На правом берегу укры в свое время пытались вселиться в пещеры, но это не нравилось постоянным жильцам — саблезубым тиграм, пещерным львам и летучим мышам, — величиной каждая из них была тогда с хорошего нынешнего волка. Борьба за коммунальные удобства шла с переменным успехом.

К пещерам в сумерках идти было опасно, и вся огромная толпа укров вброд через реку направилась к своему поселению. Там было шумно и дымно — у многочисленных костров домочадцы укров коротали время перед сном. Костры в те времена были необходимостью, они надёжно отпугивали хищников и служили уличным освещением. Из самого большого двухэтажного арбузного дома напротив грандиозной тыквы — храма в центре поселения — навстречу колонне укров вышли седовласые, седоусые укры, отцы племени и старшины. От прочих укров их отличали щегольские набедренные повязки из лопухов и (помните?) почти выбритые лица, украшенные длинными усами.

Рыжеусый склонился перед самым седовласым укром. Тот слегка подёргал за усы рыжего, потом они обнюхали друг у друга задницы и, не обнаружив угрозы в чём либо, заулыбались и обнялись. Ритуал был соблюден. Седоусый пригласил рыжеусого внутрь тыквы. Стадо укров рассеялось вокруг священного храма из высушенной тыквы в ожидании счастливых перемен в последующей жизни.

Внутри тыквы было тепло и сладко пахло забродившими стенами. Там было ещё несколько уважаемых укров — даже эта гигантская тыква оказалась маловата для всех собравшихся. Они с трудом, но расселись вокруг обложенного камнями очага. На груди у каждого из них висела каменная табличка с именем владельца. У остальных укров в ходу были только клички.

— На чём мы остановились? Ах, да… Ну, негоже как-то нам на одном языке с человеками разговаривать! Они от обезьян обычно происходят, а мы… — начал заново заседание седоусый укр с табличкой «Аким» на груди.

— А мы-то сами от кого происходим? Да и хде здесь человеки? Это на Сириусе человеки были, так мы их всех… — с ехидцей прервал его укр с табличкой «Мыкола».

— Ну как от кого? От самого-самого первого Великого Укра! — не обращая внимания на зануду, продолжил Аким.

— А как его зовут? — нервно теребя длинный седой ус, спросил укр с табличкой «Опанас».

— А я почём знаю? Завтра соберёмся по тому вопросу и определимся, — ответил всезнающий Аким.

— А всё-таки с языком что делать? Его опять все человеки будут знать и понимать, — вмешался следующий укр, почесывая густую шерсть под табличкой с именем «Олесь».

— Придумать надо новый, свой, и назвать по-другому, пока человеков здесь ещё не создали! — громовым голосом рассудил укр с табличкой «Тарас».

— Мовой! — влез (надо полагать, не в свое дело) рыжеусый.

— Почему мовой? — с явным неодобрением к выскочке спросил Аким.

— А кто его знает? — стушевался рыжеусый без права на собственное имя.

— То, как мы свой язык назовем, — неважно. Важно, чтобы от него другие языки происходили… — повернувшись к безымянному участнику совета, произнёс Тарас.

— Голова у тебя! — с восхищением глядя на седоусого оратора, воскликнул рыжеусый. — А с человеками что теперь делать? Может, заранее по очереди всех изничтожим?

— Не моги так, отрок, думать! Рано ещё. Вон мы на Сириусе устроили майдан, почти всех тамошних человеков успели поубивать, и что? Вмешался наш Господь Сириусный и изгнал нас на эту планетку. Да и человеков тут ещё нет — всё у тебя задом наперед. Как можно убивать то, чего ещё нет? — ответил ему Тарас и тяжко, протяжно вздохнул, вспомнив родину. Остальные седоусые лишь покачали головами: «Молодо-зелено…»

— Не говори, чего не знаешь… Надо идти на окраину, подальше от этих мест. Тутошний Господь как раз ведь человечеством решил уже обзавестись. Точно. У него в Эдеме уже Адам какой-то бегает! Пусть поразмножается… — громко, с непонятной обидой в голосе произнёс укр с табличкой на груди «Беня».

— Да-да, — подтвердил Аким, — как малое дитя, тутошний Господь тоже вылепил на днях вот себе игрушку из глины, оживил и назвал вроде бы человеком. Надо точно узнать, как именно назвал. Нет бы свистульку какую… Теперь вот пару наверняка ему ищет. Ни к чему хорошему это не приведет. Так же и на нашем Сириусе всё было… Там ужиться с человеками нам не удалось и здесь похоже не удастся, если это и вправду человек.

— Нет, но здесь надо по-другому всё устроить. Катиться ещё на какую другую планету, думаю, что не стоит, — задумчиво прошамкал Олесь, дожевывая одного из тараканов, в изобилии шаставших по храму. — Сховаться подальше, подождать, и-и-и… опосля всех разом, шоб ни одного жалобщика в живых не осталось.

— Надо с ним деловые отношения наладить, — погладив свои косички на висках, предложил Беня. — А пока давайте устроим перерыв в заседании. Санитарный…

Великие укры только того и ждали: все зачесались и, помогая друг другу, стали избавляться от насекомых заселившихся в их одеяния из звериных шкур. Приматку укры на всякий случай связали и спрятали под камышовым навесом перед храмовой площадью. Она вначале огрызалась и пыталась кусаться, но быстро устала, да и укры особой враждебности или кровожадности не проявляли. Все ждали новостей из храма.

После санитарного перерыва совещание продолжилось.

— Братья, — обратился к присутствующим Аким, — хорошая мысль пришла от Бени. Как бы нам наладить отношения с местным Господом?

— А че тут налаживать? — удивился Беня. — Признаём его единым и сущим, отстёгиваем ему пенсию в виде жертвоприношений по тарифу, отправляем на покой в небеса и устраиваем все земные дела по своим понятиям!

— Согласен. Но нужны ещё посредники, нормальные решалы… Помните, как мы это дело провалили на Сириусе? — оглядывая членов совета, прогромыхал Олесь.

— Да-да, это дело важнейшее, — согласился с ним Мыкола. — Посредников из ангелов всяких и архангелов выбирать не стоит — жулье лицемерное. Придут, девок наших попортят (и так скольких уже попортили!), а потом такие святые, такие порядочные, что плюнуть охота. Всё подчистую выложат и расскажут Господу… И на нас свои проделки ещё свалят. И всё… Проходили мы это на Сириусе. Пройдохи…

— Да зачем столько нервов? — погладил свои косички Беня. — Здесь скинемся по масти, кто будет из наших первосвященником, понимаете это слово? Вот он и будет решалой между нами и здешним Господом. А чтобы у решалы был вовремя туз в рукаве, наберём ему катал — ну, этих… первосвященников.

— Согласен. Выборы, чтобы не тянуть зазря время, назначим на завтра, — поддержал автора идеи укр с табличкой «Соломон», но без косичек.

— Думаю, что мы гоним тут… — вступил в разговор молчавший до этого времени укр с табличкой «Моисей», тоже с косичками на висках. — Вначале — вначале вера в бога, потом — майдан… Повторять Сириус нельзя! Да и со здешним богом как можно скорей надо найти общий язык. Вот это я беру на себя… Скрижали я тута замастырю на камне. Заповеди у всех Всевышних на всех планетах одни и те же. Так что у меня ещё с Сириуса шпаргалки остались… — с этими словами он достал игральные кости, стаканчик и продемонстрировал несколько фокусов.

— Моисей прав. Вначале пусть здешний Господь нашу веру на себя примерит. Осторожней надо быть. Вон наружка из Сириуса в НЛО прячется, — оживился Олесь. — Так и шастают, так и шастают. Ангелов до обмороков доводят, правила воздушного движения нарушают.

— У местного Господа с нашим точняк связь есть. Пока только зелёных человечков видно. Зырят за нами, зырят. Случись что — огребем по полной… — ухмыльнулся Беня.

— Это точно. Могут и вежливых человечков подогнать из Сириуса. Не человеков, а человечков… Слышь, отрок, ты там особо местным ангелам не дерзи, особенно дежурным — не надо… Мы тебя сами порвем и не посмотрим, что на четыре года смотрящим избрали. Да, а что ты там за обезьянку приволок? — позевывая в кулак, обратился к рыжеусому Мыкола.

— Так это… Ваше задание как бы исполнял. Девку… в пару этому Адаму подыскал, — вдохновенно стал завираться рыжеусый. — Вроде нормальная, ничуть не хуже наших дивчин, но карлица. То что надо. С ростом под стать Адаму. Он же, поди, мелюзга, коротышка какой-то. От головы до пят безволосый. Совсем лысый, ну, если как у нас на Сириусе… — заулыбался рыжеусый. — Или я не прав?