У меня горели глаза, когда я осматривал детали установки. Это уже был профессиональный инструмент! На фоне него моя гитара выглядела просто как какая‑то игрушка. Следующее, что нужно будет поменять, – это её. Надеялся в тот момент, что Матильда не умеет читать мысли, иначе бы обиделась и выбила мне глаз порванной струной. Вы мне не верите? А зря! Гитары – они такие. У них душа есть, и они ранимые, как женщины. Я‑то в них разбираюсь. У меня и тех, и других было очень много в жизни. А вот за этой установкой была целая история.

– Ну, как тебе? – спросил хозяин. – Аппарат старенький, но точно рабочий. Если честно, уже даже и не помню, откуда её достал, как давно это было.

– Беру! – сказал я.

Он усмехнулся и кивнул.

– Ладно, забирай, – ответил он. – У тебя машина есть? Учти: эта дура тяжёлая. Ты её один на горбу точно не унесёшь.

– Я знаю, – сказал я. – Машины у меня нет, поэтому приду попозже с помощником.

– Ну, если с помощником, то вдвоём должны утащить, – предположил он. – Вам далеко?

– Да нет, у нас тут в гаражах репетиционная точка. Минут двадцать пешком, – сказал я.

Я вышел на улицу, достал телефон и набрал Рэма. Гудки шли долго, как будто он знал, зачем я ему звоню, и не хотел ввязываться в эту авантюру.

– Алло? – ответил он наконец‑то.

– Ты чего так долго трубку не брал? – спросил я.

– Да я тут это… – я услышал на заднем фоне неразборчивый женский голос. – Гуляю в парке… Тут шумно, и я не слышал.

– Гулять – это, конечно, прекрасно, но мне нужна твоя помощь. Приезжай к музыкальному магазину, – сказал я. – Надо помочь кое‑что отнести в гараж.

– А это нельзя перенести? Я просто тут не один, – спросил он.

– Один я не смогу это сделать, поэтому я и говорю, что нужна твоя помощь именно сегодня! – отрезал я.

Я слышал, как он переговаривался с кем‑то на фоне, но о чём – разобрать не смог. Потом последовала небольшая пауза, и он вернулся:

– Хорошо… Я буду примерно минут через двадцать‑двадцать пять, а что нести‑то надо?

– Увидишь, – сказал я. – Адрес знаешь?

– Коля, ну опять твои интриги, ты мо… – но он не договорил.

– Если хочешь поскорее узнать, то приезжай быстрее, – перебил я. – Короче, я тебя жду.

Он вздохнул:

– Ладно… Жди… Скоро буду.

Я сбросил вызов и вернулся в магазин. Посмотрел на хозяина.

– В общем, я дозвонился до своего помощника, он скоро придёт. Тогда и заберём аппарат, – сказал я.

– Хорошо, – ответил он. – Подожди тут, если хочешь. Может, чаю?

– Давай, – согласился я.

Мы вернулись в торговый зал. Он налил мне чай в кружку с надписью «Я БОСС». Популярная кружка, однако. Я сел на стул у прилавка. Хозяин снова уткнулся в свой блокнот. Что он там писал всё это время? В душе не чаю, но меня это почему‑то заинтересовало.

– Слушай, – сказал он, не поднимая головы. – А ты вообще откуда такой взялся?

– В смысле? – спросил я и усмехнулся.

– Ну, – он пожал плечами. – Молодой ты, Коля. Раньше я тебя вообще нигде не видел, не слышал, а играешь так, будто лет двадцать уже этим делом занимаешься, если не больше.

Я усмехнулся:

– Жизнь заставила учиться быстрее!

– Это точно, – согласился он. – Жизнь – она такая. Если не ты её, то она тебя.

Он замолчал, да и я тоже. Мы сидели и просто пили чай. Я думал о том, что скоро мы сможем порепетировать с настоящими ударными. Какой кайф. А потом я задумался: что, если Дэн вообще только на вёдрах играть и умеет? Если за те годы – или сколько он там работает уборщиком – он настолько привык к своему «инструменту», что с настоящим аппаратом не справится? Ну что же, очень скоро мы об этом узнаем.

Через полчаса пришёл Рэм. Он был запыхавшимся, с рюкзаком за плечами.

– Здрасьте… – неловко сказал он Эрнесту, а тот в ответ кивнул. – Ну что? Где твоя хрень, которую надо тащить?

– В задней комнате, – сказал я, вставая. – Сейчас ты увидишь этого зверюгу!

Рэм слегка напрягся. Я провёл его в подсобку, и, когда он увидел установку, его глаза заметно расширились.

– Это же… – начал он.

– Барабаны, – сказал я. – Вернее, целая установка! Настоящая!

– Ты серьёзно? – он посмотрел на меня. – Где ты деньги на них взял? Это те, что мы у маэстро взяли?

– Нет, конечно! Ну, почти. Те деньги я Вике отдал. Я тебе не хотел рассказывать, но у неё братишка болеет, нужна операция.

И знаете, он даже не удивился, когда услышал эту информацию. Как будто ему было вообще всё равно, куда пошли эти деньги.

– Ясно… – протянул он, но мысли его явно витали в другом месте, пока он смотрел на установку. – И ты хочешь, чтобы я научился на этой херне играть? – спросил он с испугом в голосе.

– Я не настолько садист, – улыбнулся я. – Человек, который на этом будет играть, у меня уже есть. Я вас завтра познакомлю, если всё получится. Ладно, давай не будем зря тратить время, у нас ещё много дел впереди.

Мы подошли к установке. Я взял бочку, Рэм схватил стойки и тарелки.

– Тяжёлая, – сказал он, крякнув.

– Ага, – подтвердил я. – Пошли давай!

Не знаю, можно ли мне с моим сердцем в целом такие тяжести таскать, но теперь понимал, что точно не зря использовал тот эфир для профилактики. Впрочем, большую часть всё равно свалил на Рэма, а также тщательно следил за своим состоянием.

Мы вышли из магазина, и хозяин махнул нам рукой.

– Удачи! – сказал он. – В субботу жду тут!

– Будем, – ответил я.

– А что в субботу? – спросил Рэм.

– У нас тут концерт, – ответил я. – А ты думаешь, как я ещё смог уговорить его отдать установку нам?

В ответ он смотрел на меня круглыми глазами, не в силах ничего сказать.

Мы пошли по улице. Я – с бочкой на плече, а Рэм – с кучей железа в руках. Прохожие оборачивались. Кто‑то даже улыбался, а одна бабулька стала крутить пальцем у виска. Хотелось ответить ей тем же, но все руки у меня были заняты.

– Коля, – сказал Рэм, пыхтя. – Ты знаешь, что это… это пипец как неудобно?

– Знаю, – ответил я. – Я в такой же ситуации… Терпи…

Мы оба пыхтели, да и в принципе тяжело дышали.

– Терпеть? – он чуть не уронил тарелку. – Я тебе не лошадь!

– А кто? – я усмехнулся.

– Коля, ну серьёзно… – скулил он. – Может, надо было такси вызвать?

– А деньги у тебя на него есть? – спросил я. – Рэм, хватит ныть! Мы скоро уже придём.

Мы шли через дворы. Бочка била по ногам, да и руки уже затекали. У моего товарища дела были не лучше. Стойки Рэма цеплялись за всё подряд: за кусты, лавки, углы домов.

– Твою мать, – выругался Рэм, когда одна из стоек застряла в кустах.

– Осторожнее! – крикнул я. – Не сломай инструмент! Он нам ещё не принадлежит.

– Я не ломаю! – огрызнулся он. – Это она сама!

Мы прошли ещё квартал. Я чувствовал, как пот течёт по спине. Бочка становилась тяжелее с каждым шагом, но я не останавливался.

– Коля, – сказал Рэм. – А зачем нам вообще барабаны? Ну, в плане, они нам прямо так сильно нужны?

– Очень нужны, – коротко ответил я.

– У нас же есть драм‑машина… – продолжал Рэм.

– Драм‑машина – это не то, – сказал я. – Нужен живой человек.

– Зачем? – спросил парнишка.

Боже, да откуда у него силы всегда оставались на этот бесконечный трёп?

– Потому что живой ритм – это другое. В этом деле нужна душа, – сказал я.

– А у меня души нет, что ли? – обиделся Рэм.

– У тебя есть, – сказал я. – Но ты не барабанщик.

Мы прошли ещё один двор, и гараж был уже близко. Я видел его впереди. Ржавые ворота и облупившаяся краска казались мне как минимум вратами в рай.

– Почти пришли, дружище, – сказал я.

– Слава богу… – выдохнул Рэм. – Я был готов всё уже бросить прямо тут…

Мы подошли к воротам. Я поставил бочку на землю. Руки безумно гудели, а спина болела. Сердце? С ним, благо, всё было нормально. Эфир работал как надо.

– Открывай давай! Чё встал? – буркнул я.

Рэм полез в карман и никак не мог их найти.