— Спрячь. Торэ и желание… Иначе он будет… питаться от тебя… восстанавливаться…
— Восстанавливаться тебе самому надо, — дрогнувшим голосом произнесла Агата.
— Совершенно точно, — согласился убравший руку со спины мага Андреас.
— Сделай…
Клинок прикрыла глаза. Сосредоточилась на пульсации тьмы в клинке, представила покой и прошептала: «Торэ». Чернота костяного клинка откликнулась. Холод исчез из ладони, потек выше — и Агата тяжело выдохнула, чувствуя, как энергия жжет кожу. Жжет, прожигает почти насквозь, заставляя стиснуть зубы… И исчезает.
Она открыла глаза. Платье теперь могло похвастаться не только разодранным подолом и пятнами крови, но и проплавленным рукавом. Меч же, превратившийся в тонкую словно бы нарисованную на коже кость-линию, исчез.
— Варэ — включить… — с явным трудом проговорил Валентин, — все… так… остальные…
— Давай-ка ты будешь лежать молча, — предложил Андреас, — и лучшее не здесь.
Агата, поняв намек, передвинулась и, в этот раз не без усилий, подняла мага на руки. Начавшая крениться палуба не добавляла устойчивости, но все же Клинок — не человек. Хотя дорога до юта стоила ей немалых усилий.
— Обычно… наоборот… — тихо пробормотал Валентин, когда она с помощью Андреаса уложила его на гамак в лазарете, — не женщины… мужчин носят…
— Я — не женщина, а Клинок, а у мутантов все не как у людей, — хмыкнула Агата.
— Не говори… так…
— Все, давайте разговоры на потом, — вмешался Андреас. — Агата, садись на соседний гамак, я сейчас…
— Потом приду, есть одно дело.
И, не дав ответить, Клинок вышла из лазарета. Выбралась на палубу ровно в тот момент, когда корабль резко повернул, пропуская мимо яркую вспышку, и едва удержалась на ногах.
— Достаточно близко⁈ — крикнул Ой-Тере. — Надо уходить, за нами гонятся!
Агата и сами видела движущиеся точки на горизонте, там, где не было никаких островов… Видела она и корабли церковников. Один похожий на вполне обычный фроамон: привычные оводы, две мачты. Только белые косые паруса с символом Эланы отличали корабль от обычного торгового, которых Агата вдоволь навидалась в Гостанионе, да и в Форсионе тоже. А вот второй… все то же самое, только вместо центральной мачты — странное высокое приспособление с набором круглых линз, одна меньше другой, тянущееся к носу. И этот нос медленно поворачивался, наводясь на их джонку… Как — Клинок не понимала, ведь, судя по тросам, первый корабль тянул этот.
Конструкта Агата не видела, но чувствовала. Ощущала что он, повинуясь ее приказу, следует за ними, скользит под водой… Она сжала амулет на груди, вновь прикоснулась к тьме внутри него.
Не сразу, но в течение тех двух дней, когда они с Валентином и Доминикой подбирали нужные слова и образы, выяснилось, что цель нападения задается мысленно. Так что Агата лишь коротко выдохнула: «Мехек!» — и раненый, но еще способный сражаться костяной осьминог устремился к цели.
Церковники его заметили. Или знали, что он может прийти, или что-то почувствовали… Первый корабль, обычный, был ближе. Вокруг него появился белый барьер, который Страж пробил без труда. Врезался, взметнул щупальца-позвоночники — и оторвал половину судна, раскроив его напополам.
Агата задала следующую цель.
Вокруг корабля со странным устройством тоже возник щит, куда более прочный на вид. Но это его не спасло — набравший ход конструкт летел, словно выпущенная из лука стрела. Стража окатило магией света — и Агата почувствовала, как болезненно запульсировал амулет, ощутила, как горят, распадаются на куски кости. Но Страж все еще существовал — и врезался в корабль с громким хрустом. Судно церковников повело и спустя мгновение его, несмотря на появившийся яркий белый свет, обхватили костяные щупальца-позвоночники. На палубе появились белые вспышки, ударили по костям, оплавляя щупальца. Конструкт дернулся, задел одной из «конечностей» линзу. Свет, разгоравшийся внутри устройства, резко усилился…
— Уходим! — крикнула Анна с носа. — Уходим, Возмездие может выстрелить куда угодно!
Раджин описал круг, матросы под крики Ой-Тере принялись возиться с канатами… А Агата лишь стояла и смотрела на то, как горят кости в белом пламени. Горят — но рвут доски, ломают борт…
Джонка со скрипом легла на борт. Агата вцепилась в дерево, стараясь удержаться на ногах. Стараниями Раджина и Тары они устремились вперед так быстро, как могли. Яркая белая вспышка, шаром окутавшая корабль церковников и так и не отпустивший его конструкт, не причинила судну Ой-Тере никакого вреда.
Агата тяжело выдохнула, чувствуя, как из носа вновь течет кровь. Пульсация угасла. В том уголке разума, где раньше находилась связь со Стражем, теперь была пустота.
— Шла бы ты в лазарет, — сказала подошедшая Анна, — я присмотрю за всем.
Клинок кивнула. Она устала. Очень, очень устала. А еще у Андреаса водилась чистая вода… Но сначала стоило переодеться. Благо, в каюте должно быть пусто…
Почти — в углу обнаружилась плачущая Доминика. Рядом грустно свернулся Серый.
— Эй, ты чего? — Агата стянула с себя превратившееся в тряпку платье и, на ходу натягивая рубаху, подошла к девочке.
От нее несло страхом. Ярким, болезненным… Клинок присела рядом и, подумав, обняла девочку, привлекая к себе.
— Ну, чего ты… Все хорошо, все живы, Валентин будет в порядке. Он поправится, слышишь?
Доминика слышала… Вроде бы. По крайней мере кивнула. Обняла Агату — и продолжила плакать.
Так их спустя прилично времени и нашла Анна. Доми почти успокоилась, поглаживая пса, но и Клинка не отпускала. Менталистка вздохнула и, подойдя ближе, присела. Провела рукой по слипшимся от соли волосам девочки и тихо проговорила что-то на незнакомом языке. Еще, и еще… Ритм слов завораживал даже Агату, а Доминика расслаблялась все сильнее. Слезы утихали, дыхание выравнивалось… Девочка засыпала.
— В ее возрасте все это слишком, — негромко заметила Анна, когда Доминика полностью расслабилась. — Не всем быть Клинками.
Агата не сдержала грустной улыбки. Она отвыкла от того, какими ранимыми бывают обычные дети.
— Это был наилучший вариант. К семье паломников меньше вопросов.
— Я понимаю. Потому и не стала возражать, хотя могла бы, — довольно мягко откликнулась беловолосая, — думаю, будет лучше, если она проснется рядом с наставником, не находишь?
— Сейчас. Только штаны надену.
Штаны, пояс… И можно идти. Тащить ребенка — не то же, что и взрослого, но Агата чувствовала себя каким-то грузчиком… Или помощником целителя. Уложила Доминику на свободный гамак и доползла до соседнего. Так, просто посидеть…
Проснулась она посреди ночи от шепота.
— Ребенок, ну ты чего… Никуда я не денусь, правда…
Агата повернулась, оглянулась… Валентин пытался успокоить вцепившуюся в его руку Доминику, Андреас с Даниэлем переставляли камни на доске для го под светом алхимического фонаря. Корабль качнуло, едва она подумала о том, чтобы встать. Раз, и еще… Никто ее не звал, ничего не происходило — и Агата вновь уснула.
Следующим утром Клинок, выбравшаяся на палубу до рассвета, застала Ой-Тере, Раджина, Тару и сразу нескольких моряков. На вид никто из них не ложился.
— Нас нагоняют, — бросил мрачный капитан, когда она взобралась на ют, — я связался через амулет с Доро, он потерял двоих, остальные разошлись, оттягивают хвост, но стянутся к Треугольнику. Кажется, кто-то предвидел наши планы — корабли Картеля к Ильтоирану приплыли по нашу душу. Наверняка знали, что мы придем… Но не думали, что придете вы, — усмехнулся загорец. — Думали заманить нас, стянуться со всех сторон и ударить, но в итоге не успели. С Раджином и Повелительницей Ветра мы выскочили из ловушки… Но духи и магия могут дать скорость, но не могут дать крепости парусам и дереву. Быстрее идти мы не можем. А они, похоже, перебросили на трехмачтовые по несколько магов, и, хотя и отстали поначалу, теперь медленно, но догоняют. Еще с десяток судов Картели вышли от Мара и Бото. С ними пока мы разошлись, но они теперь, на рассвете, только ускоряются.
