— Что-то это не похоже на деревню рыбаков, — хмыкнул промокший Даниэль, — совершенно.

Агата вздохнула и спешилась, сразу же ухнув в грязь по щиколотку. Ей не хотелось и дальше блуждать по мокрому лесу наобум. Может, кто-то тут живет, и этот «кто-то» подскажет дорогу? Подходила она к дому не без настороженности, но и без особого страха. Кто бы тут ни жил — с ним она справится.

Дверь отворилась еще до того, как Агата в нее постучала. На пороге появилась полная тонийка в ярких, пестрых даже, одеждах и со странными узорами на лице.

— Доброго дня, — поприветствовала ее Клинок, — простите, вы не подскажите дорогу до Тото?

Сказала — и ругнулась про себя. Она-то понятия не имела, понимает ли ее язык темнокожая женщина. Надо было думать об этом раньше, чем ее беспокоить…

Женщина смотрела на нее в упор темными глазами.

— Простите еще раз. Дорогу в Тото не покажете? Рыбаки. Деревня.

Женщина моргнула. И проговорила негромко с ужасным акцентом:

— Дрова. Много, — она указала не то на шалаш, не то на небольшой домик, спрятавшийся в листве на краю поляны. Рядом с ним Агата заметила поленницу.

Заметила и вновь ругнулась про себя. Вот сейчас бы только дрова под дождем рубить… Но, с другой стороны, женщина жила тут одна, кажется. До носа Агаты доносились запахи трав и еды, какие-то специи, кожа. Но вторым человеком не пахло.

— Сейчас уточню, — пообещала Агата и вернулась к лошадям.

— Ну что, узнала? — бросил Валентин.

— Нет. Она хочет, чтобы мы накололи дров.

— Серьезно? В дождину? — удивлению Даниэля не было предела.

Агата пожала плечами.

— Если закончились — то какая разница? Вряд ли тут много проезжих, готовых этим заняться.

— Холодно. Доми может заболеть, — покачал головой Валентин. — Исключено.

— Я тоже заболеть могу, вообще-то, — усмехнулся Даниэль, спешиваясь. — Пошли, может сговоримся на то, чтобы девочка внутрь зашла. Она с дровами все равно не поможет.

Женщина, услышав просьбу, только кивнула. И уточнила:

— Много дров. Принести, пока не скажу. Девочку — под крышу.

Агата кивнула и вернулась к Валентину — договариваться. Маг не обрадовался, но видя настроение товарищей, все же согласился поучаствовать «в глупой авантюре». С Доминикой в дом лесной жительницы он пошел сам, и вернулся только когда Агата с Даниэлем уже справились с большей частью работы. Много времени это не заняло: в домике-складе оказалось на удивление сухо, и топор, пусть и немного туповатый, исправно рубил местную древесину. Даниэль таскал уже нарубленное в дом, а Агата ровными ударами раскалывала чурбаны.

— То попросила еще половину порубить и сложить тут же, — передал задумчивый Валентин, — потом заканчивайте и идите в дом, она обещала нас накормить.

Агата прищурилась. То…

— То — имя местной ведьмы, так?

Валентин кивнул. И добавил:

— Ее магия отличается от нашей, но она существует.

В доме То необычно пахло. Тепло от небольшого на вид очага хорошо протапливало помещение, а готовила женщина и вовсе великолепно, пусть и простые блюда. Говорила хозяйка дома мало, и, судя по всему, плохо знала фроантийский. Лишь разлила еду в неглубокие глиняные тарелки, дала ложки и, помогая себе жестами, описала дорогу. Предполагалось, что им нужно вернутся назад и свернуть налево…

— Там нет поворота, — нахмурился Даниэль. — Я помню большой камень и платан, нет там поворота.

— Есть. Теперь.

Агата прищурилась.

— Вы специально заманили нас, так?

То кивнула.

— Знакомиться. Дрова. Говорить: зло в воде. Не наше зло.

— Зло в воде? — Валентин вообще не удивился признанию женщины.

— Тото. Зло — в воде. Сила в вас, но эта — другая. Злая, в воде. Не наша… — То неопределенно взмахнула рукой, — плыть. Зло плыть в Тото. Люди болеть.

— Мы хотим им помочь, — уточнил Валентин.

— Знать. Помочь вам. Вы — мне. Ехать прямо, камень — налево, вперед. Уничтожить зло.

Маг кивнул. За этим ведь и ехали.

Агата, когда они вновь окунулись в несколько успокоившийся, но все еще моросивший дождь, ощущавшийся после теплого дома на редкость неприятными, старалась следить за самочувствием. Не то чтобы она в чем-то подозревала То, но все же вдруг… В старых сказках лесные ведьмы ничего хорошего со случайными путниками не делали.

Но они не в сказке. И никаких симптомов, походивших на отравление — отравить Клинка было крайне сложно, и принятый яд сестра ощущала — не появилось. Агате некстати вспомнилось, как в Цитадели учили определять тип яда по ощущениям в желудке и теле. Давая эти самые яды почти сразу после Изменения… Так себе опыт. И за воспоминаниями она и не заметила, как они добрались до камня и действительно повернулись налево. Там, где поворота раньше не было.

— Заморочила глаза, а! — усмехнулся Даниэль. — Говорят, те, кто сейд знает, тоже так может. Они, мол, как-то с духами договариваются… Хотя не такими, как Раджин, невидимыми, маленькими. И такой может и в лесу заморочить, и по дому помочь… Если захочет.

— Если не смотреть по сторонам, то нас кто угодно заморочит, — с досадой отозвался Валентин.

— Да ладно тебе! Неплохой суп, неплохие знакомства…

Не то в прошлый раз им мешала воля колдуньи, не то дорога на Тото оказалась лучше других на острове, но после развилки лошади перестали глубоко проваливаться в грязь и пошли вполне уверенно. Было сложно сказать, сколько они двигались сначала по лесу, потом петляя между скал, но в какой-то момент дорога пошла под уклон и вывела к небольшому поселению. Выглядело оно как кусок порта Тоата — десяток с небольшим домиков на сваях, соединенных между собой кое-где переброшенными, кое-где поднятыми мостками. На берегу, выше линии прибоя, лежали перевернутые лодки. Море неспешно накатывало на берег, и его мягкий плеск вместе с каплями дождя ласкал слух, успокаивая. Пахло рыбой, солью и морем. Соседний остров терялся в пелене дождя, но все же Агата могла различить его очертания.

— Ладно, Даниэль, смотри за лошадьми, — попросил Валентин, спешиваясь. — Доми, я буду проводить малый определительный ритуал, смотри внимательно.

— Не хочешь сначала с местными поговорить? — поинтересовалась Агата.

— А они нам что-то ответят? Не думаю, что в этой дыре кто-то знает язык Союза — во-первых. А во-вторых все равно нужно сначала понять, где именно некрофон повышен.

Валентин принялся выводить линии ритуала прямо на ближайшем пологом камне. И, разумеется, скрежетание ножа привлекло местных. Один рыбак выглянул из хижины, второй, третий… Спустя совсем немного времени их окружал уже почти десяток мужчин. Тонийцы, и старые, и молодые, и совсем юнцы. Худые, высохшие… Агата, обратившись к внутренней темноте, заметила то, о чем говорил Томас — внутри них словно бы колыхались темные полупрозрачные обрывки, обосновавшиеся в животе. Женщины и дети выглядывали из домов.

— Эй, мы пришли помочь! — подал голос Даниэль. — Помочь, ага? С вашей болезнью.

— Нас послал отец Домиан, — как можно четче проговорила Агата. — Помочь вам. Вы говорите на языке Союза?

Тонийцы заволновались, начали переговариваться — и, что-то решив, расступились. Самый рослый бросил:

— Ру-сан — язык, — и поманил ее за собой.

Клинок кивнула Даниэлю и отправилась за провожатым. Остальные отошли, хотя те, кто держал в руках гарпуны и копья, их не опустили, лишь отдалились, отходя к хижинам. К хижинам вел ее и провожатый. Привел в крайнюю, где на убогой циновке рядом с очагом лежал высохший старик. Провожатый что-то проговорил на тонийском и старик медленно сел.

— Вы прийти помочь?

Агата кивнула, опускаясь на одно колено, так, чтобы оказаться на одном уровне со стариком.

— Да. Расскажите, что происходит?

— Мор. Болезнь. Семедницу и семедницу хворь одолевать. Духи гневаться.

— Духи? Почему?

— Все как всегда, а силы убывать. Духи шепчут, что беда в воде, но никто не видеть ее… Рыба такая вся — и… другая.

— Другая? Это как?