешать тебе сделать что нужно. Со мной.

Клинок уставилась на менталистку.

— Ты хочешь смерти?

— Не совсем так. Я-то знаю, что однажды вернусь в мир. Да, без памяти и знаний, да, уже не Анной… Но ведь таков порядок вещей. И, к тому же, когда Авлан увидит меня, то почти наверняка превратит сознание в решето. Я продержусь, конечно, пока буду усиливать связь, но, поверь, после его атаки на разум нормальной жизни уже не будет. У нас с ним один путь, и в этот раз наше движение буду направлять я. Думаю, ты поймешь, как… освободить нас от того, что не дает нам забывать, очищаться, как делают все иные души.

Агата покачала головой.

— Я никогда такого не делала.