— Пошли вон! — Слова мужчины — приказ.
Агата отшатнулась. Наталья сделала несколько шагов назад…
— Все — вон!
Агата вновь услышала шепот в голове. Шепот, уверяющей, что у нее есть дела в другом месте… Какая-то ее часть хотела подчиниться, но на шее пульсировала зовущая вперед тьма, и Клинок помнила, что совсем недавно уже послушала такой голос. И во второй раз она подчиняться не собиралась.
Клинок окружила себя тьмой и шаганула ближе, обрушивая кистень на нового врага. Мужчина отшатнулся и шепот в голове стих.
Агата замахнулась кистенем во второй раз — и наткнулась на магический щит. Она ударила еще раз, надеясь достать. Вновь — щит. Этот дознаватель оказался куда крепче встреченного в порту коллеги. Он схватил со стола рядом с собой окровавленный молоток, замахнулся — и Агате пришлось уходить из-под удара. Раз, другой — и вот она у стены. Увернулась она и в третий, заставила мужчину ударить прямо по камню — и сама атаковала локтем в лицо, тут же добавляя кистенем в плечо. Замахнуться толком не вышло, враг был слишком близко…
Вновь вспыхнул щит. Агата ударила головой в лицо и тут же ногой в пах, и в этот раз магическая защита уже не справилась. Еще один пинок — и противника удалось отпихнуть в сторону. Агата как следует размахнулась кистенем — и груз обрушился на голову дознавателя. Враг рухнул на пол.
Клинок почти не обратила внимания на сражавшихся Наталью и Опустошенную. На ее шее пульсировала тьма, и не просто пульсировала, а тянулась к тому столу, с которого дознаватель схватил молот. Агата шагнула ближе и заметила еще один костяной амулет, окровавленный, лежавший рядом с таким же окровавленным ножом.
Клинок бросила взгляд на тонийца в кресле и заметила, среди других, глубокую рану на его животе. Она, сама не зная зачем, потянулась и сжала еще теплый окровавленный амулет. Поймала на себе взгляд тонийца и, сбросив медитацию, шагнула к нему, не зная толком, о чем говорить, и можно ли хоть что-то сказать человеку, превращенному в кровавое месиво…
Моро что-то шептал. Шептал, призывая магию, снова и снова — и она откликнулась. Миг — и чернота устремилась к вражескому Клинку, катавшемуся по полу в попытке не то задушить Наталью, не то сломать ей что-нибудь. И это сработало. Под вопль боли старшая сестра перевернула замершую противницу на спину. Села сверху — и ударила в лицо.
— За Миру, падла! За Миру, тварь! Ах ты погань…
Даниэль так и не успел вмешаться в сражение двух измененных, только стоял с мечом наизготовку. Валентин шагнул ближе к тойницу… Но тот, улыбнувшись разбитыми губами, поймал взгляд Агаты и произнес, явно обращаясь к ней, что-то совершенно незнакомое.
Валентин язык явно узнал. Подскочил, положил руку на живот, пытаясь зарастить рану, но Моро лишь мотнул головой. Повторил сказанное и добавил на ломаном фроантийском:
— Ключ. Победить. Церковь маасс на Ильтоиране. Слава Иврейн! Фахашма! Фахашма, ати тай!
Тьма окутала его — и из глаз тонийца ушла жизнь. Валентин пробормотал что-то заковыристое, ругнулся и проговорил:
— Он мертв. Агата, артефакт…
— У меня, — Клинок быстро спрятала вторую костяную пластинку в подсумок.
— Тогда уходим. Быстро. Наталья!
— Сейчас, — старшая сестра скатилась со своей противницы.
Та, мотая разбитой, окровавленной головой, успела встать… Но и только — в следующий момент Наталья, подхватившая с пола кусок своего бердыша, всадила то, что осталось от оружия, в шею противницы.
— Спи спокойно, Мира. Привет, Мира! — она подняла узорчатый меч Опустошенной.
Агата предпочла не заметить крови на его рукояти. Похоже, Наталья успела достать сестру по пальцам.
— Вот теперь — валим!
— Вперед! — Даниэль первым устремился на выход. Агата побежала за ним. Силы почти закончились, но пока она могла заставить себя двигаться.
За пределами особняка бушевала буря. Ветер срывал черепицу, раздавались раскаты грома, блестели молнии.
Агата неслась вперед. Мимо тел у выхода, мимо кустарника, мимо конюшни, под далекие крики и свист ветра. Подпрыгнула, ухватилась за забор… И мешком перевалилась на ту сторону из-за не выдержавшего нагрузки запястья. Поднялась на ноги и заметила, что в дальнем конце улицы сразу несколько человек с мечами и факелами пытались догнать девушку, летевшую по воздуху во всполохах бури. В толпу врезалось измененное крылатое чудовище, раздались крики…
Наталья перебралась через забор. Позади слышался топот, из соседних поместий выбегали охранники…
— Вперед! Уходите, пока они не оседлали лошадей, а я пошла! — Наталья, подбежав, постучала по люку. Тот приподнялся, и она быстро полезла вниз.
Агата оглянулась. Валентин перелез забор, за ним — Даниэль… Все в сборе.
— Уходим! — Клинок припустилась бегом, надеясь, что остальные не отстанут.
Не отставали. Или она бежала медленно? Тьма внутри исчезла и сейчас казалось, что она не быстрее обычного человека.
Страх гнал вперед. Клинок пробежала мимо нескольких стражников, добралась до конца улицы, вывернула на другую и заметила, что на старом посту у въезда в Сады почему-то нет охраны, зато рядом стоят оседланные лошади.
Валентин и Даниэль не отставали. Вместе с ней миновали ворота — и взлетели в седла. Агата забралась на Смерть. Забралась последней и успела заметить, что в дальнем конце улицы из ворот большого особняка выезжают конники.
— За мной! — Даниэль ударил в бока своему коню, развернул его и поскакал прочь.
Валентин последовал за ним. Агата долгие мгновения боролась со Смертью, но кобыла все же послушалась.
Они летели по улицам, уворачиваясь от прохожих. Летели в вое ветра, и за ними летела смерть. Кто-то кричал, гремел гром, то тут, то там мелькали всадники… В какой-то момент старавшаяся удержаться в седле Агата потеряла из виду Валентина с Даниэлем, свернула куда-то не туда — и теперь могла лишь надеяться, что успеет и выедет куда надо.
Перед ней выскочили несколько конных с мечами наголо. Откуда-то стреляли… Она чудом развернула лошадь. Всполох грома заставил заупрямившуюся Смерть заржать и быстрее прежнего устремиться вперед. Квартал, еще один, поворот… Слева мелькнул сгоревший загорский храм. Проулок, еще и еще… Широкая дорога, порт впереди — и «удачно» перегородившие дорогу рассыпавшиеся бочки.
Агата ругнулась. Вцепилась в седло, направляя лошадь вперед — и та, оттолкнувшись, прыгнула. Клинок едва не упала, с трудом удержавшись в седле. Разминулась с несколькими пешими, выбежавшими из проулков, проскакала по мостовой…
За ней гнались. И нагоняли: всадник с мечом наголо вылетел откуда-то из-за складов, потом еще один, и еще… Но она уже в порту. Вон пирс, вон серая лошадь Валентина, забирающаяся по трапу не иначе как с помощью магии…
Но до трапа далеко. А конный нагоняет.
Смерть, стучавшая копытами по доскам причала, замедлялась, чуя обрыв впереди. Агата обернулась и выругалась. Соскочить с седла некуда, но ее кистень слишком короткий, с лошади она просто никуда не достанет.
Мимо пролетел болт — кто-то стрелял с корабля, и, кажется, в ее преследователя, пусть и не попал.
Смерть с ржанием остановилась у конца пирса. Агата попыталась направить ее на трап, но безрезультатно, лошадь идти по узкой доске отказывалась. Валентин, уже оказавшийся на палубе, что-то прошептал, направляя руку на упрямую животину…
А ближайший преследователь уже спешился, занес меч, желая ударить в бок… Не успел — болт прошил его насквозь, сбросив в воду.
Поток магии окутал Смерть и та наконец подчинилась Агате, направившись вперед по трапу.
— Идем, закрепим лошадь! — Гора появился из трюма как только Смерть ступила на палубу.
— Наталья тут?
— Да, идем быстрее!
Агата спешилась, подхватила повод — и повела Смерть, покорную, не упирающуюся, вниз по специально брошенным доскам. Пока они не отплыли, нужно закрепить лошадь. Нужно завести ее на небольшой деревянный постамент в углу трюма, туда, где уже есть два коня, расседлать как можно быстрее, поддеть специальный лоскут кожи, закрепленный на крепкой деревяшке, под живот на манер подпруги…
