— Решил сопротивляться допросу, — тоном уставшего от жизни человека, спросил «Клерк».

— Вы знаете правила, — Рэм нашел в себе силы говорить уверенно, — Дом Эрлинг не воюет с Домом Делайсис, вы не имеете права такими методами получать служебную информацию.

— Перед тем, как отправить вас работать «в поля», над вами поработали психо-инженеры, — мягко заговорил Левочка. — В госпитале вам вживили в мозг специальный чип, который должен запустить программу вашего уничтожения в случае угрозы доступа к тайнам королевского Дома.

— Чип не единственное, что у меня есть.

— Не переживайте. Мы знаем, как работает гипнотерапевты Эрлингов, и если бы вы были знатных кровей, ваши защиты были бы совершенны. Но вы обычный. Вас ведь уверили, что защита абсолютная?

Рэм кивнул.

— Если бы мы попробовали погрузить вас в транс или ввести вам сыворотку правды, ваша программа остановила бы ваше сердце.

— Да, — спокойно произнес Рэм.

— Разработка дома Эрлинг настолько хороша, что имеет собственный интеллект, оценивающий степень угрозы. Но поскольку человек умнее машины, мы нашли в вашем ИИ изъян.

— Какой? — облизнул верхнюю губу Рэм.

— Он не реагирует на физическую боль. И совершенно логично, между прочим. Было бы глупо потерять ценного агента из пореза пальца.

— Я умею блокировать боль, — процедил Рэм.

— Конечно, — кивнул «Клерк». — Нас всех этому учат, но не учитывают, что при правильном подборе стимулов можно пробиться через любые гипноблоки и нейропрограммирование. Левочка, напомни, о чем твоя дипломная работа?

— История японских восстаний в средние века на первой Земле.

— Ты, Рэм, должен понимать, что наша служба в мирное время трудится гораздо интенсивнее чем в военное. Можно сказать, что наша работа как раз и делается для того, чтобы эту войну предотвратить. И информация в нашей войне — главное оружие. Чтобы ее получить, мне нужны умные аналитики и хороший дознаватель. А ты и представить себе не можешь: какую смекалку проявляли наши далекие предки, когда еще не было ни «сыворотки правды», ни гипнообучения.

Рэм с ненавистью посмотрел на Левочку. Вежливый. Безупречный. Рэм насмотрелся на таких. Не любил. Этот, наверняка, такой же. Высокооплачиваемая работа. Премии в конце года. Хорошая квартира. Молодая жена, которая ждет мужа с работы и готовит ему пирог. Иногда любимый супруг задерживается, и она с горечью думает, что придется подогревать.

— Господин Рэм, — снова эта чертова вежливость. — Я уважаю ваш выбор и нисколько не сомневаюсь в вашей стойкости. Уверен, что вы способны молчать до тех пор, пока не умрете от болевого шока. Но, поверьте, я этого не допущу.

«Чертов дознаватель», — мысленно выругался Рэм.

— Зачем я вам?!

«Клерк» прищурился и посмотрел на Рэма в упор, на мгновение сбросив маску бухгалтера-неудачника. Сейчас перед ним сидел волк: бессердечный, безжалостный, привыкший к крови.

— Мне нужно кое-что проверить.

— Меня будут искать.

— Самолет, на котором ты летел, официально упал в океан. Для своих ты уже мертв, Рэм. Зато у нас есть для тебя любопытный ролик.

«Клерк» достал из ящика стола планшет, нажал несколько кнопок и передал устройство Левочке. Тот развернул экран, чтобы сидящему на стуле было видно изображение.

— Я работал в лаборатории номер четыре, — говорил человек на экране. — Пять лет назад ко мне обратился человек из королевского дома Эрлинг и попросил слушать и запоминать все разговоры о разработках Ар-Даша. Раз в месяц я передавал свои записи через анонимный пункт выдачи.

— Дом Эрлинг заинтересован в перспективных проектах. Они занимаются инвестициями, и в этом нет ничего удивительного, — осторожно произнес Рэм.

— Если бы я был столь доверчив, ваши Эрлинги уже были бы хозяевами всех передовых технологий.

— Последним моим заданием было узнать, какое оборудование закупают и когда планируются испытания, — продолжал рассказывать человек на экране. — Я передал эту информацию, получил деньги и приказ немедленно уволится и уехать на другую планету. Когда я спросил: почему такая спешка, мне ответили: что в нашем НИИ планируется изъятие данных, и ситуация может стать опасной.

Рэм молчал.

Левочка остановил запись и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся в белоснежном медицинском халате с небольшим чемоданчиком в руке.

Левочка закрыл дверь учреждения и, проводив начальника до машины, любезно распахнул перед ним дверцу:

— Можно узнать?

— Зачем сегодня все это было?

— Да. Мы же знали, что Эрлинги нацелились на Ар-Даша. Знали и то, что они дождутся испытаний, но действовать будут через подставных лиц. Ничего нового для нас Рэм не сказал.

«Клерк» пригладил волосы:

— Мы получили подтверждение всему, что знали. Это немало.

— Будете играть на опережение.

— Ни в коем случае. Пусть все идет, как задумали наши коллеги. Мы приставим наблюдателей и посмотрим. Вмешаемся, когда большую часть работы Эрлинги сделают за нас.

— Оливеру? Взыскание?

— И предупреждение о неполном служебном, — Де-Бразе настроил коммуникатор, чтобы ведущим каналом была связь с соседним кораблем, а связь с базой — только на прием. Незачем им там, в диспетчерской, слушать пилотские сплетни.

— За что его так?

— А ты не слышал?! — Де-Бразе заулыбался, предвкушая веселый рассказ. — Помнишь, Оливера в доках задержали, где наши корабли на техническую профилактику загнали?

— Неделю назад? Помню.

На искусственной планете Ранезир были выстроены не только заводы по переработке ценнейшей астероидной руды. Мини-планета вмещала и жилые кварталы, и бульвары, и торговые центры, и несколько кварталов развлечений, и административные корпуса и, конечно, систему защиты на непредвиденные случаи. Для поддержания внутреннего порядка на Ранезир откомандировали полк стражей порядка, для отражения внешней угрозы приписали полк космодесантников и небольшой космический флот, состоявший из двух линкоров с неполным вооружением и шести звеньев космических истребителей. Большинство вооружения появилось на Ранезире «для профилактики возможной агрессии», хотя эту агрессию тут никто в глаза не видел, но в документах было принято писать именно так. Вот пилоты и гоняли в свое удовольствие, получив предписание о «регулярном патрулировании территории активной навигации».

— Техники закончили работы на полдня раньше, Оливер с приятелем решили проверить машинки в космосе. А чтобы было не скучно, захватили по девчонке из сервисных систем.

— Остренькие, наверное, ощущения были.

— Не то слово! Командир приходит на взлётку, все — в строю, двух машин нет. У нас алярм, поиск по радарам, и тут они влетают, красавцы. Оливер скорость не рассчитал и врубился в причальные шванцы. Как только не сломал!

— И что командир?

— Ты ж его знаешь. Ему без повода поорать — раз плюнуть. А тут еще Оливер вылезает из кабины, морда счастливая, форма мятая. За ним — Марта. Форма мятая, на подбородке губная помада размазалась… Такой крик стоял.

— Оливер просто придурок: девочек надо было после приемки катать.

Хорошо быть пилотом. Первый раз Де-Бразе увидел эти корабли в восемь лет: в дождливое воскресенье они решили вместе с отцом сходить в кино. Фильм был научно-популярный, про открытие новой планеты и какие-то там приключения с инопланетянами, но этого всего маленький Де-Бразе не запомнил. А вот взлет истребителя и звездные просторы сохранились в его памяти на всю жизнь. С тех пор книги про космос поселились на его полках, потеснив динозавров и волшебников. Потом ему сказали в летном училище, что таланта летать у него нет, но Де-Бразе наплевал на мнение учителей и подал документы и в охранный флот Ранезира, и в космическую почтовую службу. Куда бы его не взяли, он все равно окажется в этой манящей с детства кабине.

Де-Бразе еще раз запустил программу сканирования ближнего космоса: на экране появилось что-то непонятное: