Книги. Свитки. Что-то, похожее на плоские таблички. Внизу — несколько покрытых рунами камней. Верхние ряды — тонкие листы местной бумаги, пропитанные какими-то растворами, заставляющими их блестеть. Знания. Знания, знания…

— Тут записи, собранные со всего мира?

— Не только, — покачала головой Анна. — Те, кто помнят заветы Самона, приходят сюда когда думают, что обнаружили новые знания. Они сверяются с Великой Картотекой и, если не находят ничего похожего, записывают узнанное. Картотека, правда, изобилует ошибками, но важно ведь не только само знание, но и то, как оно было найдено, как его получили. Порой в местных хрониках можно найти совершенно противоположные высказывания про одно и то же событие… Но нам с тобой — дальше. Если, конечно, не хочешь выяснять, где нужные тебе записи, и начать учить язык, на котором они сделаны.

— Выбора, похоже, нет.

— Выбор есть всегда, поверь провидице. Просто он — категория субъективная. Идем.

Анна уверенно направилась к дальней части огромного зала. Клинок шла за ней, слыша, как их шаги эхом отдавались в пустом помещении. Обитель знаний, дом тайн, хранившихся на листах бумаги и пергамента, в табличках и на камнях.

Но нужное ей находилось в ином месте. За небольшой деревянной дверью, которую Анна приоткрыла, просто приложив руку. Приоткрыла — но заходить не стала.

— Тебе — туда, — проговорила она. — Ты все поймешь.

— Но…

— Знания нужно добывать самому, — негромко проговорила менталистка, — по крайней мере так считает правитель Города. Если хочешь, то в знак добрых намерений открою одну тайну. Она мне не принадлежит, но, честно говоря, смотреть как ты дергаешься и выискиваешь среди делегатов подославшего конструктов к возлюбленному было… утомительно. Потому что я знала, что в этом нет никакого смысла.

Агата сузила глаза.

— Объяснись.

— О, думаю, ты все поняла еще в Совите, после того, как узнала что мы чуть-чуть подтолкнули местных к нападению. Скажем так — никто не нанес бы Валентину вреда. Реального вреда.

Клинок уставилась на менталистку. Услышанное не укладывалось в голове.

— Но ради чего⁈

— Избавить тебя от сомнений и лишить Валентина стремления прятаться от чувств за традициями. Зачем в посольстве ничего не значащий в политике молодой маг, даром что имеющий целительскую практику, да еще и с ученицей-ребенком? У него нашлись бы отговорки, ты бы их приняла. А так все вышло легко и непринужденно. Да, добавило тебе подозрительности, но никто ведь не пострадал. И ты здесь.

Клинок глубоко вздохнула. Просто прекрасно! Едва ли менталистка врала… Не потому что они, вроде как, не умеют, а просто потому что незачем. Если нападение в Картаене было постановкой, то это объясняло, почему больше никто не пытался тронуть Валентина.

— Тварь в реке — тоже работа Лианы?

— Нет. Там все и правда могло обернуться скверно, не для тебя, так для других. Это уже те, кто собирался убить наследника, постарались. Решили лишить нас животных и сделать уязвимыми, ну и рассорить.

Агата еще раз вздохнула. Сделала себе мысленную пометку поговорить с Лианой, и потянула на себя неожиданно тяжелую и скрипучую деревянную дверь.

Помещение за ней оказалось погруженным во тьму. Крошечное окно пропускало немного звездного света, но Агата все равно ничего не могла разглядеть. Она шагнула вперед, не до конца понимая, почему ничего толком не видит. Сделала шаг, еще один…

И тьма, до того дремавшая где-то внутри, обрушилась на разум. Ощущение, в тысячу раз более сильное, чем на площади Шати-Сарая, заставило Агату повалиться на колени. В сознание стальным гвоздем ввинтился вопрос:

«Кто ты?»

Она хотела ответить. Хотела хоть что-то сказать, но стремительно отдалялась от реальности.

Исчезла комната. Исчезло ощущение камня под коленями и руками, исчез холод и усталость. Все затопила чернота, бесконечная сила, сила, по сравнению с которой все человеческое — иллюзия, ничто.

«Кто ты?»

Проводник чужой воли. Слуга черноты, существующий лишь по ее милости. Давно не человек, лишь пустая оболочка с силой внутри. Оболочка, жившая жалкую, ненужную жизнь на заморском севере, отдавшая эту жизнь без сожалений — и уступившая тело черной энергии.

«Кто ты?»

Пустая оболочка, не имевшая никакого значения. Важна была только сила внутри. Сила, по которой ее оценивали, дававшая ей власть и мощь.

Ты мне нравишься. Как женщина.

Жаркая ночь, тепло чужого тела, мягкие губы — и никакой черноты.

Воспоминание о той ночи, о кратком миге единения, свободном от магии, о моменте, когда жаждали именно ее, такой, какой она была всегда, словно бы дали опору. Сквозь черноту, захватившую разум, начали проникать воспоминания.

Амин, не знавший, кто она такая, Фанэ, не задумавшаяся о том, с кем говорит, Даниэль, заслонивший собой… Благодарные жители деревни на побережье и моряки, чью бухту освободили от угрозы. Ванесса и Томас. Ли-мин и Си-Мин. Владимир, рискнувший ради нее. Гертруда, пришедшая в темницу. Дни под землей, когда она была бесполезна, но не одинока. Доминика, осторожничавшая, но тянувшаяся к ней. Дни в Цитадели, сестры и Владельцы, знакомство с Лианой и крошечный кусок ее войны. Любимые цветы и холод оружия в руке, мечты о том, что когда-то она, Агата, совершит подвиг. Могущество и власть, которых она не желала, надежда, что служение Некросу подарит мир и процветание, тяжелое предчувствие будущих войн, пролитая кровь и тела моряков на волнах…

«Я — Агата. Клинок с Изъяном, Фахашма-Чужестранка».

«И зачем ты здесь?»

«Помочь людям, которые нуждаются в этом. Создать место, где магов не будут уничтожать за нежелание подчиниться церкви или Визирю, место, где все будут жить в мире».

«Ты ведь знаешь, что это невозможно? Что за одной войной лишь придет другая?»

«Знаю. Но я найду способ это исправить. И для начала я хочу очистить землю. Дать жизнь местам, уничтоженным в прошлой войне».

«Люди всегда будут сражаться. Такова их природа. За очищенные земли будет пролита кровь, Завесы Света позволят врагам восстановить силы и вновь атаковать… Не лучше ли найти способ справиться с ними?»

Агата на мгновение запнулась, понимая, что может узнать лишь что-то одно. Но толку воевать за обиженную гордость и израненную землю?

«Войны проходят. Мир и жизнь остаются. Я буду верить в это. Я хочу исцелить землю… А обезопасить ее способ найдется».

Миг — и все исчезло. И голос в голове, и чернота… И темнота вокруг.

Агата поняла, что все еще стоит на четвереньках, только теперь над ее головой висит шар неяркого света, позволявший рассмотреть помещение. Тоже заставленное стеллажами… Только эти — с черепами. Самыми обычными черепами, разложенными в какой-то странном порядке. Нужно его понять — и можно будет найти нужный.

Стоило об этом подумать — и Агата четко осознала, где он. Тряхнула головой, поднялась на ноги и шагнула к стеллажу в углу. Поднялась на цыпочки и протянула руку к белесой кости, зная, что нужно проговорить.

— Соранэ…

«Расскажи».

Миг — и мертвец, чья душа добровольно переплавилась во что-то иное, заговорил. Не словами, иначе, но Агата слушала. О том, что в Рутении есть специалисты, есть ресурсы и знания, есть нужные конденсаторы и зелья. Что магию можно вывести, если пропитать нужными зельями и правильным образом изменить существующие щиты, дав начало цепной реакции и освободив пораженные земли от «застрявшей» в них разноцветной силы. Термины и понятия врезались в разум, и Клинок чувствовала — она без труда повторит их так, словно разбирается в алхимии и всем прочем.

Но сама она ничего не сумеет сделать. Ни она, ни те из некромантов и даже менталистов, кто избрал путь алхимика и артефактора. Нужные рецепты и ингредиенты можно было достать только в Рутении, и без специалистов оттуда ничего не получится.

Агата глубоко вздохнула и с сожалением отпустила череп, прошептав слова благодарности. Она хотела знаний — она их получила. То, что она не может их приметь… Что ж, это не обговаривалось. Клинок глубоко вдохнула, выдохнула — и направилась на выход.