— Успеем погладить аксельбанты, — пошутил коммодор Тьярро Верде, командующий замыкающей эскадрой.

— Стыковаться с космопортом будем моим кораблем, я жду вас у себя, — кивнул Фредерик в завершении сеанса связи. — И хотелось бы перед встречей с канцлером в храм зайти.

Подчиненные козырнули и отключились. Тэр смотрел, как его флагман замедляет скорость, погружается в статус «орбитальный дрейф», старпом объявляет экипажу состав атмосферы, силу притяжения, внешний вид жителей, климат в точке приземления, основный язык местных, скорость оборота планеты вокруг звезды. Радист уже установил связь со службой навигации орбитальной станции и обсуждает, к какому доку швартовать такую махину, как боевой крейсер.

По данным атласа Академии исследований Вселенной, Камиззен занимал стабильно среднюю позицию, но орбитальный лифт был выстроен по последнему писку моды. Планетарная служба предложила разделить Семнадцатый Ударный флот: большим крейсерам и линкорам с истребителями предоставили доки на искусственной луне, меньшим по размеру эсминцам предложили место на планетном военном космопорте. Фредерик посчитал это правильным и со своей стороны завизировал.

Командиры эскадр прибыли на флагман в течение часа — и теперь рулевой аккуратно заводил грозный корабль на посадочный причал.

— Ну вот теперь точно прибыли! — Фредерик встал с командирского кресла. — Идемте, господа.

По принятому закону в каждом космопорте первое место, которое они посещали, — была медицинская служба. Разнообразие биологических систем порождало огромный риск привнесения в сложившийся биом внешнюю угрозу. После нескольких вымерших планет из-за завезенных цветочков, совершенно невинных на своей планете, но ставших биологическим оружием — на чужой, космолетчики проходили дополнительную процедуру обеззараживания в карантинной зоне.

У выхода их ждало несколько человек с пушистыми ушами и аккуратными четырехпалыми лапками в помпезных сюртуках и выстроенный караул. Синие кителя королевского флота с серебряными шнурами аксельбантов привлекали внимание — и в отдалении начала собираться толпа зевак.

На правах старшего Фредерик Тэр шел первым.

Когда лет через сорок после первого контакта выяснилось, что расы галактики не только различаются геномами, но и воспроизводят общее потомство, ученые были в шоке. Детей смешанного расового генотипа стали называть общим именем «фипро», а внимание с вопросов этики и религии переключили на гораздо более приземленные вопросы: мобильные переводчики и трансформацию образа жизни под особенности разных рас. Серпиотам — носителям генома змей — полагался обязательный недельный отпуск на время линьки, канидам — носителям генома собак — блокаторы на время гона, антропосам, ведущим свой род от обезьян, как короткоживущим — более быстрое продвижение по службе. Потомков медведей — урсусов — высоких, плотных и сильных — принимали в космодесант вне конкурса.

Среди своих офицеров Фредерик Тэр был единственным «фипро»: родитель-серпиот отдал ему повышенную гибкость суставов, быструю регенерацию и глаза с змеиным зрачком. Родитель — антропос — средний рост, прямохождение и внешний вид непокрытого шерстью тела. От кого из них Фредерику перепали густые темно-медного цвета волосы и голубые глаза, контр-адмирал не распространялся. Он вообще никогда не разговаривал о семье. Встречающая делегация была ему чуть выше подбородка.

За левым плечом контр-адмирала спускался по трапу Эллим Волаз, широкоплечий, как все потомки рысей, чистокровный, прямоходящий линкс, с гладко причесанными кисточками на ушах и правильными чертами лица. Впечатление немного портил короткий шрам, идущий наискосок через щеку. Появившийся в память о Бруненне.

Услышав название этой планеты, Волаза обычно спрашивали: на каком из легендарных кораблей флота герцогов Дэров он служил, — и это было величайшей ошибкой. Волаз воевал с другой стороны.

Бруненн подал петицию о выходе из Федерации и был готов отстаивать свои права в Парламенте, но до голосования не дошло. Планету объявили сепаратистами раньше, и в один из дней в ее космопортах появились эскадры дома Дэров с официальным предписанием: усмирить мятежников. Захват планеты произошел в рекордные три дня — и вошел во все учебники по тактике, как пример идеально согласованного управления космических, воздушных и десантных сил. План взять под контроль правительственные структуры и посадить марионеточное правительство был хорош, но не учел фактор Эллима Волаза, сумевшего поднять свой корабль, в неразберихе вторжения проскользнуть мимо захватчиков, долететь до соседнего сектора и послать сообщение в Парламент.

Пока на планете новое правительство подписывало согласие на интервенцию, а политики в верховном парламенте решали, что делать, Волаз с своим экипажем занялся партизанской войной на линиях снабжения. Король поддержал Бруненн, потребовал от Дэров вывести войска и для гарантии выполнения приказа послал собственные.

Так «взятие Бруненна» превратилось в «сражение за Бруненн» — Эллим присоединился на своем корабле к общей драке, а после освобождения планеты вместе с остатками команды набил на плече татуировку, повторяющую траекторию своей дороги за помощью. После боя командор королевского флота переговорил с Волазом, понял, что такими кадрами не разбрасываются, и предложил переходить на службу под знамена короля Делайсиса. Волаз честно сказал, что готов, но служить будет только у того, кто никогда не перейдет в дом Дэров — так через месяц он оказался на корабле у Фредерика.

— Приветствуем королевский флот, — пушистые одновременно склонились. — Машины ждут внизу, господин контр-адмирал. Канцлер распорядился сначала дать вам время на отдых после перелета, а вечером в вашу честь — прием. Мы сопроводим вас от гостиницы.

— Тогда для начала — в церковь!

Чиновники вежливо расступились, освобождая дорогу, охрана аккуратно, но настойчиво освобождала проход. Пассажиры поднимали коммуникаторы и записывали прибытие гостей, чтобы потом поделиться в своих личных профилях. Фредерик не удержался, остановился, приветственно помахал рукой на камеры: он знал, что его «фипро» — антропос и серпиот — считаются самой эстетичной смесью генома в галактике, и активно этим пользовался.

— Опять выпендриваешься! — улыбаясь в усы, пробормотал идущий сзади Волаз.

— Мне по должности положено.

— Формировать имидж королевского флота?

— На каждой планете прибытия, — улыбаясь в камеры коммуникаторов, кивал Фредерик. — Как и вам всем, кстати. Мы для них — уникальный инфоповод. Я вообще удивлен: где журналисты?

— Просто планета непуганая. Живут далеко. Имидж правительству нужен не сильно, потому что конкурентов особо нет. Варятся в своем мире. Вспомни, как нас принимали на Андаранталее: весь космопорт оцеплен, брифинг, съемка с дронов, блогеры, социальные сети несколько дней гудели. Господарь планеты встречал на ступенях своего дворца, площадь полна народу.

— Ну да. Андаранталея — ведущая планета сектора Ориона. Последний раз там драка за власть была с применением бронемашин и атомного оружия. А тут хоть гражданским поулыбаемся. Давай-давай, Волаз! Имидж космофлота сам себя не сделает.

Эллим вздохнул и улыбнулся, показывая острые хищные зубы.

Орбитальный лифт спускал их шестнадцать минут: через прозрачные стекла кабины были видны нежные розовые облака, уходящие за горизонт леса, реки и дороги. Глайдер подали прямо к дверям. Встречающая делегация развлекала светской беседой: немного слов об истории освоении планеты, немного благодарности за разгром космических пиратов, немного светской хроники. Предсказуемо и скучно.

Через три часа скоростного полета кавалькада остановилась у собора Семи Создателей.

Судя по техно-стилю архитектуры, нынешнюю столицу планеты возводили в чистом поле и не более тысячи лет назад. Тогда была мода на геометрические конструкции и отсутствие облицовки. Фредерик перестал смотреть в окно уже через пять минут, потому что такие типовые дома он видел не раз, а функциональность минимализма ему приелась. На космических кораблях было все точно также. Хотелось увидеть необычного. Местного. А его не было.