Глупо. Глупо, пошло и наивно. Но, кажется, это то, чего от нее ждали.

Агата ударила кулаком в грудь, разом радуясь и сожалея об натянутом облачении Стража. Она — подделка, королева, играющая в игры… Игры, где гибнут люди.

Звук повторился эхом — Даниэль, Гретта, так и не показывающая лица, и Анна повторили ее жест. Как и Тантэ, и за ним — делегаты и их спутники. Жест Посольской Стражи, братьев по оружию… Которыми сегодня стали все некроманты.

— Мы пойдем дальше. Мы дойдем до конца и выполним задуманное, — Агата говорила со всей злостью, которая у нее осталась.

— Да, фахашма, — отозвался Тантэ. Без издевки, просто соглашаясь.

— Пусть путь ваш будет легким, — Агата по традиции Союза зачерпнула горсть песка. Да, не земля, но все же. — Покойтесь с миром.

Ее жест повторил Даниэль. Потом Гретта, Анна, Тантэ… Каждый из собравшихся.

Двое из трех оставшихся работоспособными конструктов, вооружившись костями собратьев на манер лопат, принялись, под контролем Сольтэ, закапывать тела. Бессмысленно — хищники пустыни отроют и заберут свое, но бросать просто так, как сделали йохры, отдавшие своих мертвых «ветру и солнцу», все равно не хотелось.

Досматривать за тем, как работают конструкты-копатели, Агата не стала. Развернулась и побрела к лагерю, в душе надеясь, что, когда она вернется к палаткам некромантов, случится чудо, не иначе.

Увы — не случилось. У бархана, неподалеку от места, куда Тча, прежде чем улететь «плескаться в том прекрасном озере», стащил тела даалис, павших людей и животных, по-прежнему на расстоянии друг от друга расположились два лагеря. Так решил Паша-Али, и Агата с ним не спорила. И так было огромной удачей, что второй человек в экспедиции наследника встал на их сторону. Мухасибу ничего не стоило указать на любого из некромантов и сказать, что нашел виновного. И поди отмойся. Он, если был сильным магом, мог внушить что угодно…

Агата уповала на то, что это удастся доказать. И на то, что Повелитель Песков будет милосерден. Хотя в последнее верилось мало.

Разум говорил, что нужно уходить. Бежать, бежать как можно дальше, пока их не казнили на главной площади местной столицы. Да, тогда ни о каком союзе не будет и речи. Визирю или еще кому-нибудь не составит труда поднять народ на войну с «убийцами наследника». Наверняка под это создадут сотни, может даже и тысячи, десятки тысяч даалис. Отправят на фронт всех недовольных и «опасных», пообещав амнистию. Может, йохры присоединятся к церковникам, у Союза отношения с Султанатом не лучшие, но все же куда терпимее, чем с некромантами.

Если они останутся и продолжат путь, то случится все то же самое, только их головы окажутся на плахе, а тела останутся на песке, только и всего.

— Почему?

Агата вздрогнула. Уставшая — после сражения она помогала перетащить Фанэ, поставить палатки, еще во множестве дел — она не заметила, как на подходе к лагерю ей преградил путь йохр. Амин-Али.

— Прости?

— Почему? Вы могли уйти. Мы бы вас не остановили. Ментальная магия бесполезна против костяного дракона, бесполезна против… Того, чье лицо вы прячете. Вы могли уйти.

— А вы бы позволили?

— Это не ответ.

Агата глубоко вздохнула. Она, по всем законам, могла просто отправить йохра прочь. Она не обязана отчитываться перед охранником. Даже если кто-то из ее людей убил того, кого этот человек должен был охранять.

Но из нее поганая королева. Она не знала, как ей быть. Она привыкла служить и защищать, а не править. Не научилась продумывать шаги и лишь искала что проще и правильнее.

— Не знаю, — честно проговорила Клинок, — наверное, дело в глупой надежде. Я… мы хотим союза. Когда я узнала, что ваша экспедиция в Совите, что впервые за много лет дети пустыни покинули свой дом, то понадеялась, что это шанс. Прийти в ваши земли как друг, договориться с соседями о сотрудничестве. Мы… рядом с нами города, полные церковников, которые готовы уничтожить нас просто потому, что мы вообще дышим и смеем практиковать черную магию. Союз уничтожает даже собственных магов, осветляя всех и убивая тех, кто отказывается от этой процедуры. Волны энергии уже начинают выходить из-под контроля… Мне казалось, что появилась отличная возможность объединиться, остановить все это пока к нам не пришли с оружием. Никто из некромантов никогда не поднял бы руку на наследника, тем более… так. Зачем? Кому это нужно? Он и так был на нашей стороне, и так к нам расположен… — она мотнула головой.

Идиотизм. Жалуется на жизнь охраннику. Просто прекрасно.

— Я слышала, что Повелитель Песков мудр, и надеюсь, что вместе нам удастся во всем разобраться. И даже если нет… Его сын мертв. Он имеет право наказать того, кто это сделал. Мы не должны бежать, словно трусы.

Амин-Али склонил голову.

— Я бывал во дворце. Повелитель Песков — сложный человек. Быть может, он решит, что виноваты вы все. Что ты будешь делать тогда?

— За все случившееся отвечаю я. И, надеюсь, наказание для меня потушит его жажду мести.

Амин-Али кивнул, и, не сказав больше ни слова, пошел к «своему» лагерю. Агата видела, что стоявший около ближайшей палатки йохр опустил до того натянутый лук. Стрелу она наверняка успела бы отбить… Но, наверное, так им спокойнее.

— Рискуешь, — Анна, до этого дожидавшаяся окончания разговора чуть поодаль, подошла ближе.

— Считаете, что побег был бы верным решением?

Менталистка развела руками.

— Узнать, верное решение или нет, можно лишь по его последствиям. Последствия нынешнего еще не наступили. Говорят, Повелитель Песков весьма скор на расправу, но, с другой стороны — ценит благородство. Сложно сказать, как он отнесется к случившемуся.

Агата хмыкнула.

— Его сын мертв. Как он может отнестись к этому? Надеюсь, удастся…

— Удастся отдать свою жизнь? Глупая идея. Ты ценнее всех тут. Каждого можно заменить. Кроме Избранника.

— Ну новые же как-то появляются, — усмехнулась Клинок, — значит, и нам можно найти смену. Если речь не о менталистах.

Глаза Анны опасно блеснули.

— Та девочка, которую ты притащила, Фанэ, говорила, что, кажется, ей помог какой-то могущественный менталист. Ты его видела? Говорила с ним? Как он назвал себя?

— Э… Марифатон, кажется.

Анна рвано выдохнула.

— Странник пустыни… Вы встретили живую легенду. Я, если ты не против, хотела бы считать воспоминания о нем.

Клинок пожала плечами.

— Мне все равно. Нет там никаких тайн.

Анна вгляделась в ее лицо.

— Слушай, все не всегда идет по плану. Но мы никогда до конца не знаем, чем именно обернутся наши решения.

Клинок не сдержалась от смешка.

— Намекаешь, что все может быть еще хуже? Наследник мертв, его убил кто-то из наших, и этот кто-то мог сделать это и ради своих… целей. Хотя я не могу представить, какими они могут быть. Три человека отдали жизни за это предприятие, которое едва ли увенчается успехом.

— Почему же?

Агата хмыкнула.

— Может потому, что ни один отец не заключит союз с убийцами сына?

Менталистка улыбнулась.

— Ты думаешь как обычный человек, Агата. О своих и чужих, семье и чувствах. Но правитель, думая о народе, порой жертвует всем человеческим. Если Повелитель Песков поймет, что мы способны помочь ему справиться с Визирем и удержать ускользающую власть, он, думаю, совладает со своими чувствами.

Клинок криво улыбнулась. Она плохо представляла, какой человек может принять руку, протянутую отнявшими его дитя. И как с таким человеком говорить.

На то, что ей и самой стоило думать о Некросе, а не о мелких дрязгах, помощи «опасным» и отдельным мухасиб, она старалась не обращать внимания.

— Мне не стоило отлучаться, — признала Агата очевидное, — иначе всего этого бы не случилось.

— Погибни подполье Сати-Сарая, мы обрели бы врагов в лице Хранителей Города, а, поверь, большой вопрос, что хуже: немилость Повелителя Песков или тяжба с ними. К тому же мы ведь прибыли сюда за знаниями, не так ли? Спаслось множество невиновных, и свидетельница, способная подтвердить использование против них даалис — в наших руках.