Амарго подумал и сел рядом, привалившись спиной к капитанскому креслу.

— Фред, — начал говорить Руперт, — я когда тебя в той каюте нашёл, думал: спасу человека — и будет ему счастье. А вышло так, что я притащил тебя на новую войну. Не думал, что так повернётся.

— Никто не думал! — Амарго посмотрел по сторонам и вытянул ноги. Стоило закрыть глаза, как сразу представлялась тонкая нитка курса, содрогание корпуса во время попадания, поднимающийся из глубин ужас и спокойный голос Фредерика, идущий сверху, с капитанского помоста: "С упреждением две минуты — огонь! "

— Фред, тебе в первом бою было страшно?

— Было, — приоткрыл глаза Фредерик. — И во втором было. А потом я начал мерить свою жизнь с точки зрения смерти, и мне стало легче.

— Это как? — заинтересовался Вагензайл.

Фред завозился и перераспределился в одеяле:

— Если мы жизни делаем добро, то после смерти на Синей Звезде нас ждут люди, которые нам благодарны. А если мы здесь никому не нужны, тогда после смерти попадем в вечное одиночество в Дэрквинду. Куда лично я не хочу совершенно. Я стараюсь оценивать свои поступки с точки зрения: куда они меня приведут. На том корабле я уже задыхался и думал, что вот теперь точно конец. И пытался вспомнить: совершил ли я что-то такое, что закроет для меня дорогу на Синюю звезду. А потом почувствовал, как ты дверь вышибаешь. Я тебя тогда почти не разглядел: только броню и погоны.

— И что?

— Я подумал, что умереть рядом с человеком, который спешит тебе на помощь, можно. А в этом бою мы вообще не имели право умирать: я слово дал.

— Какое слово?

— Пообещал Лизе вернуть её папу домой.

Амарго фыркнул, но по лицу было видно, как ему приятно.

— Капитан! — к живописной троице подошёл старпом. — Мы готовы заводить " Ириду" в доки. Ранезир даёт посадку на самый большой причал, говорят: вас там встречают.

— Это Волаз. Наверняка, парад устроил. Он любит, чтоб красиво, — удовлетворенно вздохнул Фредерик и начал выковыриваться из кресла, одеяла и куртки. — Дайте мне свой стимулятор, Вагензайл?

— Десантный стимулятор?! — Руперт посмотрел на решительного контр- адмирала: Да он и на здорового действует, как удар молотом. Не то, что на вас. Боливар меня убьёт. Похоже, он вас заочно зачислил ко мне в полк и оптом взял ответственность за ваше здоровье.

— Отмахнетесь произволом старшего по званию! Давайте!

Руперт набрал на браслете связи номер и позвонил в медотсек.

— А вы не с собой его носите?

— Фред, мы войска наземного базирования на промышленном кластере. До твоего прибытия у нас тут не война была, а курорт. Мы не носим при себе десантные стимуляторы. Нам не надо.

— Точно! — Фредерик махнул рукой. — Я привык, что у моих с собой всегда пакет обезбола, пакет антидота и стимулятор, чтоб вколоть и добежать до спасательного бота. Вы медсестру вызвали?

— Если бы, — пробурчал Амарго, успевший подняться с пола, пересесть за дублирующий пульт и теперь вместе с рулевым аккуратно заводящий корабль на причальные магнитные захваты. — Такое дело он ни одной медсестре не доверит: сейчас сам придёт.

— И даже не надейтесь отвертеться! — Боливар держал пистолет с инъекцией как обычно держат бластер и вид имел решительный: Плечо давайте!

Фред послушно снял худи. Вагензайл встал, потянулся и отошёл за кресло.

— Вы, контр-адмирал, выпендрежник! И это я вам как медик говорю, — зашипел освобождающийся инжектор.

Щеки Фреда начали розоветь. Врач вздохнул:

— Но на стартовой полосе не протолкнуться от ваших и наших, и я вас понимаю, — он отключил впрыскиватель. — Пять часов активной жизни я вам гарантирую, а потом будьте на связи, пожалуйста, я пришлю моих ребят, мы аккуратно отнесем вас в квартиру — и вы проспите часов двадцать.

— Я дам вам номер Эллима Волаза. Отнесите меня спать на его корабль.

Космический корабль, заходящий в доки, — это очень красивое зрелище. Он медленно разворачивается, плавно снижает скорость, выверяет угол наклона, будто танцует старинный танец, и постепенно покидает космос, словно растворяясь в искусственной планете.

Но на этот раз заходящие на посадку о красоте не заботились: корабль почти падал в Ранезир. Обшивка была повреждена в нескольких местах, через несколько отсеков тянулся распаханных надрез с оплавленными краями, отражатели с обоих бортов были сбиты, носовые орудия держались на честном слове. Запах горячего металла, горелой изоляции, привкус таблеток во рту и особая легкость в голове — вот так и запоминается победа.

Главный посадочный причал Ранезира был полон народу. «Ириде» выделили центральную полосу, и пока линкор заходил в док, Фредерик с удовольствием разглядывал родные эсминцы. Друзья его ждали.

В сопровождении Вагензайла и Амарго он прошел по коридорам своего временного корабля, спустился на лифте вниз, к выходу, где снова столкнулся с Боливаром. От предложения присоединиться к торжественному выходу главврач больницы отмахнулся и сказал, что этого всего не любит, и лучше он вечером в казарму к десантникам зайдёт, посидит за рюмкой чая и послушает рассказы очевидцев. И вообще, он больше про здоровье Фреда волнуется и как у него раны на груди заживают, а какие медальки на эту грудь будут потом крепиться, беспокоят его гораздо меньше.

Эллим стоял на взлетной палубе рядом с Нархой и Фуксом в центре парадно выстроенного каре, ждал, когда откроется аппарель и начнут выходить космолетчики и думал, что даже в самых смелых фантазиях он не мог бы себе представить историю, когда на одной стороне будут сражаться королевский ударный флот, номинум дома Дэров, физик из академии Делайсисов и какие-то местные гражданские, которыми руководит этот тюфячок.

Волаз покосился на Нарху, а тот повернулся с такой солнечной обезоруживающей улыбкой, что все остальные мысли застряли у Эллима где-то на затылке:

— Со мной связался Амарго, господин Волаз, — чуть наклонил голову Нарха. — На корабле есть раненые, но ваш Фредерик не пострадал.

— Хорошие новости, — постарался вернуть любезность Эллим, которому больше всего на свете сейчас хотелось закончить с официальным протоколом и просто обнять друга.

— И программы расчета у вас очень хорошие, — добавил номинум.

— Это контр-адмирал и коммодор Верде постарались, — Волаз бросил взгляд на пока закрытый шлюз «Ириды». — У нас на всех кораблях стоит контр-адмиральский симулятор, мы учим наших капитанов.

— Ваша программа помогла спасти моих ранезирцев.

— Это наша работа, — отмахнулся Волаз и впился глазами в медленно опускающуюся аппарель и выходящего Фредерика.

Моргнул. Где-то рядом одновременно взметнулись в приветствии руки выстроенного каре и даже дэровский генерал приложил ладонь к козырку.

Фредерик был в белом спортивном костюме с синей адмиральской лентой через плечо. Как во сне!

Волаз еще раз моргнул и наваждение исчезло. Адмиральская лента оказалась широким шелковым шарфом, в который контр-адмирал положил загипсованную руку. И тут Волаз на выдержал и широким шагом пошел вперед. Плевать на всех.

— Фред! — он схватил друга за предплечья.

Фредерик улыбнулся:

— Я тоже рад тебя видеть! Спасибо, что успел.

Подошел Нарха, благодарил. Потом обнимали Амарго. Вагензайл ненавязчиво намекал, что его ребята уже разбирают баррикады и пора праздновать победу. Капитаны линкоров подходили, козыряли, щелкали каблуками, улыбались. Докладывали, что корабли противника уничтожены полностью, а выживших собрали всех, кого нашли, и теперь они сидят по камерам на линкорах, и что служба безопасности уже допрашивает.

Как-то внезапно появились сотрудники Ранезира, подхватили всех почетных гостей, довезли до накрытых столов. Взволнованный Нарха половину тоста не мог сказать, утирал слезы. Под конец уже сам понял, что ничего не получается — и просто пошел обнимать Фредерика и Фукса. Потом прославляли капитанов королевского флота, отдельно кричали "виват" Ар-Дашу и Амарго.