Массивный Картаен, непривычно-квадратный, с изобилием прямых углов и массивных строений с колоннами и портиками, с любовью местных жителей к статуям и конструктам, выполнявшим больше работ, чем живые, завораживал. Но в нем осталась лишь тень былого величия — многие кварталы погибли во время присутствия здесь церковников, другие опустели после… Большая Квадратная Башня возвышалась над заброшенным районом и была не единственным покинутым местом в городе, пострадавшем от вторжения церковников. Палаты Совета и королевскую резиденцию магам света тогда взять не удалось, как и почти весь центр. Оставшиеся личи подняли все, что ждало своего часа в глубинах города, и обратили и так потрепанных прелатов и их воинства в бегство. Отбросили больше, чем на день пути, за периметр старых сторожевых крепостей. Вновь начались бои, уже с отступающими войсками, до того разграблявшими и разрушавшими все, до чего могли дотянутся…

О случившемся позже говорили разное. Картэ уверял, что церковники с алхимиками Рутении решили осквернить землю, желая сделать дом некромантов по-настоящему мертвым, Сольтар намекал, что Цепи и Бесконечный Легион сами перестарались с использованием концентраторов. Агата, поспрашивав, пришла к выводу, что, возможно, и не было никакого умысла. Просто слишком много магии, так же, как и на Черных Островах… Так или иначе, итогом стала выжженная, мертвая земля, простиравшая от внешней линии защиты Картаена в дне с небольшим пути от города почти до самого побережья. В чем Картэ и Сольтар сходились, так это в том, что изменения дошли бы и да самой столицы, если бы их не остановила Завеса Отчаянья. Для ее создания пожертвовали собой половина остававшихся в строю личей и тогдашняя Королева Ночи, хотя, поговаривали, что тогда еще не развоплощенный Саргон уверял, что Избранница спасется… Но не вышло. Принесшие себя в жертву лишились посмертия и перерождения, обрекли на муку души, сделав себя подношением Иврейн…

Клинок отвлеклась от раздумий, оглядывая окрестности. Они двигались по старой, но поддерживающейся в порядке дороге. То тут, то там мощеные узкие ручейки-тропки тянулись к небольшим фермам. Зелень вокруг уже начала желтеть, осень потихоньку вступала в свои права. Рощи кое-где знакомых, а кое-где и не встречавшихся в Зеленых Землях и на островах деревьев перемежались с полями. Привычная ведь картина, приятная глазу, разве что то тут, то там работали собиравшие урожай конструкты.

Было тепло — на юге зима мягкая, часто бесснежная. Скрипели колеса повозок, пели птицы. До Агаты донеслись ароматы яблок из сада по левую руку, так похожие на запахи садов Зеленых Земель… Спокойное, мирное место.

Спокойное и мирное благодаря черной стене на горизонте. Иллюзорная, поставленная поверх того, что осталось от настоящей. Хорошо хоть щиты, оберегавшие почву от изменений, никуда не делись. Лиана говорила, что, чтобы создать их, ее наставник, хорошо управлявшийся с природной магией, пожертвовал собой.

Близ столицы лишь иногда попадались следы войны. Разрушенные дома, окруженные магическими знаками аномалии… Эти земли знали век мира. Мира и развития. Некроманты-природники давно создали и продолжали улучшать сорта пшеницы, способные давать отличный урожай на небольших площадях, тысячи конструктов облегчали труд жителям Некроса, десятки возможностей позволяли использовать их и неодаренным, которых тут было меньше, чем в других частях мира. Некроманты строили новых конструктов, чинили старые здания и возводили новые, ткали и красили одежды, обрабатывали кожу, металл… Много интересного происходило за черным куполом.

По другую сторону которого сама земля убивала каждого, кто решит по ней прогуляться. Земля, где когда-то тоже были поля, пашни, мастерские, города и села… Теперь от всего этого остались лишь руины да прибрежные городки, кишащие или искателем приключений и разбойниками, или церковниками. На юге полоса мертвой земли и вовсе шла до самого Длинных Гор.

Агата надеялась, что в Запретном Городе можно будет отыскать средство, способное очистить землю Некроса. Да, возможность сломать Завесы Света, готовые подняться в любой момент и окружить Витер и Очер стеной, непроницаемой для черной магии, положила бы конец вечным препирательством в Совете и позволила бы не бояться нападения церковников. Но — что защищать? Мертвую землю? Да, конструкты могли бы занять прибрежные города, можно было бы приструнить разбойников, привлечь на свою сторону больше жителей Рутении и Союза, дав им возможность селиться на побережье и жить свободно…

Но это мелочи. Желание потесать кулаки, показать церковникам, что война не закончена. Желание, жившее в личах, всех личах, даже Книжниках.

Желание, которое ни к чему хорошему не приведет.

За раздумьями прошел почти день, и Агата не заметила, как впереди возник квадрат Юго-Восточной Пограничной Крепости. Поговаривали, что когда-то тут, на землях Некроса, так же, как и в землях фроантийцев, было множество маленьких королевств и царств. Центральное, получавшее доход с торговли между остальными, и построило вокруг своей земли четыре больших крепости и четыре поменьше. Название того королевства уже забыто, некроманты успели завоевать весь мир и потерять собственные земли… А крепости, одна из которых и должна была стать местом привала для их делегации, все стояли.

Костяной дракон, занявший половину внутреннего двора, приветствовал вошедшее в ворота посольство наклоном гигантской головы.

После дня в седле даже простая, но наваристая каша — за ужин отвечал посланный сюда Агатой Дор, один из Семерых Стражей — с квасом казалась невыразимо вкусной. По крайней мере Клинку, которой пришлось есть в одиночестве на кухне. Составлявший ей компанию лич-комендант в привычных уже костяных доспехах лишь поморщился в ответ на похвалу.

— Хвали живых, фахашма.

— Можно тише? Все-таки я тут…

— Играешь в покрытие лица, да, — перебил ее Дорнэ. — Безрассудная говорила о своих планах. Вот только зачем оно тебе?

Агата склонила голову. Живая темнота в глубине шлема до недавнего времени единственного обитателя крепости смотрела словно бы изучающе. Дорнэ не был известен как великий маг или генерал. Из всех комендантов крепостей он был единственным, кто занял эту должность по доброй воле и с большим желанием.

— Ты оставляешь свой дом, нуждающийся в тебе, — продолжил лич. — Зачем? Ради развлечения?

Клинок покачала головой. Врать она не умела.

— Я хочу узнать правду. О намереньях Султаната. О том, можно ли что-то сделать с Завесой. Обо всем. Сама, своими глазами. И не как королева, а как… Как та, кем я рождена. Хочу что-то сделать, а не сидеть и слушать бессмысленные споры Совета.

— Не хочешь слушать, не хочешь принимать решений… Идем, фахашма. Хочу кое-что показать.

Агата не без заминки — все же с Дорнэ она была почти незнакома — но поднялась из-за стола, радуясь, что оставила шлем и щит у повозки Тантэ. Крепость не могла похвастаться большими размерами, и пробираться по ее коридорам в полном облачении было бы так себе идеей.

Лич неслышно вышел из кухни, поманив ее за собой. Они миновали большой зал, вошли в узкий коридор и оказались на винтовой лестнице, где пришлось пригибаться, чтобы не задеть головой потолок. Дорнэ привел ее на вершину главной башни крепости. Отсюда, не будь иллюзии, можно было бы увидеть и Совит. Измененный глаз точно смог бы заметить и городские стены, и море.

— Что ты видишь, фашахма? Ты ведь способна отринуть иллюзию.

Клинок не стала разубеждать лича. Незачем. Анна говорила, что на подобных Дорнэ использованная ей магия не действовала. Агата же видела лишь стену черноты… Впрочем, она знала, что за ней. Их бегство из Совита год назад было свежо в памяти.

— Мертвую землю. Которую, надеюсь, можно исцелить.

— Моя жена пожертвовала собой ради Купола, — сухо проговорил лич, — как и последний из моих боевых братьев с которым мы обороняли эту крепость. Кости остальных — в материале в глубинных залах под нашими ногами. Зачем ты погубила их труд, фахашма?