– Эй, пацан, – обратился ко мне незнакомец. – Ты торопишься?

Я сильно удивился и не понял, ко мне ли он вообще обращается.

– Дядь, ты мне? – спросил я.

На его лице появилась широкая улыбка, и он рассмеялся от души.

– Ну а ты ещё тут пацанов видишь? – хмыкнул он. – Дело есть, готов помочь? Я в долгу не останусь.

Мне стало дико интересно, что он хочет мне предложить, и я кивнул. Сначала, когда увидел, что меня ждёт, сильно пожалел. Оказывается, он въезжал в новую квартиру в доме, мимо которого я шёл, и затеял ремонт. Передо мной стояло порядка двадцати мешков с цементом, и нужно было их поднять на пятый этаж без лифта. Отказываться было уже как‑то неудобно, да и молод я был. Сейчас бы я его быстро нахрен послал. В общем, я согласился, даже не зная, какая оплата меня ждёт. Но хочу отдать должное: мужик таскал их намного быстрее меня, и, думаю, в процентном соотношении работу мы выполнили шестьдесят на сорок в его сторону. Когда закончили, я стоял на лестничной клетке пятого этажа его дома. Все руки и одежда были в цементе, и он протянул мне плеер с кассетой. Видели бы вы меня, как я тогда был рад! Побежал с этим плеером вниз с такой скоростью, будто до этого не поднимался туда десяток раз. Ту самую кассету я заслушал тогда до дыр. Это вам не сейчас, когда можно найти совершенно любую музыку. Времена были более… настоящие, что ли.

Я закрыл глаза, сидя у окошка поезда, и позволил музыке заполнить меня. В голове сразу возник проигрыш. Тот самый, который я всегда любил, с первого же раза, как услышал. Он был достаточно простым, но, сука, как же гениально звучал… Я мысленно играл его на гитаре, перебирая струны в воздухе. Пальцы двигались сами, по памяти, и мне для этого даже не нужен был инструмент.

Хорошая песня, что тут скажешь. Настоящая. Не то что сейчас слышишь от большинства молодых исполнителей. Такое чувство, что для них есть лишь два правила. Первое – чем громче, тем лучше. Второе – надо сделать так, чтобы слов вообще не было понятно. Как‑то так… Блин, заговорил как какой‑то дед. Ха.

Я открыл глаза и посмотрел в окно. Там, в отражении, я увидел себя – с уставшим лицом и кругами под глазами. Но, несмотря на это, глаза горели. В них была жизнь, и я улыбнулся своему отражению. В связи с последними событиями я стал осознавать: пока есть жизнь, все остальные проблемы или просто трудности можно решить, вообще не вопрос.

Поезд замедлился, впереди ждала моя станция. Я встал и вышел из вагона после полной остановки состава. Поднялся по эскалатору и пошёл пешком домой по знакомому маршруту. Улица была тёмной, в окнах домов горел тёплый свет. Так много окон, и за каждым из них ещё больше жизней и судеб. Хм, задумался о том, что подобную мысль можно будет вставить в текст какой‑то из песен. Интересно, надо запомнить.

Ну и наконец‑то я добрался до дома. Поднялся по лестнице и открыл дверь квартиры. Сразу почувствовал запах еды. Да! Именно этого я и ждал! Пахло так сильно, что я мог по одному аромату определить, что там. Или это из‑за того, что я был безумно голоден? Скорее, оба варианта в совокупности. Жареная картошка и котлеты. Блин, да это же просто идеально. Я вошёл в коридор и разулся. Мать выглянула из кухни.

– Коля! – сказала она, и в её голосе звучала нескрываемая радость. – Ты как раз вовремя пришёл, я уже ужин приготовила. Давай мой руки – и за стол.

Я прошёл в ванную и быстро вымыл руки. Вода была холодной, так как горячую отключили из‑за какой‑то аварии. Не углублялся в суть вопроса, просто слышал один раз, как мать обсуждала это с соседкой на лестничной клетке. В целом это было для меня мелочью. Я вытер руки и пошёл на кухню.

На столе стояла большая тарелка с жареной картошкой. Золотистая, с хрустящей корочкой, а рядом лежали две котлеты. Большие, мясистые, домашние, с луком и хлебом внутри. В маленькой тарелке сбоку – салат: огурцы и помидоры, нарезанные крупно, с майонезом. Я отрезал себе большой кусок ржаного хлеба и налил стакан прохладного молока из холодильника. Вот теперь было идеально. Сел за стол, мать заняла место напротив, через минуту зашла Аня. Она села рядом. А ведь раньше старалась держаться максимально отстранённо, но времена поменялись.

– Ну, как дела? – спросила мать, глядя на меня с той самой тревогой, которая никогда не исчезала из её глаз. – Как день прошёл?

Она в целом уже смирилась с тем, что я продолжил играть, но тревога всё равно осталась.

– Да всё нормально, – ответил я, пережёвывая пищу. – Всё как всегда. Ничего нового.

– Опять на улице играл? – спросила она.

– Ага, – кивнул я. – Было дело.

Женщина хотела ещё что‑то сказать, но не стала. Ещё до конца не привыкла к тому, что её сын изменился. Наверное, никогда не привыкнет после всего, что пережила. Ну или понадобится слишком много времени.

Я продолжил есть. Картошка была горячей настолько, что я чувствовал, как она согревает меня изнутри. А котлета – ну просто топ! Сочная, с той самой корочкой, которую я любил. Блин, вот откуда мать знала, как надо? Или это был просто проверенный временем рецепт? Салат был простым, но вкусным. Я макал хлеб в майонез и запивал всё молоком.

– Кстати, – сказал я, обращаясь к матери. – Вот, держи.

Я достал из кармана деньги, которые скопил за два дня. Там было примерно три тысячи рублей с небольшим, и я протянул их ей.

Она посмотрела на купюры и тут же начала отнекиваться. В принципе, другой реакции от неё я и не ждал. Всё было стандартно и максимально предсказуемо.

– Коля, ну зачем? – сказала она. – Ты же сам их заработал, вот и оставь себе. Купи что‑нибудь… Тебе же нужны новые кроссовки или…

Нужны ли мне они были? Да как сказать… Нет, конечно, мои нынешние кеды были не самыми новыми: подошва слегка стёрлась, а носы были в царапинах, но это вполне терпимо.

– Ну хватит, – перебил я её. – Какая там ещё осталась сумма по займу?

Она замолчала и опустила глаза. Я видел, как она сжимает салфетку в руках от неловкости.

– Ну… – начала она, но не договорила.

– Вот когда долги закроем, тогда и сможешь отказываться, – сказал я. – А пока нет, и это не обсуждается.

Она посмотрела на меня и больше ничего не сказала, просто убрала деньги в карман. Через минуту она вышла в ванную. Думаю, для того, чтобы не показывать нам слёзы. Аня сидела рядом и улыбнулась, глядя на меня, но тоже промолчала. Да и что тут скажешь? Хвалить меня за то, какой я молодец? А зачем? Никогда в жизни не совершал подобных поступков ради чужого одобрения. Делал это просто потому, что хотел так поступить, вот и всё.

Я продолжил есть, наслаждаясь каждым куском. Это был хороший семейный ужин, да и весь день в целом выдался насыщенным и интересным.

После ужина я помог матери убрать со стола и отправился в свою комнату. Лёг на кровать и уставился в потолок. Задумался о Вике. Вернее, о той истории, которую она мне рассказала, когда мы шли до метро. Про этого её преподавателя, который хотел её использовать, а потом выкинул. В общем‑то, история банальная, но теперь она напрямую касалась меня.

Мне нужно было, чтобы рыженькая отдавалась музыке на все сто процентов, а в текущей ситуации это было невозможно. Во‑первых, проблемы в семье. По её глазам было понятно, что она безумно любит брата, а значит, постоянно думает о нём. Так‑то в этом нет ничего плохого, но в таком состоянии она никогда не сможет выжать из себя максимум: весь внутренний ресурс уходит на переживания. Ну и второе… Этот хрен, который её обидел. Я понял, что эта обида сидит в ней глубоко и не отпускает. Причина проста: она видела меня второй или третий раз в жизни и уже пустилась в откровения. Такое происходит обычно тогда, когда человеку невыносимо хочется выговориться. Неважно кому – просто быть услышанным, и всё. Пока она эту ситуацию не отпустит, о каких‑то глобальных вещах не могло быть и речи. С этим преподавателем нужно разобраться и, в идеале, решить обе проблемы, которые мешали Вике полностью уйти в музыку.

Кажется, у меня появилась идея. Но сначала надо было узнать, правда ли всё то, о чём говорила Вика. Хоть и не похоже, чтобы она врала – выглядела она вполне искренней, – но проверить всё же стоило, дело серьёзное. Может, она просто преувеличила и всё было не совсем так, как она преподнесла. В любом конфликте ситуацию нужно рассматривать с двух сторон, и этот случай точно не был исключением. Но если этот мужик действительно использует своё служебное положение, чтобы склонять к близости молодых девчонок… Вот тогда события могли развернуться очень занятным образом.