— Но это ж глупость! — удивился сатирик. — Как же так, я сотворю неслыханные злодеяния на земле, попаду сюда, перелезу через забор — и всё? Шито-крыто, все всё забыли? Никаких тебе котлов со смолой, ничего — никаких страданий и наказаний? Так вот, почему злодеи на земле не переводятся, а наоборот, их ещё всё больше и больше становится! Не-е, это…

— Не твоего ума дело! — обиженно засопел апостол.

— А может, грешники на земле знают про это? — призадумался сатирик.

— Ну, как тебе сказать… — вздохнул Пётр. — Была утечка информации и не одна…

— То есть… А ваша контрразведка?

— Так ваша медицина виновата! — перешёл к обвинению апостол. — Иного уже оформишь, ворота открываешь, а его обратно — в реанимацию! Врачебные ошибки знаешь, как нам дорого обходятся? Прямь из-под носа духи удирали! А здесь в очереди тайн ведь нет. Вот и ты и про контрразведку нашу узнал, и много ещё чего… А сам-то ещё в реанимации. Но, насколько мне известно, обратно ты не очень-то рвёшься. А за операционным столом хирург — родственник одной важной персоны, которой ты кукиш в ресторане показал. Прямо при всех…

— Да мало кому что я показывал… Так что со мной будет? — поинтересовался сатирик.

— Пока не решили — скользкий ты какой-то. Вот взять юмористов: народ потешают, и люди им платят. Когда надо, они — сатирики эстрады, когда надо — юмористы. А ты? Тебе платить даже не за что! Рассказываешь, какие все, кроме тебя, нехорошие. Изобличаешь без всякой выгоды для себя. У тебя хоть друзья-то есть? — посочувствовал апостол сатирику.

— Не помню… — грустно признался сатирик.

— И мы не вспомнили… Ладно бы выгоду получал… Тогда сразу в Ад! — нахмурился апостол.

— Так что, я один такой? — выпятил грудь колесом сатирик и щелчком сбил со своего плеча воображаемую пылинку.

— Да нет, к сожалению. Но вы штучный товар всё-таки, — апостол внимательно осмотрел сатирика, — но с изъяном, с изъяном товарчик.

— А куда моих коллег?.. — с ревнивым любопытством поинтересовался сатирик.

— Пристраиваем… — горестно вздохнул апостол.

— Может, меня в Чистилище? Осознаю, исправлюсь — и к вам?

— Ага! Исправится он… Счас! Знаешь, что? Мне по штату помощники не полагаются, но есть один вариант… На общественных началах с испытательным сроком: я тебе тут одно служебное облако выделю, пока с тобой определяться будут, а ты взамен будешь полноправно беседовать с блондинками и с этими вот… На общественных началах. Волонтёр, в общем.

— С пидорасами, что ли? — брезгливо сморщился сатирик.

— Ну, да. Ну, мочи нет с ними общаться. Особенно с блондинками…

— Ну, хорошо. Значит, я тут сам себе работу должен найти? — поковырял в носу сатирик и незаметно вытер палец об тогу апостола.

— Ну, как тебе сказать… — апостол посмотрел на наглеца и неожиданно обрадовал его: — Ещё раз вытрешь об меня палец — плазмой палец спалю.

— Страховую компанию открою… — помечтал вслух антилитератор, не обращая внимания на угрозу апостола.

— Чего? Какую ещё страховую? — пришёл в недоумение апостол.

— Например, страховку от глупцов буду выдавать! Ты представляешь, как они всем на земле жизнь портят? А здесь? Ещё и здесь будут резвиться?! Это я не только о блондинках… Застраховался дух — и всех его знакомых глупцов ко мне, — с воодушевлением объяснил сатирик.

— А в чём наша выгода? — поинтересовался апостол.

— Так я с ними разбираться буду — сберегу ваши нервы. Подыщу им облако курортное (на служебном, которое ты мне посулил, сам отдыхать буду!). Спихну их всех туда, а вы будете на исправление посылать их на практику в общество бесовского отродья из Ада. Недисциплинированных. А условия для исправления — фантазия у меня работает… Ну, а за мной оформление страховок, регистрация глупцов, контроль за провинившимися бесами и обществом блондинок обоего пола. Пидорасов больше не предлагать! Другому сатирику их сплавишь. Я сам подскажу, какому…

— Слушай, сколько веков здесь стою, а такую славную идею ещё не слышал! Мы же их сдуру вместе со всеми содержим. Какой порядок наконец-то и в Раю, и в Аду будет! Дай пожму твою руку, — воскликнул апостол.

— А где всё-таки мои коллеги? — не испытывая особого восторга по случаю радости апостола, спросил сатирик.

— Ну, они тоже как бы советниками устроились — опыт в изобличениях огромный всё-таки… Только вот вместе вас сводить нельзя — изобличите друг дружку и передерётесь.

— Пётр, как тебя там по отчеству? — обратился к апостолу сатирик.

— Давай без формальностей. Сам уже не помню.

— Вот, кстати, давно хотел поинтересоваться: куда подевались родители апостолов? — с невинным видом заговорил сатирик. — Родить вас родили, а где их биографии с документами и фактами? Уж больно меня энциклопедии смущают…

— Да как тебе сказать… Далеко они отсюда! — с отвлечённым видом промямлил апостол.

— Понимаю… Папа у нас капитан дальнего плавания и не скоро будет. У других — геройский лётчик, полярник на льдине, ещё в том же духе и все без вести пропавшие? Сиротинушки, значит? — принюхался к будущей жертве своих разоблачений сатирик.

— Не дерзи, отрок! — принял грозный вид апостол.

— Нифига нашёл отрока! Значит, родителей ваших здесь нет? Может, они до сих пор среди живых? — присвистнул сатирик.

— Слышь, дух, мы с тобой только общаться стали, а мне тебя уже убить охота! Евангелие читать надо.

— Не получится! Я уже дух, — позлорадничал сатирик.

— В том-то всё и дело… — вздохнул апостол. — За идею спасибо. Сам обойдусь без тебя…

— Здрасьте. Вот и делай добро апостолам. Евангелие? А документы из ЗАГСа?..

— Я тебе другую работу хочу подкинуть, — не обращая внимания на наглеца, призадумался апостол. — Блондинок и остальных глупцов скину-ка я на курортное облако, как ты подсказал. Страховую компанию поручу другим апостолам, чтобы не бездельничали. Один ты там всё равно не справишься. Не справишься! — заметив протестующий жест сатирика, повысил голос апостол. — Но есть ещё одна проблема, больше ста лет как появилась — украинцы… До этого мы ничего про них не знали, и в нашем списке народов белого света они не значились. В жизнь этих людишек мы, как всех, посылали в разные народы младенцами, а они вдруг стали сбегаться в какую-то шайку… Вначале объявляли себя просто украинцами, а теперь вот возвысили себя до каких-то Великих Укров!

— А чё ты от них хотел — брак в вашей работе… — ухмыльнулся сатирик.

— Но они так уверенно говорят о происхождении мира от них, что даже наше начальство на всякий случай проверило и сверило анализы со своими родословными… Никаких укров! Бедные Адам и Ева — через что им только не пришлось пройти из-за них. Какие подозрения в супружеских изменах им пришлось опровергать!

— Потерпите немного — скоро и Господь будет… — подмигнул апостолу сатирик.

— Было уже… было. Мы экспертов из Ада — австрийцев и немецких арийцев приглашали. Они ведь создали украинскую мову, и сам Господь тесты добровольно сдал на знание их мовы.

— И как?

— Ну, как… Не сдал! Да как можно сдать экзамен по языку, если все Великие Укры готовы убить друг друга за незнание мовы. Она ведь у каждого из них своя… — взялся за голову апостол. — Понимаешь, у каждого укра своя мова, никакую другую, даже от своего собрата-укра, он не признаёт, поэтому им приходится общаться между собой на русском языке. Христос у них гарний хлопець з-під Львіва, а в Иерусалиме он был просто в командировке. А римские москали его распяли… Главный аргумент у них тот, что евреи за него не заступились. Мол, был бы своим — заступились бы. Они всегда, мол, за своих горой стоят! А так, в общем, предлагаю тебе дело… Постой, ты куда?

— Так, там в реанимации меня обратно тащат… — слегка завибрировав, ответила душа сатирика.

— Стоять! Дай-ка гляну… — апостол достал свою древнюю подзорную трубу и навел на землю. Облако перед ним раздвинулось.

— Так, не понимаю: этот доктор — родственник той важной персоны, которому ты показал кукиш в ресторане, после чего ты и попал в реанимацию. Чё ж он тогда так старается?