В этот момент послышались шаги, которые быстро приближались к моей комнате.

Я закрыл глаза и откинулся на матрас, делая вид, будто сплю. Дверь открылась, и она вошла.

— Спит. Так же, как и всю прошлую ночь, — сказала сестра тихо. — Боже, как я устала сидеть и нянчиться с тобой все это время…

Она сделала шаг, и я почувствовал, как она наклонилась надо мной.

— Идиот… — прошептала она. — Ты просто идиот… Зачем ты это делаешь? Ты же знаешь, что это тебя убивает, и мама плачет из-за тебя. Ты знаешь, что мне… — она замолчала.

Было слышно, как девочка шмыгнула носом.

— Почему ты не можешь быть нормальным? — ее голос дрожал. — Почему ты не можешь просто сидеть дома? На что ты надеешься? Что тебя заметят? Что ты станешь звездой? Ты бездарность, да еще хронически болен. Как будто у тебя что-то может получиться…

Я открыл глаза. Рядом со мной на кровати сидела симпатичная девчонка. Волосы густые, растрепанные, глаза зеленые, слегка влажные от слез. На ней был надет старый свитер на два размера больше и джинсы с дырками. В руках она держала градусник, полотенце и какие-то лекарства. Видимо, хотела померить мне температуру и помочь. Притом я заметил эти вещи еще после пробуждения — очевидно, кто-то сидел возле меня всю ночь. Неужели она?

— Ты очнулся… — сказала она.

Я не успел ничего ответить — она сразу бросила на кровать пакет с таблетками и мокрое полотенце.

— На, держи! — Аня фыркнула. — Как же я устала быть твоей нянькой!

Я молча смотрел на неё.

— Знаешь, кто приходил, пока ты в отключке валялся? — она встала надо мной, уперев руки в боки. — Кузьмич! Твой драгоценный дружок-старичок! Приперся, весь такой из себя заботливый! Рассказал, как ты на лавочке валялся и едва не двинул коньки! Мама бы твоей смерти не пережила! Она столько лет пашет ради тебя, а ты… Ты просто решил себя угробить!

Я дал ей выговориться и в целом не собирался отвечать. Но меня почему-то позабавила ее реакция, и я просто улыбнулся. Видимо, это взбесило её еще больше.

— Ты улыбаешься⁈ Хочешь мне что-то сказать⁈ А ну молчи! — ткнула девочка в меня пальцем. — Я не хочу слушать твои оправдания! Играешь на этом своем говне в переходе, собираешь копейки… Как же всё надоело!

Она ходила по комнате взад-вперед, как тигр в клетке.

— Ты что, думаешь, тебя в каком-то грязном переходе заметят? Думаешь, к тебе подойдут продюсеры и скажут: «О, да ты гений, давай подпишем контракт»? Ты что, реально на это надеешься? Ты бездарность, Николай! Слышишь? Бездарность! И ничего у тебя не получится! Да ты вообще ни на что не годен!

За ней действительно было забавно наблюдать.

— Ты что, даже не будешь оправдываться? — она прищурилась. — Ты что, согласен, что ты бездарность?

— По крайней мере, я не веду себя как маленькая избалованная дура, — ответил я ей со смешком.

Она замерла от неожиданности и выпучила глаза. Видимо, раньше брат не давал ей отпора. Потом схватила упаковку, встала и швырнула её мне прямо в лицо.

— Жри свои таблетки! — буркнула она. — И больше не проси помочь тебе! Меня и так все в школе считают такой же конченой, как ты!

Я поймал упаковку на лету. Сработал старый рефлекс, наработанный за годы, когда я ловил микрофоны, медиаторы и бутылки с водой. Она посмотрела на меня с удивлением, потом развернулась и сделала пару шагов к двери. Девчонка, в целом, была не самой плохой — ведь брату она помогала, просто… устала.

— Аня, — я попытался привстать. — Спасибо за лекарства.

Она остановилась и, не оборачиваясь, тихо сказала:

— Я не для тебя это сделала, а для мамы… Чтобы она не плакала, понял? Ты мне никто. Ты просто… мне мешаешь…

Она вышла и снова хлопнула дверью так сильно, что стены задрожали. Я остался один. Лежал на матрасе и смотрел на закрытую дверь.

Ну и сестренка у тебя, парень, боевая. Просто огонь.

Попытался подняться — теперь получалось намного лучше, мышцы наконец-то слушались. Сел на кровати, голова слегка кружилась. Надо было принять таблетки, но какие и сколько? Подумал, что это же не аскорбинки, и с таким больным сердцем, если выпить лишнего, лекарство может сработать в обратную сторону.

Дверь открылась, и на пороге появилась незнакомая женщина. На вид лет сорока пяти. Волосы местами седые, глаза потухшие, с синяками под ними. Лицо с морщинами — их было больше, чем должно быть в таком возрасте. На ней был старый халат, застиранный до дыр. Руки сухие, с мозолями, но она смотрела на меня и улыбалась. Я сразу понял, что это мать парнишки. В целом, не нужно было быть гением, чтобы догадаться.

— Коленька! — обратилась она ко мне с безусловной материнской любовью в голосе. — Ты очнулся! Слава тебе, господи!

Она сделала шаг вперед и присела на край кровати, беря меня за руку.

— Как ты себя чувствуешь? Сильно болело? У тебя был приступ? Коля, я так испугалась! Кузьмич пришел, рассказал, что ты еле дышал. Как же нам повезло, что он тебя встретил и довёл до дома!

Я молчал. Не хотел наговорить чего-то лишнего, пока до конца не разобрался в ситуации.

— Ты чего молчишь? Снова плохо? — женщина слегка напряглась. Я понял, что если молчать дальше, ничем хорошим это не закончится.

— Норм… Нормально, — ответил я. — Уже лучше… Тут… таблетки принесли… а как их пить? Ну… сколько?

— Коля, ты чего? — она вздохнула. — Настолько всё плохо, что память отказала? Надо срочно врача вызывать!

Нет, вот никаких врачей мне тогда точно было не нужно.

— Да нет… Не надо никого… Мне правда лучше, просто напомни инструкцию, — попытался я её успокоить.

— Ну смотри: вот эти желтые — каждый день, три раза в день, а вот эти с синим текстом — в моменты, когда особенно плохо! Именно их тебе Кузьмич дал, — ответила она.

— Спа… Спасибо… — сказал я и закинул синюю таблетку в рот.

— Я так боялась за тебя, ты же знаешь, как я всегда переживаю… Ну почему ты не понимаешь, что нужно беречь себя?

Она замолчала, и я увидел, как ее глаза наполнились слезами.

— Колюш, — её голос дрожал. — Почему ты это делаешь? Зачем ты ходишь в этот переход? Мы же договорились, что ты больше отдыхаешь и бережешь себя.

Она прижала мою руку к щеке, и я почувствовал её горячие слезы на своей коже.

— Обещаешь? — переспросила она.

Я просто молчал, только слегка кивнул.

— Я буду счастлива, если ты будешь здоров. Береги себя — это единственное, о чем я прошу.

Она встала и вытерла глаза.

— Раз тебе стало лучше, пошли на кухню. Пообедаем вместе, как нормальная семья.

После этих слов женщина вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь.

Я снова остался один, слушая, как удаляются её шаги.

Встал и подошел к шкафу. Открыл и увидел там старую одежду: джинсы, футболки, свитера. Быстро выбрал одну из маек и шорты, надел их и вышел из комнаты, направившись по коридору на кухню.

Она была маленькой и тесной. Стол, покрытый клеенкой, три стула. На плите — кастрюля. Почувствовал запах домашнего супа. За столом уже сидели мать и Аня. Сестра показушно отвела от меня взгляд в сторону.

— Садись, Коля, — мать отодвинула стул. — Садись и покушай. Ты, наверное, голодный. Суп будешь? Тебе надо поесть.

Передо мной появилась тарелка горячего супа с лапшой и курицей. Пар ударил мне в лицо, и я взял ложку.

— Майонез надо? — спросила женщина.

— Нет… не надо, — ответил я.

— Как ты себя чувствуешь? — мать не унималась. — Голова не кружится?

— Норм, — коротко ответил я.

В целом — нихрена не норм! Голова гудела, тело ломило, я находился в чужой оболочке, но кому я мог это сказать?

Аня посмотрела на меня, а потом фыркнула так громко, что мы все услышали.

— Ну вот, начинается, — сказала она язвительно. — Коля, тебе сколько лет? Ты до сих пор ребенок? Что она с тобой носится как курица с яйцом!

— Аня! — мать повернулась к ней. — Прекрати!

— А что я такого сказала? Я просто констатирую факты.

— Аня! — мать стукнула кулаком по столу. — Немедленно прекрати! Я сказала!