— Доброго, — сдержанно отозвалась Клинок, не слишком понимая, что тут происходит, — Ванесса, Андрес говорил, что не против отыграться.
— О, — пожилая сестра отвернулась от иконы, — почему бы и нет? В прошлый раз он заставил меня попотеть.
— Доми, пойдем, посмотрим! — чернокожая девочка вскочила с лавки. — Наставник обещал, что в этот раз ни за что не проиграет. Спасибо вам, дядя Томас!
— Спасибо! — вторила ей Доминика.
Серый, вылезший из-под лавки, утвердительно гавкнул.
— Да не за что.
— Доми, в комнате есть еда, — Агата придержала пробежавшую мимо девочку, которой новая подруга явно была интереснее, чем все остальное, — суп. И уже поздно, а день был длинным.
— Я приду, обещаю! Только посмотрю одним глазом, как в го играют, и сразу приду! Пожалуйста, совсем немного, а? Иокем же говорил, что надо брать все от каждой встречи, вдруг мне это пригодится?
— Иоким, — поправила Агата, — ладно, но только недолго.
— Спасибо! — Доминика вместе с новой знакомой умчалась за уже вышедшей из «церкви» Ванессой.
— Дети… — усмехнулся Томас. — Как легко они видят мир. Только познакомились — а уже друзья.
Клинок повела плечом.
— Почему они были здесь?
— Захотели, — безмятежно отозвался пожилой целитель. — Ученица Андреаса не слишком понимает нашу религию, но интересуется всем вокруг, а твоя подопечная раньше часто бывала в церкви и хотела бы оказаться там еще раз. Конечно, я так и не стал священником, но все же тут мог помочь.
Агата почувствовала укол стыда. Она как-то даже не уточнила у Доминики, как та относится к церкви и хочет ли туда попасть. Глупости, конечно, какое богослужение? А если в храме окажется прелат? Да и когда на службы ходить, во время бегства кружным путем по дальним деревням, что ли? Клинок задвинула эту мысль подальше, решив изменить тему разговора:
— Вы хотели стать священником? Я думала, что после того, как магия просыпается, надо находить учителя, и… — Она развела руками.
— Так я и нашел. Меня учил отец Домиан, — по-прежнему безмятежно отозвался Томас, — еще тогда, когда для служителей церкви было вполне допустимо иметь неосветленный дар. Он был и целителем, и главой небольшого прихода неподалеку отсюда. Я собирался пойти по его стопам… Учился магии и теологии, готовился сдавать выпускной семинарский экзамен. Но тут вышел «Энисимов эдикт», и всех в сане обязали пройти через Осветление. Мой наставник хотел сохранить все то, чего он достиг в приходе, и согласился.
Целитель замолк, пожевав губу.
— Он выжил, но прежним так и не стал. Словно что-то внутри него сгорело дотла. И он, как мог, отговаривал меня от такой судьбы, и я с сожалением, но простился с избранным путем. Зато могу исцелять без боли. Увы, то, что Домиан отговорил меня стать священником, ему аукнулось, и сильно. Отправили на крошечный остров Первого Хребта. Я хотел поехать с ним, но Домиан остановил, напомнив, что в городе я могу помочь большему количеству людей, да и учеников найду. Как знал… Когда Андреас прибился к Коллегии и меня втянул, я предложил создать это место. Не слишком роскошно, но все же успокаивает. Сюда даже Елена заглядывает.
Агата склонила голову. Это имя она уже слышала.
— Рутенка?
— Да. Все же свет есть в каждом, как его не называть и каким богам не молиться. Свет веры и чистоты души.
Агата сухо усмехнулась. Ее свет исчез тогда, когда клинок лича пронзил живот, а все, что осталось, развеялось за тот длинный путь по холоду до Цитадели.
— Зря ты сомневаешься, — мягко заметил Томас, — Богиня не оставляет своих детей. Неважно — измененных ли, владеющих ли целительской магией, ментальной, некромантией… Сродство с силой ведь не дано выбирать, не дано изменить пробуждение крови. Элана, давая нам душу, знала это, как знала и то, что и Иврейна, и остальные боги коснутся этой души, каждый по-своему. И ничего из этого не противоречило ее замыслу.
Агата прикусила губу. Она еще в Цитадели, до службы, слышала о такой точке зрения.
— Ересь Илая.
— В мое время это не было ересью, пока сторонники Энисима не получили большинство в Великом Светлом Круге. Лично я считаю, что свет есть в каждом, неважно какую магию мы используем. Целитель может убить, некромант — спасти. Это выбор, и в этом выборе, если он несет в себе конструктивное, полезное начало, есть свет. Если же выбор сделан во имя одного лишь себя, если несет боль всем вокруг — то в нем будет тьма, пусть так поступит хоть Великий Прелат.
Клинок сухо усмехнулась.
— Если церковники это услышат…
— По счастью, я не среди них, — Томас вгляделся в ее глаза, — и почему-то мне кажется, что ты и сама хотела бы помолиться. Ванесса это любит, да и я тоже. После тяжелых пациентов душа успокаивается.
— Как пацан, кстати? — поспешила перевести тему Клинок.
Пожилой целитель повел плечом.
— Через месяц, может чуть больше, забудет обо всем, только пальцы, боюсь, к старости могут начать ныть. Вы спасли ему жизнь. Он говорил, что видел раненных, сразу четверых… У меня сложилось ощущение, что ты — тоже Клинок. Это так?
Агата вздохнула. И что ответить? Соврать? Здесь, перед ликом Богини? Промолчать, утаить? Что-то, казалось, было в глубине взгляда Томаса. Надежда? Целитель, кажется, понял ее сомнения. Вздохнул и пояснил:
— Может быть, я лезу в душу… Но грядут сложные времена. Мы с Ванессой… Через многое прошли. Откровенно говоря, я полюбил ее, как и она меня. Надеюсь, по крайней мере. И я боюсь, что церковь может через Клинков надавить на тех, кто не захотел проходить через Осветление.
Агата хотела было возразить, хотела заявить, что Клинки никогда не пойдут на это. Но смолчала, потому что понимала — это пустые надежды. Пойдут и не на такое, если решат, что так сражаются с тьмой.
— Я долго исследовал Печать, — продолжил Томас, — и предполагаю, что через нее можно… Отдать приказ. Напрямую. И я опасаюсь… В общем, я долго думал над тем, как ее снять. Ванесса согласна, но я так и не уверен, что все сработает. А ты ведь… Я не вижу на тебе Печати. Но ты напала разом на четверых, и… Ты измененная, я это чувствую.
Агата вздохнула.
— Думаю, Валентин лучше расскажет, как так вышло. Но меня лич пырнул мечом в ореоле темной энергии, и вроде как это все сломало… Но я в этом всем не сильна.
— Боюсь, лича мы не найдем. Но перегрузка контуров… Может помочь. Пойдем, захватим Доминику и переговорим с Валентином, пока Ванесса занята. Может, он что-то прояснит.
Этим надеждам не суждено было сбыться — маг крепко спал, даже к еде не притронулся. Агата попробовала его разбудить, но ни на оклик, ни на похлопывание по плечу Валентин не откликнулся. Наблюдавший за этим Томас нахмурился и, сев рядом со спящим, принялся читать заклинания. Потом взял за руку, прислушался к дыханию, еще раз использовал какие-то чары… Агате виделись исходившие от него слабые-слабые всполохи зеленого, видневшиеся словно сквозь замызганный бычий пузырь.
— Слишком долго черпал силы из ауры, — покачал головой пожилой целитель, — и вот результат. Хорошо что суп есть, накормишь его бульоном? Если к вечеру не проснется — попроси Андреаса помочь, я завтра занят. И ему в любом случае стоит отлежаться дня три-четыре, иначе могут возникнуть проблемы. Мне и вчера казалось, что расходуется сильно… И вот не ошибся. Для некроманта, идущего в целительство, траты возрастают, да и сама некромантия — затратное Искусство.
— Откуда знаете? — не удержалась Агата.
— Так наставник меня не только псалмы читать учил, — хмыкнул Томас, — а энергоемкость цветов — одна из базовых вещей для любого мага. Тем темнее энергия, тем тяжелее идет по каналам и тем сложнее ее проводить. Это не значит, что некромант слабее там целителя, просто отдыхать нужно больше. Зато проводимость так повышается. Считается, что благодаря этому большинство опытных некромантов проходит через Перерождение, тогда как среди нашего брата или там магов огня или ветра это скорее редкость, да и разум там быстро теряется… Ладно, не буду мучить теориями, — целитель поднялся на ноги и потрепал взволнованную Доминику по щеке, — выздоровеет он, не беспокойтесь.
