— Нам лишнего не надо, но это в самый раз! — почесав затылок, решил Саша и переложил пачки денег из этих чемоданчиков в свою сумку. Затарились быстро — получилось семь огромных спортивных сумок.

— Ой, а это что? — удивилась Лена, когда с верхней полки шкафа ей на голову свалились две кожаные папки.

— Так это… — открыв одну из них, предположил Саша. — Счета в банках, чеки и ещё что-то… На предъявителя, кажется. Берём с собой… — и он засунул обе папки себе за пазуху под брючный ремень.

— Смотри-ка, у него и рубли есть, а не только валюта! — поразилась Вера Степановна, заглянув в урну при выходе из комнаты. В этот момент в приёмную с боевыми воплями ворвались люди из охраны. Тёща не растерялась и вначале запустила в них кресло секретарши, а затем, увидев за ним ведро со шваброй, забытые после утренней уборки, схватила швабру и так размахалась, что на уже поверженных врагов упала сбитая ею роскошная тяжеленная люстра. В это время Саша слегка отвлекся на изучение вазы:

— Женщины, вы только гляньте, что тут есть! Кончайте погромами баловаться! Кому сказал?

Он уже выбросил цветы и вылил воду из вазы прямо на ковёр приёмной и теперь просто высыпал на стол прозрачные камешки — приличную такую горку… Над столом возникла невероятно правдивая радуга немыслимой роскоши.

— Ну, никакой фантазии у этих начальников: то в аквариумах бриллианты прячут, то в вазах! Он, наверное, забыл уже про них! — констатировал Саша и смел камни в предусмотрительно прихваченный с собой большой полиэтиленовый пакет.

— Саш, с этим барахлом мы же через люк не вылезем. Да и по туннелю не пройдём… — озадаченно обратилась к мужу Елена.

— А кто сказал, что мы прежней тропой возвращаться будем? — заулыбался Саша. — Прём напролом! С таким грузом любое право имеем! И в хвост и в гриву! Мы теперь — за демократию! За неё родимую: и раком, и гуманитарно…

У парадной лестницы они остановились. Было тихо. Перламутровыми волнами переливались витражи парадного входа (подобие венецианского стекла, однако, излишество советского периода). Перебитая охрана, судя по стонам и оханью, сложившимся в гулкое эхо демократических свобод, в себя ещё не пришла. Признаков тревоги не наблюдалось. На посту охраны у входа в фойе в будке одинокий полицейский скучал на просмотре порнофильма по монитору видеонаблюдения.

Саша, спустив с себя два неимоверных тяжелых баула, постучал в стекло будки. Полицейский нехотя открыл форточку.

— Чё, ихто идёт? — вопросил Сашка, от натуги еле шевеля языком под своей поклажей.

— Да муть какая-то: одна блондинка во всех позах трёх негров изводит. Совсем наши девки их замучили… Африку жалко… — полицейский вытер указательным пальцем скупую служебную слезу. — А вы куда прёте?

— На выход… — невозмутимо ответил Саша. — К празднику дня города готовились!

— То-то я смотрю, шумно у вас там было! Репетировали, значит? Богема, артисты… И дня вам мало. Вы знаете, какое хоть сейчас время? — заворчал полицейский.

— Да открывай ты уж… Нам ещё через весь город переться! — потребовала Вера Степановна.

Полицейский нехотя встал со своего стула, порылся в карманах и, найдя нужный ключ, открыл входные двери и пожаловался:

— То сигнализация воет, то шляются тут всякие, а я за такую зарплату должен всем угождать! Ну никаких тебе служебных преимуществ.

— На, держи! Хватит? — протянула ему пару пачек денег Вера Степановна. — И не ной, найди себе другую работу.

— Легко сказать — найди работу… А если я делать больше ничего не умею? — произнёс с пафосом полицейский, взвесив рукой деньги. — Ну, это мне. А начальству? Получив ещё пару пачек, он не стал больше задерживать запоздавших деятелей искусства.

На площади было пусто. Предутренний ветерок таскал по лужам листву и птичьи перья жертв кошачьей охоты. Троица бодро зашагала в сторону железнодорожного вокзала. По пути Саша, искоса поглядывая на тёщу, завёл очень неприятный для себя разговор:

— Мама, дядь Лёше я должен ящик водки, сантехнику — только бутылку и новые резиновые сапоги. А вот электрик попался жадноватый.

— А ему чё? — не сбавляя хода, поинтересовалась Вера Степановна.

— Я ему… Ваш гараж за домом пообещал для его велосипеда…

— Ты с дуба рухнул? — бросив сумки на землю, вскипела от такой неожиданной новости Вера Степановна. — А где я соленья и варенья хранить буду? А картошку на зиму? Ты подумал? Где? Ещё чего…

— Мама, да ладно вам… На даче… — виновато предложил Сашка.

— Какая дача, какая дача? Там же всё позамерзает, она ж холодная. Не топится. А электрик твой — ворюга и алкаш! — громко на всю улицу разоралась тёща.

— Ну, выпивает немного… — нехотя согласился Саша.

— Ну, мам, — капризным тоном вмешалась в разговор Лена. — Построишь себе тёплую дачу…

— Да-да, нормальный кирпичный дом! С русской печкой, газ подведём… — виновато добавил Саша.

— Ну, если с газом… Ну, зятёк, ну, зятёк — век не прощу! Поможешь картошку и банки в дом перевезти… — тяжело вздохнув, согласилась Вера Степановна и, взвалив на плечи две огромные сумки, не оглядываясь на непутёвую молодёжь, уверенно зашагала по разбитой вдребезги мостовой в сторону родного дома.

Утром мэр вышел из служебной машины в сопровождении своей новой секретарши и охраны и направился на работу. Секретарша, судя по довольному усталому виду градоначальника, неплохо освоила служебные обязанности. Его внимание сразу привлек шкаф с выломанным окном на асфальте перед муниципалитетом. Он подошёл к нему и, приоткрыв дверцу, скомандовал своей охране:

— Скорую помощь — быстро! А шкаф-то… И хде-т я его видал? — вопросил округу мэр и стал в полном недоумении озираться по сторонам.

Затем он растерянно бродил по разгромленному кабинету и другим не менее пострадавшим помещениям, ожидая хоть каких-нибудь объяснений. Вскоре на месте происшествия собрались необходимые должностные лица. Лицо первое — начальник полиции — бодро доложил:

— Введен в действие план «перехват» — преступникам скрыться не удастся! Всё под моим личным контролем! Пять сотрудников охраны отправлены в травматологию, сотрудник на входе опрошен и за бдительность повышен по службе.

— Два заведующих отделами муниципалитета из шкафа доставлены в реанимацию первой городской больницы… — прогнусавило лицо второе — пресс-секретарь градоначальника.

До третьего лица дело не дошло, из сейфа послышались рыдания. Мэр подошёл на звуки из сейфа и с нескрываемым удивлением потянул за ручку. Оттуда, заламывая руки, появился весь покрытый пылью человек с огромным фингалом под глазом:

— Шеф, всё пропало! Всё пропало!! Фактов нет, но нас обосрали!

— Можа, обокралы?

— Нет, шеф, обосрали! Папки с акциями и шифры от банковских счетов… Я всё слышал!

— Краще б вкралы! Да-а-а, дводенний заробіток вам всім ще пригадаю, припомню! — незаметно для себя перешёл на бытовой и, скорее всего, родной язык выдающихся чиновников России мэр. — А поки я з секретарём поїду в сусідню область з обміну досвідом… Ну, в суседную область по обмену опытом. До мого повернення тут навести порядок… Ну, порядок шобы был. А грабіжників зловити і засудити. Грабителей… Вот безграмотный народ, поймать и осудить! А цього хворого діареєю… — он показал пальцем на запылённое, похожее скорей на чучело, чем на человека существо. — Бачити своїм замом більше не хочу!

Не эта ли история аукнулась всему населению страны? Ущерб, нанесённый репутации государства (не экономике, господь с вами! Причём здесь экономика да ещё с репутацией?) был настолько чувствителен, что самому президенту пришлось вмешаться в это событие. Он нашёл единственное возможное решение — увеличить пенсионный возраст для населения! Он до этого обещал, конечно, не раз, что не будет посягать на пенсионные права граждан, но сами понимаете, что после такого случая деваться ему было просто некуда. Вот потому-то президент России в слезах и молитвах, как водится на Руси, вместе с патриархом и митрополитами совершил паломничество по святым местам в пределах МКАДа. А помрачневшие чиновники и депутаты бросились во все тяжкие, объясняя народу всю пагубность бесплатного образования, бесплатной медицины перед лицом внешних угроз со стороны Запада. Мэра вскоре повязали, но не за плохую работу (за это не арестовывают и тем более не сажают), а за то, что стал воровать, тьфу ты, брать не по чину стал, не по должности… А что, если все так будут делать? Представляете, какой беспорядок в стране воцарится, если подчинённые будут воровать (тьфу ты, опять), брать больше начальства? Так и до конца света недалече станет…