Впрочем, дом оказался не его. Строение вообще не было домом, пусть Агата и не сразу поняла, что оказалась в чужом храме. Здесь пахло благовониями, а место ликов Богини занимали идолы самых разных зверей и птиц из зеленого камня. Они покоились на алтарях, высоких, больше чем в половину роста человека, серых блоках песчаника. Место на самом крупном занимал большой змей с зеленой чешуей, странной, совсем не змеиной мордой и четырьмя короткими лапами. Змей этот не полз, а словно бы стоял на собственном хвосте, а по его спине шел гребень, похожий на рыбий плавник.
— О, Ту-Ха, Околот, Великий Дракон — благослови! — Гора поклонился змею, сложив руки перед грудью, и, обойдя алтарь, присел на пол рядом с ним. Достал широкий нож и поддел тайную дверцу.
Пара ударов сердца — и они втроем оказались перед лестницей, ведущей куда-то в темноту.
— Там светящиеся шары внизу, — немного оправдывающимся голосом признался темнокожий, — идемте, Ту-Сим замаскирует выход.
Агата обернулась и поняла, что старик, сидевший около карликового дерева, теперь стоял у входа в этот необычный храм.
Гора, явно не видевший ничего странного в происходящем, принялся спускаться по каменной лестнице, словно и не задумываясь о том, что подставляет спину незнакомцам. Клинок вздохнула и направилась следом, надеясь, что ее не заведут в ловушку. Не успела она полностью перестроится на сумеречное зрение, как добравшийся до низа Гора потянулся к еле видимой даже Агате нише в стене и достал оттуда небольшой шар. Энергично потряс его — и шар неярко засветился.
— Идемте.
Гора ходко двинулся по узким и на вид старым коридорам, и Агата постаралась не отстать. Последним шел Валентин, который, когда наверху сдвинулась доска, закрывшая свет, поинтересовался:
— И никого не волнует, что в храме есть проход в логово контрабандистов?
— Так об этом пути только капитан и знает, — пробасил Гора, — ну и те, кто давно с ним, как я. Он как-то старику Ту-Симу помог, тот тогда еще не такой старый был. Но уже был этим, говорящим с духами. Сказал, что у Ой-Тере сильный дух и великий Путь. Капитан тогда посмеялся и ответил, что дух деньги не приносит. Ту-Сим долго с ним о всяком толковал, но в итоге сошлись на том, что он показал капитану этот ход. Старые пути, где затопленные, где — нет… И старый храм, в котором Ту-Сим служит много лет. Духи хранят это место, не стоит их гневить.
Агата никого гневить и не собиралась, пусть ей и не нравились эти подземелья. Гора знал, куда шел, да и метки на стенах им попадались, но все же уходящие в темноту проходы нервировали, как и понимание того, что над ними — толща земли и камень домов Форсиона По ощущениям Клинка, они удалялись от бухты, может быть даже прошли под холмом с районом Садов…
Лишь спустя маленькую вечность в темноте и тишине — Гора разговорчивостью не отличался — когда затхлый сырой воздух стал почти привычным, что-то изменилось. Потянуло холодом и разложением.
— Впереди что-то есть, — негромко заметила Агата.
— Именно, — настороженно ответил Валентин, — думаю, призрак.
— Дух? — не понял Гора.
— Призрак. Существо из некроэнергии, не свободное… создание.
— А, лоа. Черных дух.
— Ну пусть так.
Ход пошел вниз и впереди показался небольшой зал, напоминавший Агате тот, в котором она приходила в себя после событий в Триополе, только без костей. Это место было побольше, и, к тому же, оказалось наполовину затоплено. Какая-то подземная река несла свои воды мимо, в море, чей соленый запах слабо пробивался сквозь вонь разложения. В углу стояли несколько ящиков, бочки, какие-то тюки, шкатулки… Где-то среди них и находился источник запаха.
Гора пропустил их внутрь зала, но сам остановился у входа. Указал на ящики и проговорил:
— Староб и Ганто принесли товар для важного господина, товар, который попросил капитан. И они зачахли, словно в лихорадке за два дня сгорели, один за другим, и господин потом. Подлец Моро проклял их, проклял!
— Интересно… — Валентин подошел чуть ближе к грузу. Прищурился, что-то пробормотал себе под нос, ругнулся, достал нож и принялся чертить на полу символы.
Агата в свете шара Горы едва различала тонкие контуры сложного рисунка, отдаленно похожего на те, которые маг показывал Доминике. Маг дорисовал, резким движением влил энергию — это Клинок ощутила, увидела липкую каплю тьмы, сорвавшуюся с раскрытой руки, хотя, может ей и показалось — и рисунок на миг окрасился серым.
— Не проклятие. Призрак. Ревенант, думаю. Не слишком силен, но вычислить такого сложно. Он присасывается к жертве и жрет энергию, и, если не отвадить, то все и выжрет. Если за два дня справился, то голодный, может, подстегнутый… — словно себе проговорил маг.
— О. И что делать-то? — поинтересовался Гора.
— Вам — не мешать и встать за защиту, которую я начерчу. А я призову его и уничтожу, ревенанты в прямом противостоянии не слишком хороши. Но сначала дай мне свой шар, не видно ничего.
Агата с любопытством наблюдала, как Валентин, заставив Гору отойти от стены, достал из подсумка мелок и принялся вычерчивать круг. Так ровно словно учился этому половину жизни… Или всю. Начертил, потом сделал еще один, побольше, и принялся вписывать между этими кругами самые разные значки и фигуры. Закончил и бросил:
— Стоять здесь, на линии силы не наступать, из внутреннего круга не выходить. Никто вас не тронет, пока вы тут.
— Но… — начала было Агата. Начала — и смолкла. Как она тут поможет? Чем? Ничего ведь не умет.
Валентин уже начал рисовать еще один круг, в этот раз рядом с грузом. Этот оказался куда сложнее, с кучей фигур внутри, вписанных друг в друга. Провозился с ним маг долго и, закончив, достал из подсумка же черную свечу и поставил ее в центр. Повернулся к ним и повторил:
— Стоять и не мешать.
Стоило Агате кивнуть, как Валентин движением руки влил энергию в оба рисунка, принявшись зачитывать какое-то длинное заклинание. Клинок, подумав, решила попробовать медитацию, поймать то состояние, которое нужно было, чтобы прятать собственную черноту и вообще ее видеть. Может, так что-нибудь поймет…
Получилось у нее далеко не сразу — сбивал навалившийся холод, усилившийся запах и отвратительное ощущение чьего-то присутствия. Но тьма все же охватила разум, та тьма, которая будоражила не тело, а душу, открывала сознание миру… И Агата увидела то, что несло холод. Два силуэта, сотканных из черноты, силуэта, пытавшихся вырваться из созданного магом рисунка. Здесь и сейчас, стоя внутри магического круга, который — это она тоже увидела — черным барьером отрезал их с Горой от всего остального мира — Клинок могла лишь наблюдать. Она видела, как сгущалась темнота в том круге, около которого стоял маг, как плясало пламя свечи, как наливались чернотой нарисованные на полу фигуры, повинуясь энергии, исходившей от Валентина в такт его резким словам…
Но видела она и другое — рисунок не справлялся. Два призрачных темных силуэта, злые и голодные, были слишком сильны для одной свечи и одного узора. Они рвались и рвались, мешали магу и были близки к тому, чтобы выбраться на волю.
Речь Валентина взвилась, став резким рокотом. Исходившая от него тьма рванулась во все сторону, волосы мага взметнулись… И рисунок у его ног резко вспыхнул, налившись энергией. Один из призраков лопнул, превратившись в ошметки тьмы, а вот второй уцелел и резко рванул к магу.
Валентин отшатнулся, наискось взмахнул ножом, разрезая темноту — но существо уклонилось и вновь бросилось вперед. В этот раз оно наткнулось на невидимую преграду — Агата заметила черный щит перед магом — разбило ее, потянулось, почти прикоснулось к руке… Валентин еще раз отшатнулся, вновь ударил, но лишь зацепил ревенанта краем ножа. Ему пришлось сделать новый шаг назад — и маг уперся спиной в стену.
Клинок ругнулась и выскочила из защитного круга. Гора что-то крикнул, но ей было плевать.
Она потянулась к черноте, из которой состояла злобная призрачная фигура, так же, как тянулась к темноте лича в Триополе, и схватила ее, оттягивая прочь от Валентина. Маг, чьей шеи едва не коснулись призрачные ладони, мотнул головой и с коротким возгласом всадил нож прямо в центр замершего ревенанта, которого Агата удерживала своей волей. Всадил и, шепча, повел через лезвие энергию, разрушая это существо. Мгновение призрак пытался словно бы просочиться сквозь хватку Агаты, но заклинание завершилось и призрачный силуэт превратился в кусок быстро развеивающегося черного тумана.
